Вечный Рим

Вендер открыл глаза. Он чувствовал себя необыкновенно выспавшимся. На груди его покоилась растрёпанная седая голова, и то, что Авель вот так спокойно уснул с ним рядом, необычайно обрадовало энтари. Неожиданно для самого себя он почувствовал себя абсолютно счастливым. Сплетни, интриги, ненависть, обязательство – всё это осталось далеко. Он ощутил это с необычайной ясностью. Он был свободен. И человек, ставший центром его вселенной в последние годы, был рядом. Вендер вспомнил вчерашний разговор и тихое: «Не знаю». Это было не страшно. Он и сам долгое время не знал, почему его чувства, мысли, душа – всё вертится вокруг его странного слуги. Из всех эдайн в Риме ему понадобился тот, что лучше умел убивать, чем ублажать. Каждый раз, когда он слышал насмешки других энтари, его сердце сжималось – не от обиды за себя, о нет, он давно привык к злословию. Но вот попытки оскорбить Авеля неожиданно остро задевали его, и это было странно. Вендер ценил свою собственность. Никто и никогда не смел трогать его лошадей, его дом и его слуг. Вот только на сей раз было что-то другое. Он вообще не чувствовал, что Авель принадлежит ему. Даже когда на эдайн был контролер, Вендер ни разу не посмел воспользоваться своим преимуществом. Норов любого строптивого раба обламывался за одну ночь наедине с ним и его кнутом. Но одна только мысль принуждать этого слугу казалась ему нелепой. Он хотел обладать эдайн. Именно этим - и во всех смыслах, но чем больше Авель говорил, что принадлежит ему – тем меньше Вендер ощущал его своей собственностью. Впервые в жизни титулы «господин», «хозяин» и даже «командор» стали вызывать раздражение. Он всё время хотел большего – и другого. Того, что никогда не могло произойти в Риме. Именно поэтому он решил отправиться на юг. Восстания он не боялся. Стоило лишь отсидеться в горах и… что и? Вмешаться в войну, в которой ему было одинаково плевать и на тех, и на других? Нет. Его интересовало только одно существо. Оно стало наваждением. Даже теперь, когда ему, наконец, удалось преодолеть отвращение убийцы к физической близости, Вендер не чувствовал, что владеет им – и это самое «Не знаю» служило лучшим подтверждением. Но это было не страшно. Он не сомневался: он – Вендер Хайн. Три из пяти последних императриц пали к его ногам. Значит, и этот бастион падёт. *** Он осторожно погладил белоснежную макушку и чуть приподнял голову, чтобы выглянуть в окно. Макушка тут же зашевелилась. - Спи,- шепнул он, но уже через секунду увидел перед собой два голубых, как зимнее небо, глаза без малейшей тени сна. - Что-то изменилось, - сообщил Авель, - качка… Мы не двигаемся? Вендер кивнул и, обняв эдайн одной рукой за плечо, сел на постели. Авель оказался прижат к его груди и, чтобы не потерять равновесие, вынужден был тоже слегка обнять энтари за талию. Рука его двигалась осторожно, будто он сомневался – дозволено ли ему подобное движение. Почувствовав эту неуверенную ласку, Вендер крепче стиснул плечо эдайн и, чуть склонившись, бережно поцеловал бледные губы. - Со мной тебе можно всё, - сказал он, - неужели ты ещё не понял? Авель чуть отвернулся и глаза его немного потемнели. - Так не бывает, - сообщил убийца равнодушно, - да и не нужно. Просто говори мне, что нужно делать. Вендер против воли тихонько зарычал. - Авель, - сказал он резко и выпустил плечо эдайн, - даже не думай портить мне утро. Глаза эдайн полыхнули ледяным светом, и, резко отстранившись, он прямо посмотрел на Вендера. На губах его играла холодная злая улыбка, будто он получил подтверждение тому, чему хотел – энтари всё таки был энтари. Вендер улыбнулся в ответ – без всякой злобы. Протянул руку и оправил прядь белоснежных волос, упавшую не на ту сторону головы. - Пойдём, посмотрим, куда мы приплыли. *** Всё ещё пребывавший в состоянии эйфории патриций не обратил никакого внимания на мрачные взгляды матросов, смотревших им вслед, когда они спускались по трапу на берег. Авель же не придал этим взглядам никакого значения. Путешественники обнаружили, что оказались на самой окраине довольно большого города с непривычной архитектурой – далеко западнее вдоль берега вздымались шпили, будто отлитые из незнакомого полупрозрачного материала разных цветов. Там же, где они оказались, преобладали те небольшие, плотно прижавшиеся друг к другу домишки, которые можно найти в бедных кварталах любого города. Все они выглядели порядком обшарпанными, и такими же поношенными казались люди, сидевшие у дверей или работавшие у причала. На Вендера никто не обращал внимания. Зато эдайн проводило несколько любопытных взглядов – впрочем, не слишком настойчивых. Такое внимание ничуть не обрадовало убийцу, настроение его вконец испортилось, и он поспешил накинуть на голову капюшон. - Что случилось? – спросил Вендер, заметивший это движение. Авель пожал печами, что было абсолютно незаметно под плащом. Вендер подошёл к нему вплотную, слегка опустил капюшон - так, чтобы можно было вглядеться в серые глаза. - Кажется, тут не видели эдайн, - сообщил он негромко. Вендер слабо улыбнулся: - Но это же не испортит нам прогулку, сердце моё? Авель замер. Только через несколько секунд он понял, что не дышит. - Что ты сказал? – спросил он внезапно охрипшим голосом. - Я сказал, что они могут подавиться своим любопытством. - Нет... Ещё. Вендер на секунду растерялся. Затем, сообразив о чём речь, взял в ладони лицо слуги и нежно поцеловал. - Я сказал, - он снова чуть заметно коснулся губами губ Авеля, - сердце моё. Эдайн резко выдохнул. Всё тело его как-то странно обмякло – будто перетянутую струну ослабили на один тон. - Меня никогда… - прошептал он одними губами, и губы Вендера снова коснулись его губ поцелуем. - Значит, я всегда буду звать тебя так… сердце моё. - Вендер, не делай этого. - Чего – этого? - Когда ты снова вспомнишь, что ты мой господин – мне будет слишком тяжело. Вендер продолжал смотреть в глаза убийцы, не убирая рук. - А если я хочу забыть? Авель опустил собственные пальцы на тыльную сторону кисти энтари и осторожно провёл до самого запястья. Он прикрыл глаза, позволяя себе ненадолго полностью окунуться в ощущения. - Сердце моё… - снова прошептали горячие губы у самого его уха. Энтари видел, как разглаживаются тонкие морщинки на лбу убийцы, и продолжил - моё солнце и моя луна… моё золото, мой любимый сокол. Однако, с каждым следующим словом лицо эдайн снова начинало мрачнеть, пока потемневшие глаза не открылись. - Я не верю тебе, - сообщил убийца, - но пусть это тебя не беспокоит. Я всё равно пойду за тобой, что бы ты ни приказал. Вендер выдавил вымученную улыбку. - Я сегодня не собирался ничего приказывать. Просто хотел посмотреть город – вместе с тобой. Один лишь уголок губ Авеля приподнялся, но глаза оставались такими же тёмными – и Вендеру показалось, что он видит в них грусть. - Тогда идём. Я… думаю, что я тоже хочу посмотреть город. Вместе с тобой. *** Они довольно быстро миновали обшарпанные припортовые домики и оказались в наполненном людьми и запахами торговом квартале. Вендер прощупал два мешочка у пояса – в одном золото, в другом – алмазы. Абсолютная валюта Ойкумены. Конечно, от неведомых южных стран можно было ждать чего угодно, но, всмотревшись в торговок, активно отпускавших товар, он с облегчением заметил, что они принимают те же самые золотые монеты. Вендер пропустил Авеля вперёд и некоторое время смотрел, как тот стоит, прикрыв глаза, вслушиваясь в звуки незнакомого города. Затем патриций едва заметно обхватил убийцу за талию и прошептал ему на ухо: - Куда ты хотел бы пойти? Авель вздрогнул, перехватил его руки, но лишь для того, что бы крепче прижать к себе. - Я думал, ты мне скажешь. Вендер покачал головой, хотя эдайн и не мог этого видеть. Вендер уже решил было, что не дождётся ответа, и попытался внести своё предложение. Именно в этот момент Авель, наконец, решился. - Оружие, - произнесли они в один голос. Авель наполовину повернул голову, всматриваясь в лицо патриция, и на сей раз в его взгляде сверкали весёлые искорки. - Там может быть что-то полезное, - добавил убийца. - Или красивое, – закончил Вендер. - Куда ещё может пойти в незнакомом городе Вендер Хайн, - Авель насмешливо фыркнул, отчего руки Вендера ещё сильнее сжались на его боках. - Я так люблю тебя вот таким, - прошептал он, не отрывая взгляда от шальных искорок в глазах эдайн, и, не сдерживаясь и не стесняясь зрителей, поцеловал его – в который раз за это утро. *** За несколько часов они успели обойти всего три оружейные лавки. Вендер останавливался у каждого стенда и каждую игрушку брал в руки, пробовал вес, баланс и замах. Авель смотрел на товар из-за его спины, лишь слегка улыбаясь. Ему нравилось наблюдать за движениями Хайна, а на что способно незнакомое оружие - он мог представить и так, не касаясь его руками. После долгих примерок Вендер не выдержал – он купил себе старинный меч из светлой стали с обоюдоострым лезвием и рунической вязью вдоль клинка, и очень маленький и изящный нож – для Авеля. - Зачем он мне? – спросил эдайн, поднимая бровь. - Я встречал такие у некоторых женщин, - сообщил Вендер. - Отлично. Дамская штучка. - Его можно спрятать, - Вендер помедлил. И тихо добавил, - везде. Авель изогнул бровь ещё сильнее и повертел изделие в пальцах. Действительно, кинжал выглядел совсем тонким, но и лезвие его казалось слишком коротким, чтобы нанести серьёзный удар. - Четыре дюйма,- будто бы расслышав его мысли, сообщил энтари, - ровно столько отделяет сердце мужчины от кожи на его груди. - Мне придётся прятать оружие в ближайшее время? – спросил Авель, серьёзно глядя на господина. - Не знаю, – тот опустил ладонь на его руки, вертевшие игрушку, - но если с тобой что-то случится – я хочу, чтобы у тебя было это. Губы убийцы дрогнули, когда он понял, что подарок не имеет никакого практического значения, в отличии от всего, что так или иначе дарил ему Вендер до этого. - Спасибо, - сказал он тихо и отвернулся, чтобы не смотреть в глаза энтари. *** Закончив бродить по рынку, они прошли дальше на запад вдоль берега и вблизи рассмотрели странные сооружения, которые видели издалека. Архитектура здесь значительно отличалась от той, что кто-либо из них видел в Ойкумене – другие материалы, другие формы. Местные жители отдавали предпочтение изяществу и изощрённости, граничившими, впрочем, с напыщенностью. Авелю местная эстетика не понравилась, Вендер же смотрел на изорванные контуры башен довольно долго. Они будили нём странные чувства, будто бы воспоминания о чём-то давно забытом или не происходившим вовсе никогда. Уставшие, но довольные они вернулись в порт к закату. Даже Авель, казалось, немного оттаял. Первым неприятный сюрприз обнаружил Вендер. Он замер, глядя на пирс, врезавшийся в бескрайний простор моря. Авель поднял глаза следом и равнодушно усмехнулся. Корабля не было.