Вечный Рим

Авель вернулся парой минут позже. Вендер, как и накануне, стоял у окна и смотрел на город. Авель молча устроился в кресле рядом с ним и запрокинул голову на спинку. Некоторое время в спальне царила тишина. Затем энтари развернулся, подошёл к креслу и опустился на колени, снизу вверх заглядывая в глаза убийцы. - Я вчера переборщил? – спросил он, опуская руки на колени эдайн. - Что? – Авель не сразу понял. - Нет… я же не фарфоровый. И я знаю, каково тебе сейчас. Вендер отвернулся, снова глядя за окно. - Я не был так мудр. Авель усмехнулся. - Просто мне довелось увидеть это раньше. А ты… Ну, ты вообще никогда не был особенно мудр, – он помолчал. - Зато ты всегда был терпелив. И очарователен. Вендер так же грустно рассмеялся, но улыбка быстро сползла с его лица. Он опять повернулся к эдайн. - Авель, не позволяй мне причинить тебе боль. Пальцы эдайн легко коснулись его виска и провели линию вдоль шеи вниз. - Почему нет? Если тебе от этого легче. - Я не хочу этого. Больше всего на свете я хочу, чтобы у тебя всё наконец было хорошо. Но чем больше я стараюсь, тем хуже выходит. Гильдия, плети, бессонные ночи… Я так хотел бы обещать, что никогда не сделаю тебе больно, но я сам не верю себе. - Патриций… - рука его осторожно вплелась в длинные чёрные волосы, - ты не думал, что бессонные ночи рядом с тобой – это и есть моё «всё хорошо?». Да за одни эти слова, будь они ложью хоть сотню раз, я готов принадлежать тебе до конца дней. Вендер протянул руки и крепко стиснул тело эдайн, которое покорно подалось на встречу. - Это самое страшное, - сказал энтари, - тебе нужно так мало… А я так хотел бы дать тебе больше, – он замолчал, и лицо его стало ещё мрачнее, - скоро в Риме начнётся резня. Никто не выйдет из воды сухим. Если мы останемся здесь, нам придётся занять чью-то сторону, и ни одна сторона не будет правой. - Мне всё равно, - сказал Авель, рассматривая, как чёрные волосы перетекают через его пальцы. - Я устал. Это больше не моя война. Ты прав, нет лучших и худших. Кто бы ни победил, впереди только кровь, ненависть и боль. Я просто буду убивать тех, кого ты скажешь. Вендер вскинул голову, вглядываясь в глаза Авеля, но не увидел там ничего. - Ты не нравишься мне таким. - Жаль… но мне нечего тебе ответить. Эдайн – если они и были когда-то - не вернутся. Тот народ, что придёт на их место, станет таким же, как любое варварское племя. Свобода, вырванная с кровью, станет комом им в горле. Их дети будут знать, что нет пути к свободе, кроме убийства. - Я говорил не об эдайн, Авель. Я говорил о тебе. Чего хочешь ты? - Обо мне? Кто такой этот я? - Человек, которого я люблю. - Этого мало. Этого достаточно, чтобы убивать для тебя, но мало, чтобы иметь собственные желания. У меня никогда не было своей жизни, только приказы и подчинение. Так как я могу знать, чего хочу? Только не смотри на меня так. Уже слишком поздно что-то менять. Я мог уйти, но я остался с тобой - и я не жалею. - Но ты хочешь свободы. - Да… Я хочу свободы. Я хочу прийти к тебе как равный - и остаться с тобой. Но это не так важно, как тебе кажется. Я отлично понимаю, сколько ты дал мне… Много больше, чем я заслуживаю. Вендер встал и за руки потянул убийцу вверх, заставляя подняться. - Пойдём, - сказал он, - я хочу, чтобы ты наконец выспался, сердце моё.