Вечный Рим

Вендер сидел в кресле, широко расставив ноги, и медленно потягивал из кубка домашнее вино. Авель стоял у самого окна гостиницы вполоборота, разглядывая паруса и причалы. - Что мы будем делать? – вопрос повис в воздухе, и то, что задал его именно Авель, было лишь случайностью. Вендер и сам очень хотел произнести эту фразу вслух. Патриций пожал плечами. - Расслабимся и будем получать удовольствие. - Твой девиз? – спросил эдайн с лёгким сарказмом. - А то, – Вендер снова приложился к кубку, потом, подумав, добавил, - завтра узнаем в порту, ходят ли корабли на север. Я думаю, что нет – никогда не слышал об этих местах. А если и ходят, то никто не отправится в путь раньше весны – мы на удивление успешно миновали пояс штормов вокруг рифов Алаката. Но капитан много раз говорил мне, что я ничего не понимаю в мореплавании, если решился отправиться в этот путь. - Иными словами, мы здесь надолго. - И не притворяйся, что ты расстроен, - Вендер усмехнулся. Авель повернулся и прислонился к стене спиной. Теперь он оказался к патрицию лицом. В глазах его отражалось что-то странное, чего Вендеру никогда не доводилось видеть в его взгляде. - Я этого не говорил, - сказал убийца задумчиво, - просто это… странно. - Не радуйся раньше времени. Мы ничего не знаем об этом месте. Авель отклеился от стены и подошёл вплотную к креслу Вендера. Патриций обнял его за талию и потянул на себя, заставляя опуститься на подлокотник. - Продолжим нашу игру? – спросил энтари. - Игру? – Эдайн удивлённо поднял бровь. - Мы, кажется, решили, что нам пора познакомиться. - А… ты об этом, - лицо убийцы отразило странную смесь чувств. Впрочем, он был настроен куда добродушнее, чем накануне, – но если так – то моя очередь задавать вопросы. - Давай, - Вендер лишь улыбнулся. Рука его сместилась с талии эдайн, поднялась вдоль бока и зарылась в белоснежные волосы. Авель расслабленно откинул голову назад, чувствуя, как пальцы патриция массируют основание шеи. - Ты мешаешь мне спрашивать, - сказал он тихо. - Что, правда? – Вендер усмехнулся и убрал руку, вызвав тихий недовольный вздох. Авель попытался собраться с мыслями, потому что вопрос, который он хотел задать, основательно подзабылся. - Вендер… - сказал он осторожно, - ты сказал, у тебя были женщины. И мальчики. И мужчина. Один. Вендер помрачнел и машинально потянулся к кубку. - Я просто спросил, - торопливо добавил Авель. - Да в общем… ничего особо запретного в этом вопросе нет. Просто тогда мне было… кажется, четырнадцать. Отец уже отправился на войну. Но братья ещё были живы. И Эстель, – он торопливо отпил вина, пытаясь притупить тупую боль в груди, - сейчас это трудно представить, но тридцать лет назад назад род Хайнов был весьма многочисленен. В общем… это был мой дядя. Его звали Талибус Хайн. Он был лет на двадцать младше отца – тогда ему было где-то около пятидесяти. Черноволосый. Сильный. И… не такой, как все в нашей семье. Отца я почти не знал, но из тех, кого я видел, только он имел представления о чести. - Он погиб в войну? - О… нет. Ему нравился Рим. Он действительно хотел защищать этот город пропахший гарью. Но так случилось, что именно он на войне не погиб. Погиб отец, а руну унёс его верный слуга. У Талибуса и Маркуса, старшего из моих братьев, по сути, были равные права на титул и силу рода Хайн. Да что там, право всегда было у того, кто сильнее… Маркус понимал это лучше, чем Тал. Тала слишком занимала большая политика, и он не заметил той маленькой, что творилась у него дома. Он умер быстро и внезапно. В отличие от слуги, которого запытали до смерти, прежде чем он согласился отдать руну убийце. Ну, и, конечно, недоволен оказался не только он, – Вендер потёр глаза, - дальше уже другая история. Скажем так – до конца войны дожили только я и Эстель. А кто погиб от руки эдайн, и кто – от руки энтари, я знать не хочу. Смерть Талибуса многому научила меня. Он был хорошим бойцом. Он был настоящим мужчиной. Но чёрта с два это важно, если за портьерой убийца с отравленной трубкой. Он верил в Рим и в Хайнов – и эта ошибка стала смертельной. - Прости, - Авель слегка отвернулся, - Я думал, ты расскажешь о любви… не о смерти. Вендер усмехнулся. - О смерти я знаю больше. Да и говорить о ней легче. - Могу я задать ещё вопрос? - Попробуй, - патриций пожал плечами. - Ты упомянул руну. И силу рода Хайн. Что ты имел в виду? Вендер замешкался, неуверенно глядя на убийцу. - Ты не знаешь? Теперь усмехнулся Авель. - Откуда бы. Вендер поджал губы и снова глотнул вина. - Ну, да. И правда, - он вздохнул, - в Риме тоже не все знают. Всё же, так чуть меньше людей пытаются нас убить. Пресловутая магия, которую принесли с собой энтари, и которой так боялись дикари – это всего лишь четырнадцать рун. Каждый энтари – да и не только энтари – может хранить лишь одну руну. И каждая руна даёт силу, которая позволяет объединить под своей рукой род. Каждая сила отличается от другой. Самой мощной считают руну Юпитера – руну власти. Все возможности её хранителя мне не известны, но все мы знаем, что тот, кто хранит руну Юпитера – император. Руну Юпитера почти невозможно отобрать. Следующая по старшинству – Руна Юноны, руна семьи. Третья – наша, руна смерти, руна Хайн. За нами следуют хранители руны Марса – Санты, Валентайны - хранители руны Венеры, и так далее. Руну можно передать добровольно, иначе же она покинет тело в момент смерти и перейдёт к тому, кто находится рядом. Если происходит так, что патриций умирает вдали от родных, не успев передать руну – тот несчастный, что оберегал его смерть, обычно умирает следующим, но уже от рук родных убитого. Впрочем, ничто не абсолютно. Если бы ты убил меня в первую ночь, то руна стала бы твоей. А ты уже вряд ли отдал бы её энтари. Дом Хайнов перестал бы существовать. Вендер испытующе посмотрел на слугу. - Ты думаешь, я тут же брошусь на тебя с ножом? – Авель усмехнулся. - Я бы не удивился. Эдайн скользнул вниз и, оказавшись на полу, устроился на коленях у ног Вендера. Локти его легли на бёдра энтари, и он внимательно посмотрел в глаза патриция. - Так тебе легче? Вендер фыркнул. - Так ты можешь ударить ножом в живот. Вернись обратно. Авель помотал головой, но в глазах его, кажется, мелькали искорки смеха. - Это всё? Поэтому вы так боитесь? Но если ты не рад своему титулу, почему не отдал руну... хотя бы Эстель? Вендер помрачнел ещё больше. - Это сложно объяснить. Я просто… видел, что она сделает с руной. Да и моя жизнь без руны не будет стоить ни гроша, – он помолчал и добавил. - Несмотря ни на что, у нас стараются передавать руну при жизни. Иначе случается разное. Руна может не принять нового владельца, а может перейти и вовсе не к тому, кто хотел её получить. Но ведь ты понимаешь, что при жизни – очень растяжимое понятие. Ладно, - Вендер вздохнул и снова пригубил вино, - последнее, о чём я хочу думать сейчас – патриции и их руны. - Извини, что напомнил, - повторил Авель. Вендер отставил кубок и потянул убийцу за плечи, усаживая к себе на колени. - Вендер, - Авель попытался сопротивляться, но настолько слабо, что патриций не придал этому никакому значения. Если бы убийца правда был против – Вендер вряд ли смог бы хотя бы коснуться его. - За это будешь рассказывать о себе. - Опять о прошлом? – Авель помрачнел. - М-м… как насчёт настоящего? - Звучит угрожающе. - Вот и хорошо. Расскажи… обо мне. Хорошо? Авель поднял бровь. - О да, самодовольный кот. - Я серьёзно. Я хочу знать, что тебе нравится, а что нет. Где я не прав? Ты никогда не говоришь мне об этом. Авель пожал плечами. - Мне, наверно, не с чем сравнивать, – он помолчал, но видя, что Вендер не желает менять тему, продолжил, - ты меня удивляешь. Каждый раз. Я не совсем понимаю, чего ты хочешь от меня добиться. Но… несмотря на эту твою ауру, с тобой мне спокойно. Я могу часами наблюдать, как ты спишь. Это… гипнотизирует. И даже если ты не будешь приказывать мне охранять твой сон, я, наверное, всё равно буду это делать – просто чтобы видеть, как… как ты спишь. Я не талах-ир. У меня не так уж много слов. - Это странно, - сказал Вендер медленно, - но приятно. - Ох, командор. Не сомневаюсь, все твои женщины говорят тебе нечто подобное. Вендер покачал головой. - Почти всегда говорю я. И никто много лет не видел, как я сплю. Даже Ари. Но это не важно, - он улыбнулся, - расскажи ещё. Расскажи, - он хитро прищурился, - что тебе нравится. Например... – он слегка потянулся и нежно коснулся губами рта эдайн, а затем продолжил, - это или, может, вот это, - он провёл пальцами по шее эдайн, слегка задевая ворот рубашки и мимолётным касанием расстёгивая верхнюю пуговицу. Дыхание убийцы слегка ускорилось, и он прикрыл глаза, позволяя энтари продолжать. Рука двинулась ниже, пуговицы отскакивали под умелыми пальцами будто по волшебству. Наконец, добравшись до самого низа, он медленно спустил шёлковую рубашку эдайн вдоль плеч и стал рассматривать бугорки мускулов. Он и сам уже почти забыл свой вопрос, губы его двигались в опасной близости от тела убийцы, но кожи эдайн касалось лишь горячее дыхание. Вендер заметил, что грудь любимого выгибается навстречу, стремясь соприкоснуться с его губами, и чуть отстранился, играя. - Поцелуи, - выдохнул Авель внезапно, по-прежнему не открывая глаз. Рука его поднялась в стремлении притянуть голову патриция хотя бы чуточку ближе, но замерла, не посмев коснуться даже его волос, - поцелуи сводят меня с ума. Никогда до тебя я не… - он замолчал, открыл глаза и выпрямился. С укором посмотрел на энтари, - Вендер, что ты делаешь со мной? - Играю. Тебе не нравится игра? Авель покачал головой. - Я не люблю игры. Они бывают слишком жестоки. Игры – куда хуже боли. Вендер взял его лицо в ладони и, притянув к себе, нежно поцеловал. - Тогда прости, - сказал он серьёзно. - Я слушаю. - Я не хочу говорить, - взгляд Авеля воткнулся в одну точку где-то в темноте, - лучше… - он медленно перевёл взгляд на Вендера, - лучше дай мне забыть. Если можно. Играй, если хочешь. Только чтобы не было мыслей. Переложив руки на талию эдайн, Вендер встал, не снимая его с колен, и, в один шаг преодолев расстояние до постели, опустил на кровать. Авель не сопротивлялся. Он лежал на спине, раскинув в стороны руки, похожий на белую подбитую птицу, рухнувшую на землю, и молча смотрел на патриция, ожидая продолжения. Вендер сбросил на пол камзол и рубашку и склонился над эдайн. Он замер, когда между их лицами оставалась пара дюймов. - Как ты хочешь? – спросил он. Авель покачал головой. - Не спрашивай. Не оставляй мне выбора. Я не хочу ни о чём просить. Вендер снова встал, освободился от обуви и штанов и помог сделать то же любовнику. Рука его после этого осталась лежать на бедре Авеля, а сам он оказался сидящим рядом, опершись другим локтем о постель. Пальцы Вендера медленно двинулись вдоль внутренней стороны бедра эдайн, невесомо касаясь тонкой кожи. Он заметил, что шрамы почти исчезли, оставив после себя лишь тонкие белые линии. Пальцы энтари коснулись мягкого члена и очертили круг по паху эдайн, не касаясь самых чувствительных мест. Он видел, как тяжело дышит убийца, как мелко подёргивается его плоть. Он наклонился ближе к подрагивающему члену и провёл губами от основания к головке, а затем взял в рот самую верхушку и ещё раз очертил её контуры, теперь уже языком. Пощекотал маленькую щёлочку и выпустил тело, ожидавшее ласки. «А так с тобой делали?» - хотел спросить он, но вовремя сдержался и вернулся к прерванному занятию. Авель не двигался. Неровное дыхание и тихие всхлипы – вот и всё, что давало патрицию представление о его чувствах. Он продолжил путешествовать губами вдоль понемногу напрягающейся плоти, а когда она полностью затвердела, выпустил её и со всех сторон осмотрел аппетитное зрелище. - Ты хочешь видеть меня? – спросил Вендер. - Да, - послышался хриплый выдох, - обязательно. Вендер поднялся сам и протянул к убийце руку, предлагая встать. Секунду тот с недоумением смотрел на энтари, а затем принял предложенную ладонь и встал. Вендер увлёк его в сторону, и Авель вздрогнул, поняв, чего тот добивается – они оказались напротив полупустого туалетного столика, на котором стояло одно только зеркало в витой раме, вполне в духе энтари, и пара склянок с разноцветными жидкостями. Авель нервно облизал губы, встретившись взглядом со своим отражением. Энтари появился тут же, растрепанная черноволосая голова выглядывала из-за его плеча. Он отвёл волосы эдайн в сторону и коснулся губами острого плеча. - Только не говори, что тебе не нравится вид, - прошептал он, касаясь дыханием уха любимого. Авель резко выдохнул. - Тогда ты зря отказался от выбора, - губы патриция сомкнулись на мочке уха, нежно посасывая, а рука потянулась к склянкам, стоявшим на столе. - Интересно, это то, что я думаю? – пробормотал он, отпуская на секунду любимое тело, чтобы взять со стола баночки. Одной рукой он вытаскивал из них пробки и по очереди подносил к носу. - Сандал… имбирь… лаванда… как насчёт этого? – Вендер плеснул содержимое бутылочки в ладонь, и по комнате разлился запах апельсина. Авель напрягся и прикрыл глаза. Такого с ним тоже никогда не делали, но проникновение – всегда проникновение, даже если это руки Вендера в дорогом эфирном масле. Однако энтари - как всегда - обманул его ожидания. Тёплая ладонь опустилась на его плечо, и Авель почувствовал, как струйки масла разбегаются по спине. Тут же изгиб плеча пронзил импульс удовольствия – резко открыв глаза, Авель увидел в зеркале лицо Вендера, склонившееся к его шее. Взгляд энтари казался затуманенным, губы двигались в неведомом танце. В прошлый раз убийца был настолько поглощен страхом, что не успел вглядеться в это лицо, а теперь с удивлением понял, как увлекает Вендера этот процесс – это была ещё одна загадка. Никогда тот, другой, не позволял себе терять контроль. Одна эта мысль отчего-то пробудила такое острое чувство, что всё тело будто бы пронзил заряд молнии. Ласковые руки, путешествовавшие по его спине, подливали масла в огонь – в том числе и в прямом смысле. Вендер то и дело брал в руки другую баночку, и комнату наполняли новые запахи – пачули, гвоздика, жасмин. И каждый запах заполнял его целиком, проникал под кожу, то обостряя чувства, то снова расслабляя тело. Руки Вендера продолжали двигаться на его спине, постепенно переходя к лопаткам, вычерчивая затейливые круги, то слегка сжимая мышцы, то сменяясь ласками мягких губ. Авель понемногу терял ориентацию в пространстве. Ему отказывало не только шестое чувство, но и основные четыре. Весь мир сводился к осязанию прикосновений – то невесомых, то сильных, то протяжных, то быстрых. На секунду в памяти мелькнула другая ночь, когда он так же отдавался Вендеру целиком, а тот касался его уверенно и резко, не обращая внимания на боль – но думать становилось всё труднее, и даже эти воспоминания лишь прибавляли возбуждения. Авель не заметил, как ласковые пальцы добрались до его ягодиц и осторожно раздвинули их в стороны. Влажный язык приник к его отверстию, и Авель задохнулся, выгибаясь навстречу. Он не нуждался в такой нежности, сейчас он принял бы своего господина даже без подготовки, но этим ласковым губам невозможно было отказать. Он будто бы растворялся в тумане, состоящем из запахов, пальцев, губ, языка, влажности и тепла. Он не заметил, как его руки пустились в путешествие по собственному телу, стараясь наполнить теплом обделённую ласками грудь. Почувствовав состояние партнёра, Вендер встал и опустил собственные руки поверх его рук. Из-под полуопущенных ресниц убийца увидел, как снова появилось над его плечом красивое лицо. Затем каким-то чудом их пальцы поменялись местами, и теперь уже руки Авеля лежали поверх рук патриция. - Веди, - услышал он у самого уха знакомый приказ и подчинился, указывая дорогу чужим рукам. Ладони Вендера оглаживали его бёдра, когда Авель почувствовал, как сзади его наполняет приятное тепло, и ахнул, не сдержавшись. - Т-шш, - шёпот у самого уха. Он лишь улыбнулся, слегка повернул голову и поймал губами губы патриция. Их языки сплелись в нежном танце, и, почувствовав, что тело слуги не сопротивляется, Вендер начал медленные движения; то и дело он чередовал толчки и круговые движения, а когда через несколько минут губы партнёров разомкнулись, положил голову на плечо эдайн, вглядываясь в отражение его глаз в зеркале. Авель сделал то же самое. Он отвернулся и смотрел теперь только перед собой. Их тела плотно примыкали друг к другу, Вендер почти не выходил, лишь снова и снова толкаясь вглубь, и тепло его тела, прижатого к спине Авеля, стало казаться тому необходимым - как воздух. Он уже не мог понять, как прожил целую жизнь без этого тепла. Руки Вендера перестали ждать его собственных движений и теперь своевольно ласкали живот, грудь, бока. Потом, насладившись стройным телом, спустились вниз и сомкнулись на горячей плоти. Авель, который и без того уже с трудом сдерживал крик, накрыл его руки своими и прошептал. - Вендер… я сейчас… можно? - А может, ещё чуть-чуть? – прошептали ласковые губы, целовавшие его шею, и Авель покорно кивнул, хотя удовольствие казалось нестерпимым. Вендер ускорил движения и, прикрыв глаза, уткнулся носом в лоснящееся от масла плечо. - Давай, - шепнул он и, выйдя почти целиком, резко вошёл до конца. Кажется, он всё-таки закричал. Он не заметил, как оказался на постели, всё так же тесно прижатым к сильной груди спиной. Сердце билось ровно и тяжело, но тепло никуда не делось, и в тот момент его волновало только это. Нежные губы то и дело касались его кожи – плеч, спины, ушей, даже затылка. - Вина? – спросил патриций, отвлекаясь, наконец, от своего занятия. - Я налью, - сказал Авель и не шевельнулся.