Вечный Рим

Помпеи не спали. За окном бушевал карнавал. Метались по комнате тени от факелов и фейерверков, доносились смех и сдавленные вскрики. Дайнэ опустился на краешек постели и провёл пальцами по золотым прядям, разметавшимся по подушкам. Ларэ спал крепко. Время, проведённое в Помпеях, оставило тягостные следы на молодом лице: под глазами залегли тени, щёки опухли. Ему нужно было поспать хоть немного, но Дайнэ боялся, что другого момента не будет. Все дни намэ проводил в обществе римской знати, так что Дайнэ оставалось ловить вот такие редкие моменты единения, когда сам Ларэ не знал, что он здесь. - Намэ, - позвал Дайнэ тихо, но Ларэ не просыпался. Казалось кощунственным касаться этого тела, тормошить его. И вместо этого Дайнэ наклонился и легко коснулся губами лба. Ларэ замотал головой, всё ещё находясь во власти дрёмы. - Намэ, проснитесь, - вполголоса, слишком тихо. Но нет, намэ приподнял веки, с трудом выбираясь из оков сна. - Что такое, Дайнэ? – глаза его снова закрылись. - Не засыпайте, Ларэ. Нам нужно поговорить. Ларэ повернулся на бок и, едва приподняв голову, снова уронил её на подушку. - Говори. Дайнэ с сомнением посмотрел на стройную фигурку, свернувшуюся калачиком. - Вас хотят убить, намэ. - Ну и что? - Намэ… проснитесь же. - Я не сплю, - он с трудом поднял с подушек тяжёлую голову и, опершись на локоть, опустил её на ладонь. - Меня хотят убить. Флавий? - И Сант… - Дайнэ ошарашено смотрел на своего намэ. - Ну… Насчёт Санта я что-то не верю. Он хороший парень. - Вы знали? Ларэ пожал плечами. - Мне двадцать пять лет, Дайнэ. И все двадцать пять лет меня хотят убить. Да-да, даже при храме были те, кто считали, что меня следует… ммм… убрать. Чтобы позволить править более мудрым или более старым. - Это не храм, намэ. Эти люди действительно убьют вас. Вы должны уехать. - Нет, я должен встретиться с Хайном. - Что за ребячество?...- Дайнэ осёкся, столкнувшись с насмешливым взглядом. - Простите, намэ… - Я прощаю, Дайнэ. Вы делаете то, что должны. Ваша главная ценность – моя жизнь. Но моя главная ценность – жизнь и благополучие всего народа эдайн. Делайте вашу работу, а я буду делать свою. - Повинуюсь, - аран-тал опустил голову. Ларэ снова откинулся на подушки. - Давайте спать, – сказал он, и Дайнэ уже встал, готовый удалиться, когда мелодичный голос остановил его: - Да, Дайнэ… Что-то ещё они сказали? - Они боятся приезда Хайна. Они будут мешать вам встретиться. Ларэ вздохнул. - Следовало ожидать этого… Но выбора нет. Хорошо, Дайнэ, спасибо. Ты сделал больше, чем был обязан. Я ценю это. *** Всё утро Дайнэ жалел, что не сказал главного, а при свете дня возможности остаться вдвоём уже не было. Сант разбудил намэ, когда за окном запахло булочками с корицей и начался ежедневный аттракцион из базаров и цирков, плавно сменявшихся ресторанами и борделями, балами и банями. Светило яркое помпейское солнце, Ларэ улыбался и с неизменным интересом пробовал всё, что предлагал ему Сант. Дайнэ молча плёлся в хвосте процессии, изнывая от жары в многослойном шёлковом хитоне. Вглядываться в щели окон, вслушиваться в тишину поперечных переулков становилось привычным и уже не занимало сознания, так что ему оставалось размышлять о подлости римлян, о том, как можно пытаться убить Ларэ – ведь намэ был совсем как ребёнок. Как ласковый котёнок, льнувший к любому, кто проявлял к нему ласку. Когда Ларэ внезапно остановился на дороге, увлечённо разглядывая статую Юпитера на фронтоне очередного храма, Дайнэ не удивился и не задумался. Эта картина была вполне созвучна его мыслям – включая карету, несущуюся по дороге, и кучера, во всё горло кричащего: «Разойдись». Дайнэ подлетел к намэ и, сбив его с ног, перекатил в подворотню, где почти не оказалось людей. Ларэ оказался на животе и прямо в объятиях аран-тал. Лёжа в пыли, Дайнэ вдыхал запахи намэ – корица и ваниль, нос его будто бы ненароком опустился в шелковистые пряди, рассыпавшиеся по земле. Он бы так и забыл, зачем хотел остаться наедине с намэ, если бы тот не заговорил сам: - Дайнэ, я хочу, чтобы ты проследил за дворцом Хайна. Дайнэ вздрогнул от неожиданности, положение было не лучшее для таких разговоров, но секунду назад игравшая на губах Ларэ улыбка исчезла вместе с детским любопытством. - Слушаюсь, намэ, - прошептал Дайнэ в самое ухо намэ. - Но… Вы сами в опасности. - И буду в опасности, пока не встречу Хайна. Выясни всё, что сможешь: где он, когда приедет… и устрой нам встречу. - Слушаюсь, - аран-тал по привычке склонил голову, но лишь сильнее уткнулся в мягкую подушку волос. - Позволите предложить, намэ? - Да, но быстрее. - Я могу убить заговорщиков. Дайнэ чуть отстранился, вглядываясь в лицо намэ, потому что тот молчал. По дороге уже спешил управляющий Санта, и времени действительно не оставалось. - С вами всё в порядке, господин Савен? – закричал он издалека, и Ларэ вздрогнул, выпадая из задумчивости. - Нет. Спасибо, но нет. Я не могу, - сказал он быстро и оттолкнул аран-тал, пытаясь встать. К нему тут же протянулись услужливые руки прислуги. «Где же вы были, услужливые руки», - подумал Дайнэ, снова отходя в тень. И мысли Ларэ на сей раз были ему созвучны. *** С тех пор прошла ещё неделя. Дайнэ не спал. До позднего вечера он выполнял приказ намэ, а вечером, пробравшись в его спальню, замирал в тени. Теперь, когда он знал, как близко подступила опасность, он никак не мог насытиться мягким, как лунный лик, контуром лица. Намэ тоже стал спать плохо. Это бросалось в глаза. Дайнэ не видел его таким встревоженным с первых дней их знакомства. Впрочем, тогда Ларэ просто не спал… Теперь же его мучила бессонница. Он ворочался и просыпался. И только увидев рядом с собой аран-тал, улыбался и снова смыкал веки. Днём всё шло своей чередой. Круговерть развлечений и достопримечательностей, сладостей и вин, кальянов и женщин. Наконец, настал тот день, которого так ждал намэ и опасались патриции. Хайн прибыл в особняк. Накопившаяся сонливость мигом слетела с Дайнэ, когда он увидел перед особняком процессию вооруженных воинов с горделивой осанкой. Отряд вёл мужчина лет тридцати, чёрные волосы его мягкими волнами ниспадали на плечи. Хотя типаж был немного схож с изрядно опостылевшим аран-тал франтом Сантом, перепутать их было нельзя. Лицо Хайна,с прямым носом и уверенным изгибом губ, оставалось твёрдым и благородным, несмотря на усталость, сквозившую в зрачках. Губы плотно сжаты, глаза прищурены. Этот человек был в бою – и не раз. Но даже не это заставляло прохожих шарахаться в стороны от процессии. Не запах крови и пота, въевшийся в ткань плащей, и не лязг клинков о железные набедренники. От Хайна отчётливо веяло тёмной тяжёлой энергией, привычкой подчинять. Какова бы ни была сила рода Хайн, она явно была могущественнее тех тайн, что хранили Флавии, Санты или Валентайны. Но Дайнэ сейчас волновали именно последние. *** - Проснитесь, намэ… Ларэ с трудом вырвался из болотистой дрёмы на грани сна и яви и, прежде чем снова упасть в неё, схватился за руку аран-тал, прижал её к щеке и потёрся как кошка. - Намэ… - в голосе Дайнэ послышалась усмешка. - То, чего вы ждали, произошло: Хайн в городе. Ларэ резко сел на постели и стал усилено тереть глаза. - Где он? – спросил Савен, готовый, по-видимому, немедленно бежать куда-то. - Он скоро будет здесь. Одевайтесь. - Ничего себе, - Ларэ усмехнулся. - Как ты это сделал? А Рутгер? - Сант ушёл на встречу с Флавием. Боюсь, намэ, эти переговоры добром не кончатся. - Ничего, - Ларэ беззаботно улыбнулся. Он покрутил головой и, вскочив с постели, принялся искать детали гардероба, разбросанные по всей комнате, - сегодня всё решится. Он схватил мантию и, прижав её к груди, замер на секунду. - Дайнэ… - сказал он тихонько и будто бы задумчиво, - Дайнэ... А впрочем, нет. - Я не оставлю вас, - возразил аран-тал, догадавшись, о чём думает господин. - Верно. Не оставляй. Он начал медленно натягивать мантию. Затем подошёл к столу и принялся надевать перстни. С тех пор, как они прибыли в Помпеи, Ларэ не расставался с ними, символизировавшими его власть. На первом этаже послышался грохот, и Ларэ снова замер, обернувшись к аран-тал. - Да, это он. *** - Сант, гадюка подколодная, открывай, пока я не выломал дверь! – Талибус замер, переводя дыхание. - Никто не смеет трогать женщин патриция Хайна, ты запомнишь это раз и навсегда! Дверь открылась. Талибус занёс меч для удара, но замер, обнаружив перед собой не Рутгера Санта и не его управляющего, а незнакомого эдайн. - Здравствуйте, патриций, я давно ищу встречи с вами. Меня зовут Ларэ Савен, – сказал Ларэ спокойно, протягивая Хайну руку. Хайн замер на секунду. Убрал меч в ножны и торопливо провёл рукой по волосам. - Я думал, вы уехали. - Возможно, вам так сказали. Но я всё ещё здесь и хотел бы с вами поговорить. Хайн развернулся и размашистыми шагами пошёл прочь, стараясь не замечать Ларэ, семенившего следом. - Разговора не будет, - бросил он через плечо. - Патриций? – Ларэ ухватился за рукав Хайна, заставляя его остановиться. – Как это понимать? Мы договаривались о встрече. Многие ждут вашего решения. Я жду его. Патриции Флавий и Сант ждут его. Даже Валентайн, когда я говорил с ним, сослался на ваш авторитет. Хайн снова провёл рукой по волосам и развернулся. - Послушайте, Савен. Хотите поговорить? Я скажу вам. Забирайте своего ликтора и уезжайте отсюда немедленно. В Риме вас не ждёт ничего хорошего. - Я знаю это, проклятье! – Ларэ с удивлением понял, что выходит из себя, и заставил себя глубоко вдохнуть и досчитать до пяти. - Прошу вас, Хайн, войдите в дом и поговорим. Мне нужны объяснения. - Вы понимаете, что будет, если нас увидит вместе прислуга Санта? - Тут из каждого окна торчат уши, но что же я должен делать? Разве есть в Помпеях место, где ушей нет? Хайн сжал губы. - Есть. Я надеюсь. Собирайте вещи и идёмте со мной. - Всё что мне дорого - при мне. Я готов. - Хорошо, - Хайн развернулся и, перехватив руку Ларэ, торопливо повёл к выходу. Они остановились у вороного жеребца, Хайн запрыгнул в седло и указал Ларэ на место позади себя. Ларэ бросил встревоженный взгляд на дом, который покидал навсегда, и забрался следом. Почти сразу Хайн пустил коня в галоп, так что Ларэ с трудом удерживался в седле, крепко вцепившись в его талию. Времени сказать что-то Дайнэ не было, но Ларэ не сомневался, что аран-тал найдёт их. Чуть позже, и, быть может, это к лучшему. Ларэ хотел говорить с Хайном наедине. Они остановились у небольшой виллы в предместье Помпей. Хайн спешился и протянул руку Ларэ. Тот вежливо принял поддержку и тоже оказался на земле. Хайн отпер скрипучую калитку, а затем так же своим ключом открыл дверь в дом. - Я готовил эту усадьбу для жены. Но она не смогла приехать. Здесь нет слуг, а значит, нет шпионов. Кроме того, никто не связывает этот дом с моим именем. Хайн махнул рукой в сторону камина, и над стопкой приготовленных дров затрещал огонь. Подошёл к буфету, откупорил маленький бочонок вина и, разлив по кубкам, протянул один Ларэ. - Благодарю, - ответил Ларэ, принимая кубок, и сел в кресло у камина. В кресло напротив опустился сам Хайн. - Прежде всего, этот разговор ни о чём. И я предупреждал вас об этом ещё в поместье Санта. Вы напрасно приехали в Помпеи, не зная здешних порядков. - Но я не мог не приехать, вы должны это понимать. Мы должны говорить о мире. Хайн опустил голову и потёр двумя пальцами виски. - Что за глупость… Кто вам сказал, что Рим будет говорить о мире? - Мне пришло приглашение… От вашего имени, если не ошибаюсь. - Ошибаетесь, Савен, - Хайн встал и прошёлся по комнате туда-сюда, - ошибаетесь… Самое противное во всей этой истории то, что для неё использовали моё имя. - Не понимаю. - Вот потому вам и не следовало приезжать в Помпеи… Вы здесь ничего не понимаете. - Так объясните, - Ларэ отставил бокал в сторону и тоже встал. - Ума не приложу, с чего начать… - Начните с того, почему вы не хотите со мной говорить. - Да потому, что я не люблю лгать! – Хайн резко развернулся и остановился, глядя в глаза Савену. - Я не люблю лгать, но я патриот Рима и не предам его. - Я вас понимаю. И в том, и в другом. - Нет… – на губах Хайна мелькнула грустная улыбка. - Не понимаете. Всё равно не понимаете. Ладно, начну с главного: война уже идёт. Хайн отошёл к окну и остановился спиной к эдайн, чтобы не смотреть в опустевшие голубые глаза. - Я только что с границы. Легионы… С вашего позволения, я не буду называть цифры и географические названия… Как я сказал, я патриот Рима. Но наши легионы уже на границе. Они ждут сигнала к атаке. Савен молчал. Хайн тоже стоял, отвернувшись. Он рассматривал, как колышутся ветви деревьев в саду. - Зачем же тогда меня позвали? – спросил Ларэ без всякого выражения. - Вы наивны, Савен, но не глупы. Вы уже поняли. - Почему меня не убили сразу? Хайн пожал плечами. - Я не замешан в этой интриге. Я знаю лишь то, что письмо вам было написано от моего имени. Если посол эдайн будет убит у меня дома, приехав ко мне, это будет двойной удар по моей репутации в Риме. Так думает Флавий. Но он мало что понимает. Моя репутация - не дворцовые интриги и не поставки выпивки ко двору. Моя репутация - это мои дела и моя необходимость. - Они боялись нашей встречи. - Конечно. Ведь если вы не дурак – а я думаю, вы не такой, - вы или немедленно уедете из Помпеи, или продолжите игру – по правилам Рима. - По правилам Рима? Хайн снова пожал плечами. - Я же сказал вам, интрига не моё дело. Но думаю, вместе с вами мы могли бы… Убрать Флавия или обезопасить на какое-то время. - Если я поверю вам. - Вера… Савен, вера не то, что поможет вам в Риме. Я привёз вас сюда, чтобы вас не убили до наступления утра. Мы выиграли немного времени, но я не знаю сколько. Подумайте, посчитайте… Мне ваша смерть ни к чему. - Что я выиграю, если Флавий и Сант будут мертвы? Хайн поколебался. - Я могу обещать вам время. Не более. Остановить войну я не могу. - Или не хотите? Хайн невесело рассмеялся, оборачиваясь к Ларэ. - Савен, что вам сказали о Вечном Риме? Что вам сказали о Хайнах? - Император принимает решение, но он слушает патрициев из знатных домов. В число их входит и Хайн. - Хайн, конечно, входит в их число, но император Понтий Цезарь делает то, что желает. И он желает сжать Ойкумену в кулаке. Всю Ойкумену. От этого его не сможет отговорить никто. - Зачем? Размеры Рима таковы, что патриции с трудом управляют его крайними пределами. - Это спорный вопрос, Савен. Не моя работа думать над ним. Я лишь выполняю волю императора. - Но вы и даёте ему советы. Хайн улыбнулся и покачал головой. - Нет, Савен. Даже если мы предположим, что я понимаю вас. Понтий не тот человек, которого могут остановить слова. Савен помолчал. - Я понял, - сказал он через какое-то время. - Вы правы. Мне нужно подумать. У меня есть время, по крайней мере до утра? - Не могу обещать. Но полагаю, что есть. - Я хотел бы… Остаться в одиночестве. Вы позволите? - Да. Я навещу вас… Скажем, завтра вечером. Если вы всё ещё будете тут и будете живы, то моё предложение в силе. - Хорошо, - Ларэ прошёл к камину и опустился в кресло. - Благодарю. Больше он ничего не говорил. Некоторое время Хайн стоял у него за спиной. Затем взял со столика бокал, осушил его залпом и вышел.