Вечный Рим

Вендер недовольно оглядел пустую деревянную кружку из-под пива. Из гостиницы пришлось съехать, и вообще расходы свести почти к нулю. После долгих уговоров писчий отправил его к некоему Магистру, имя которого здесь называть не любили. Магистр оказался седым стариком вполне статного вида в фиолетовой мантии. Кожа его, правда, высохла настолько, что напоминала папирус, а сухие пальцы, унизанные драгоценными перстнями, казалось, состояли из одних костей. Несмотря на возраст, Магистр явно не растерял свежести ума, который играл серебристыми бликами в его глазах. Только теперь патриций, всё прошедшее время погружённый в созерцание своего слуги, заметил, что не только глаза магистра, но и его приближённых наполнены серебряными и золотыми искрами. Он с десяток раз проклял себя за такую оплошность, но, впрочем, вернувшись в гостиницу, понял, что хозяин и прислуга являются обычными людьми. Магистр внимательно выслушал суть проблемы – вдаваться в детали Вендер не стал, здесь он уже вряд ли смог бы сойти за своего – и предложил решение поистине мудрое: пожизненную отработку он соглашался заменить солидным штрафом и обещанием никогда больше не появляться в пределах видимости гильдии. Впрочем, штраф оказался солидным настолько, что глаза патриция медленно полезли на лоб. Всех имеющихся камней и большей части золота хватило бы, по мнению Магистра, чтобы оплатить треть суммы. Остальное энтари предлагалось заработать любым доступным ему путём – в том числе Магистр милостиво соглашался предоставить ему несколько несложных, но неприятных поручений гильдии. Вендера не оставляла мысль о том, что хитрый старик собрался закабалить не только Авеля, но и его самого, но пока что других идей у него не было. Он потребовал у Магистра обещание, что арестованный эдайн будет содержаться в приемлемых условиях, на что старик согласился на удивление легко, добавив лишь: - Если он сам не заставит меня нарушить обещание. Уточнение Хайну не понравилось, но на большее рассчитывать не имело смысла: и без того милость человека, на которого Вендер никак не смог бы давить, была весьма велика. Вернувшись в гостиницу, он ещё раз прокрутил в голове ряд возможных вариантов: вариант вытащить Авеля силой отпадал. Застрять на маленьком островке, где негде спрятаться и последняя крыса сдаст их страже, он не хотел. Дальше шли варианты, связанные с заработком. Вендер, которому до этих пор ни разу не приходилось зарабатывать на пропитание, с удивлением осознал, что круг его навыков не слишком велик. Он неплохо играл в азартные игры, что было чревато не только выигрышем, но и потерей остатка денег. Умел строить интриги, что в данной ситуации было абсолютно бесполезно. Отвратительно, но всё же мог бы ухаживать за больными – гарантированная пара медяков в день. Всё это отпадало сразу же. Оставалось два варианта: он умел общаться с женщинами и убивать мужчин. Подумав, он слегка расширил список: он умел обращаться с женщинами и мужчинами, а так же убивать всех тварей, ходящих на двух, четырёх, шести ногах, ползающих или летающих по воздуху. Первая профессия была достаточно безопасна, сулила комфорт и, возможно, приличное вино каждый ужин. Минусы заключались в том, что ему выше крыши хватало одной сварливой бабы уже в Риме, и терпеть сплошной поток клушек, проходящих через его руки, он не слишком-то хотел. Подумав, он решил оставить этот вариант на крайний случай. Второй комплект способностей вполне мог бы пригодиться в страже – всё та же пара медяков и кислое пиво по вечерам. Иными словами, вариант отпадал. Он мог бы попробовать стать наёмным убийцей, но по своему опыту знал, что в этом деле, как нигде, важна репутация. Без солидного опыта работы вряд ли кто-то поручил бы ему серьезное дело… Впрочем, вариант можно было рассмотреть поподробнее. Ещё можно было убивать животных. В последние годы он не был на охоте, но раньше у него получалось неплохо. Но сколько получает охотник? Он не мог представить даже приблизительно. Вендер решил прошвырнуться по тавернам и кабакам, послушать сплетни и поискать работу. Поначалу трактирщики, которых он отводил в сторону, чтобы шёпотом спросить: «Никого не надо убить?» - смотрели на него с долей сомнения. Ему пришлось обойти город три раза, прежде чем на третий день в тёмном переулке за таверной его подловил неприятный мужчина в низко надвинутой широкополой шляпе. «Подкараулил» в прямом смысле – стоило Вендеру завернуть за угол, как острое лезвие метнулось ему под рёбра. Патриций, не останавливаясь, отбил удар, завернул за спину руку нападавшего и, протащив его вдоль улицы несколько метров, приложил лбом о стену. Он не задавал вопросов. Настроение его упало так низко, что все его мысли вертелись вокруг одного: каким именно способом нужно убить этого недотёпу, чтобы на сердце полегчало. - Мир! – прохрипел нападавший, немало расстроив этим Хайна. Вендер продолжал удерживать руку мужчины, ожидая продолжения. - Моё имя – Вацлав Крейг. Это проверка. Вендер не шевельнулся. - Работа. Ты искал работу? Вендер отпустил руку Крейга, перевернул его и, стремительно перехватив за горло, опять прижал к стене. - Может быть, - сказал он. - Пусти, или я не буду говорить. Вендер помешкал, затем опустил руку и отошёл на шаг назад, мрачно наблюдая, как откашливается собеседник. - Как я сказал, - проговорил мужчина, потирая горло, - моё имя Вацлав Крейг. Я - торговец. - Торговцы не шастают по тёмным переулкам посреди ночи, - заметил Вендер меланхолично, - но мне плевать, кто ты. Скажи просто – кого или что убить, и сколько ты заплатишь. - Ты недавно в городе? – спросил Крейг, выпрямляясь. - И, надеюсь, ненадолго. - Отлично. Это мне и нужно. Расклад прост. Он замолчал, но и Вендер лишь ждал продолжения. - Я – торговец. В основном. Мне нужны части тел разных существ. Ты достаёшь их – я плачу. Золотом и довольно щедро. Покажешь себя хорошо – познакомлю тебя ещё с парочкой… торговцев. Вендер пожевал губами. - Ты называешь, я убиваю, ты платишь. Отличный расклад. Он подошёл к Крейгу вплотную. - Только учти – если что-то в этой цепочке не сработает, я найду, куда пристроить части твоего тела. *** И вот спустя неделю Вендер сидел всё в той же таверне с кружкой кислого пива в руках. Крейг расплачивался честно, а энтари поражал нанимателя количеством добычи, которую ему удавалось приносить каждый день. Однако время от этого не шло быстрее, а день выкупа приближался по-прежнему мучительно медленно. Он посмотрел за окно, где последние лучи солнца сверкали на черепичных крышах. Бросил на стол медную монету и встал. Оставалось посетить ещё одно место. Он ходил туда каждый вечер перед сном, но пока без всякого результата. *** Авель сидел на соломенном тюфяке – одном из десяти, рассыпанных в ряд, в своеобразной казарме, оборудованной для «гильдейских людей». Большинство его соседей были кабальными – должниками или преступниками, которых гильдия обязала выплачивать долги до конца дней. Считалось, что по статусу они стоят выше рабов гильдии, проживавших тут же неподалёку в больших клетках, однако Авель не видел особой разницы. И тех, и других держали в цепях, и тех, и других поднимали на побудку с рассветом и использовали целый день по усмотрению мастеров – сплошь уважаемых людей и магов, как понял Авель почти сразу. Впрочем, особых проявлений магии он увидеть не успел. Они, так же как и простые смертные, наказывали за неповиновение батогом, так же ели и пили, так же плохо пахли. Когда неизбежное произошло, страх быстро сменился злостью. Ему надоели цепи, плети и бесконечное подчинение. Стоило ему признать кого-то своим господином, как тот предавал его – и это бесило его больше всего. Он мог бы простить Вендеру что угодно. Жестокость к людям, равнодушие к восстанию, даже изнасилование – у каждого поступка есть свои причины, так учили его давным-давно. И он понимал. Зная, что никогда не сможет угадать, какой неведомый переключатель щёлкнет в голове у Хайна, он готов был мириться со всеми его причудами. Одного он не мог простить никогда – он мог смириться с тем, что будет принадлежать, но лишь тому, кому решил сам. Одним словом, когда его, закованного в кандалы, привели в его новый дом и оставили наедине с десятком смотрящих на него из темноты глаз, он молча прошёл к окну и, вышвырнув в проход шестифутового верзилу, уселся на лежащий у окна тюфяк. Потом, конечно, была кровавая свалка. Впервые в жизни Авель бил, не желая убить – он, кажется, научился у патриция радоваться боли. Чужая боль не заглушала свою, но он продолжал бить, пока чьё-то худое тело, сдавленное цепью его наручников, не задергалось в предсмертных конвульсиях. Он резко отпустил жертву и отступил назад, переводя дух. К счастью, жертва так и не успела умереть. Больше никто не трогал его в тот день – но никто и не решался заговорить. Отлично. Он не хотел говорить. Он сидел на трофейном месте у окна и всматривался в падающее за горизонт солнце. Ногти царапали ладони, разрывая кожу в кровь. Половину следующего дня он провёл в здании храма – или гильдии, как называли его другие – разнося работавшим там магам свечи, папирус и чернила. Ничего трудного. Он вряд ли смог бы оставаться здесь всю жизнь, но какое-то время перетерпеть вполне мог. Хуже стало после обеда. Каждому кабальному полагалась миска с кашей. Жидкой и безвкусной, по сравнению со всем, что он ел в последние годы, но вполне пригодной для поддержания сил. Едва Авель опустошил её до дна и отставил в сторону, как в столовую вошёл надсмотрщик – крупный темнокожий мужчина с обветренным лицом. - Ты, - он указал пальцем на Авеля, заставив злую искру проскочить в стальных зрачках, - тебя хочет видеть магистр. Авель молча встал и двинулся к выходу. Если комнаты гильдейских людей находились в полуподвальном помещении, то надсмотрщик, минуя череду винтовых лестниц, отвёл его на один из верхних этажей. Миновав железные двери, Авель остановился. Просторная зала служила одновременно гостиной и кабинетом. С противоположной стороны она заканчивалась покатой и полностью прозрачной стеной. Магистр сидел в кресле и листал какую-то книгу. Это был статный пожилой мужчина в фиолетовой мантии. Ухоженные седые волосы его ниспадали на плечи. Когда двери открылись, взгляд его глубоких синих глаз устремился на Авеля, и Авель устало отметил, что радужки их искрятся серебром. Он мог бы быть вполне приятным на вид, если бы не это ледяное серебро, которым, как чувствовал Авель теперь, дышало всё в его теле – бледная кожа, седые волосы, тонкие пальцы, унизанные перстнями. И ещё… Авель заметил слабую ауру страха, исходившего от него. Этот человек вызывал желание подчиниться, которое трудно было объяснить логически. Но убийца, привыкший чувствовать этот слабый запах смерти каждый день, лишь отмахнулся от непрошенной мысли. - Подойди, - некогда изящные, а теперь пугающе тонкие пальцы поманили его к себе. Авель послушно приблизился и остановился в шаге от Магистра. - Почему ты не встал на колени? – спросил Магистр. Авель окинул его равнодушным взглядом. - Не имею привычки так приветствовать незнакомцев. Теперь уже оценивающий взгляд прошёлся по его собственному телу. - За тебя просили, - сообщил магистр неопределённо. Авель пожал плечами. - Что в тебе ценного? – задал он следующий вопрос. Авель усмехнулся. - Понятия не имею, - ответил он абсолютно искренне. - Ты что-то умеешь? – продолжил допрос магистр. Снова лёгкое движение плеч. - Только убивать. - Это мне не нужно… впрочем… подойди, - Авель не двинулся с места. - Ну же, - лёгкое раздражение в голосе. Увидев, что эдайн не шевелится, Магистр поднялся сам, сжал в пальцах подбородок убийцы, неприятно впиваясь острыми ногтями в кожу, и с неожиданной силой рванул вниз, заставляя опуститься на колени или упасть. – Не узнаю, откуда ты, - сказал он задумчиво. – Не похож на местного, да и на дикаря с востока. - Таких, как я, называют эдайн, - сказал Авель негромко. - Я с севера. Магистр удивлённо изогнул брови. - Вот как… с Пандеи? - Не знаю, что ты зовёшь Пандеей. Мы зовём наш материк Ойкуменой. - Интересно… - Магистр задумался. - Но это значит, тот, кто с тобой – он тоже с Пандеи? Авель не ответил. Всё так же за подбородок Магистр повернул к себе лицо убийцы. - Ты ведёшь себя невежливо, - сообщил он, - будь ты хоть с тверди небесной, в присутствии Магистра непосвящённым предписано опускаться на колени. Не заглядывать в глаза без разрешения и не говорить без вопроса. Отвечать на вопросы немедленно, добавлять обращение «магистр» - для свободных, «хозяин» - для рабов и гильдейских людей. Ты меня понял? Авель смотрел в лицо Магистру не более секунды. - Да пошёл ты, - сказал он устало, и, рванувшись в сторону, высвободил подбородок и встал, - меня от таких хозяев наизнанку выворачивает. - Ты усложняешь себе жизнь при гильдии, - сообщил Магистр спокойно. Авель не ответил. Усталость накатила внезапно и накрыла его с головой. Всё происходящее стало ему безразлично, почти как тогда, на арене, когда его заставляли каждый день убивать невинных людей и редких животных. - У меня один хозяин, - сообщил он после долгой паузы, - и если он не свернёт тебе шею, я сделаю это сам. *** Он не удивился, когда Магистр что-то шепнул надсмотрщику. Тот кивнул напарнику, и двое рослых эфиопов, взяв его за плечи, потащили вниз – по бесконечным лестницам и коридорам, отделанным цветным камнем, пока они снова не оказались в подвале. Он не удивился, когда один из эфиопов рванул с его плеч рубашку, превращая в клочья тонкую ткань, а затем подтолкнул его в спину, заставляя улечься на металлическую решётку грудью. Убить их… но что дальше? Хайн просил подождать. Он слабо верил словам патриция, но другого шанса не видел. Когда плеть свистнула в воздухе, он не шевельнулся и не издал не звука. Хайн… почему-то перед глазами стояли тонкие бледные руки, унизанные перстнями. Эти руки касались его плеч, его спины, живота и бёдер. Руки были повсюду. Он не заметил, как лицо озарила лёгкая улыбка. Кажется, надсмотрщик злился. Кажется, он чего-то требовал. Убийце было уже всё равно. *** Он почти не мог стоять, когда его под руки отволокли в казарму. Если бы в этот момент кто-то захотел доказать ему свою власть – он не был уверен, что справился бы. И всё же, на всякий случай он обвёл комнату мрачным взглядом потемневших, как грозовое небо, глаз и медленно, старательно передвигая ноги, пошёл к окну. Он упал на ворох сена. Соломинки отвратительно резали изодранную спину. Глаза эдайн воткнулись в сумрак за окном. В саду при храме шёл ремонт. Работа ещё шла полным ходом – крепкие загорелые рабы, разделившись по трое, таскали здоровенные каменные глыбы для какой-то беседки. Он не хотел смотреть на них. Жизнь была отвратительна. Взгляд его устремился за ограду, на храмовую площадь, где ещё два дня назад он чувствовал себя счастливым. Он задержал дыхание, не веря своим глазам. Чёрный силуэт прилепился к резной ограде недалеко от входа. Волосы и плащ мужчины трепал ветер. Одна рука нервно сжимала рукоять плети, другая лежала на изогнутых прутьях решётки. Прищуренные глаза хмурили лоб, делая его старше на десяток лет. Лицо осунулось, а губы были сжаты в тонкую бледную линию. Он шарил глазами среди рабочих, будто выискивая кого-то. Авель протянул руку и коснулся пальцами края рамы. Губы его беззвучно прошептали имя, и голова мужчины повернулась. На секунду Авелю показалось, что тот видит его, и он поспешно отодвинулся глубже в тень. Не сейчас и не таким. Злая улыбка растянула губы. Мужчина стоял неподвижно, продолжая всматриваться в темноту в маленьком окошечке у самой земли. Он не уходил, и Авель никак не мог отвернуться. Только лежал и глупо улыбался, сам не зная чему, пока, наконец, не уснул.