Вечный Рим

Оставшись наедине с рабом, Вендер осторожно коснулся пальцами лба гладиатора. Проведя ладонью по впалым рёбрам эдайн, по предплечьям и локтям, он добрался до верёвок и стал неторопливо развязывать их. Потом замер на секунду. Взгляд его упал на окровавленную тряпку, перетягивавшую торс пленника. Эдайн не шевелился. - Можешь встать, - приказал Хайн. Эдайн напряг мышцы, но ни руки, ни ноги не слушались. У него получилось лишь слегка повернуть голову в сторону патриция. На губах его играла безумная улыбка. - Энтари… если б я мог встать… ты бы там не стоял. - Плохое начало для знакомства. Мне кажется, ты не очень общителен. Улыбка стала шире. Вендер увидел в трещинках на губах капли крови. Он снова подошёл к пленнику и принялся развязывать верёвки на ногах. - За что тебя так спеленали? - Придумай сам. - Видимо, пытался бежать? Авель не отвечал. Он сконцентрировался на том, чтобы сесть. - Ты - эдайн, я прав? - задал Вендер следующий вопрос. Авель молча кивнул. - Обычно эдайн не умеют драться. Эдайн-воина я вижу впервые. - Рад, что удивил тебя, - сухо сообщил Авель и, не вставая, изобразил полупоклон. - Покажи мне крылья. Хочу рассмотреть своё имущество, - сказал Вендер, слегка отодвигаясь, предоставляя рабу немного пространства. Взгляд эдайн стал злым. - Я не открываю их при чужих, - заявление слегка вывело Вендера из себя. Несколько секунд он смотрел на своё приобретение, удивлённо приподняв брови. Рука сама легла на рукоять кнута, пристёгнутого к поясу. Неизвестно, чем закончился бы разговор, если бы в этот миг не отворилась дверь - и на пороге не появился лекарь - полноватый лысеющий старичок в льняной тунике, подпоясанной простой бечовкой. - Лечитель Вариус, - Вендер слегка поклонился, не более, чем того требовала учтивость. - Третий час утра. Если б не ваш авторитет, патриций… - голос у лекаря был скрипучий. Симпатии в нём тоже было ни грана больше, чем требовала того учтивость. - Кто болен? Вендер кивнул на пленника. Руки и ноги того уже были свободны, но он всё ещё оставался неподвижен. Лицо Вариуса скривилось, но это выражение тут же исчезло, когда он встретился взглядом с патрицием. Лекарь подошёл к пленнику и пожевал губами. - При всём уважении, патриций, я не лечу эдайн. Неужели у вас нет лекаря для рабов? - Я не желаю связываться с низкопробными костоправами. Они мне неприятны. Вариус брезгливо коснулся кончиками пальцев повязки и тут же отдёрнул руку. - Вы не могли хотя бы приказать… помыть его. Вендер почувствовал раздражение. Вариус позволял себе слишком много. Но раньше, чем он ответил, прозвучал абсолютно твёрдый голос с отчётливым северным акцентом. - Я здоров, - сообщил Авель. Он снова попытался сесть, и на сей раз ему удалось оторвать плечи от деревянной доски. Вендер этого не заметил. Поведение лекаря оскорбило его лично. Уступить сейчас означало породить грязные слухи о собственной слабости. Вкупе с неудачей на арене это приводило его в ярость. - Вариус, - сказал он тихо, - я плачу чистым золотом. За работу и за молчание. Уверен, я не единственный ваш клиент, желающий странного. - Позвольте, - усмехнулся Вариус, - даже самые развращённые не предлагают мне ощупывать перепачканных в грязи рабов. - Мне не нужен лекарь, - повторил пленник и ещё раз попытался встать. Сильная рука Вендера припечатала его обратно к дыбе. - Я сказал, лечитель Вариус, что мне требуются ваши услуги. Вы окажете мне их - так или иначе. Немигающим взглядом он смотрел в глаза лекаря. Тот не был энтари. Разве что маленькая примесь древней крови. Вариус чувствовал, как от одного взгляда Вендера по жилам разливается ледяная ртуть. Он открыл рот, но ничего так и не произнёс. Только повернулся к эдайн и принялся распутывать повязку. Вендер отошёл к столу и наполнил бокал вином. Затем переместился к окну, за которым медленно колыхались на ветру верхушки кипарисов. Небо было почти чистым. Дым от очагов, обычно застилавший горизонт по ночам, отнесло ветром к востоку, и теперь дышалось необычайно легко. - Дрянная рана, - сообщил скрипучий голос из-за спины патриция, - можете делать со мной что хотите, господин Хайн, но здесь полно грязи, похоже, будет заражение. - Что это значит? – спросил Вендер, не оборачиваясь. - Это значит, господин мой, что нужно или бережнее обращаться с имуществом, или не тревожить по ночам честных людей. Пару часов назад я мог бы просто промыть рану и наложить швы. Теперь же… надо удалять. - Удалять что? – спросил Вендер, наконец обернувшись. - Руку, патриций, руку. Вот отсюда, – он ткнул пальцем в самое плечо эдайн. - Я здоров, - прошипел тот сквозь зубы в третий раз. - Зачем же мне эдайн без руки? – спросил Вендер. - Вот и я не знаю зачем. На вашем месте я бы его продал, пока он ещё цел. Или выкинул в канаву, – Вариус помолчал. – Но если будем удалять, мне нужно сходить за инструментами. - Вы свободны, - Вендер подбросил в воздух мешочек с золотом, и лекарь ловко поймал его на лету, - благодарю за визит. Вариус поклонился - не более, чем того требовала учтивость - и вышел. Вендер повернулся к рабу. «Вот почему Ариане удалось его купить», - подумал он. *** Когда дверь приоткрылась, выпуская лекаря наружу, Вендер крикнул в тёмный проём: - Шиана! Затем он подошёл к гладиатору и спросил, разглядывая его обожжённое солнцем и исхудавшее лицо: - Ты в самом деле не можешь встать? Эдайн не отвечал. Он прикрыл глаза. Отвратительно было понимать, что, несмотря на то, что руки его свободны, он всё так же полностью во власти энтари. Свобода казалась такой близкой – но не было сил ни то что воспользоваться ей, даже шевельнуться. Он вздрогнул, почувствовав, что рука патриция приподнимает его, помогая сесть. Но даже так, едва лишившись опоры, он тут же начал заваливаться на бок. - Вендер Хайн, - произнёс он одними губами. Что было в этом энтари такого, что заставляло Хозяина произносить его имя шепотом? - Помоги мне перенести тебя, - сказал тем временем энтари и, обхватив раба за поясницу, заставил его встать. Эдайн был лёгким, будто пустая кукла. Намного легче любого энтари. Под обожжённой и изрезанной шрамами кожей отчётливо прощупывались кости. В глазах у эдайн помутилось, но он инстинктивно дважды переставил ноги, пока не почувствовал, что Вендер отпускает его. Когда кровавое марево расступилось, он обнаружил, что лежит на просторной кровати, застеленной шёлковым покрывалом. Слегка повернув голову, чтобы рассмотреть Хайна, эдайн вместо этого увидел в дверном проёме стройную девушку в полупрозрачных шароварах, с лицом, скрытым чадрой. - Шиана, воду для омовения и ужин, - сказал он, проследив за взглядом эдайн. Шиана изогнулась в грациозном поклоне и исчезла в темноте. Отпустив эдайн, Вендер невольно отряхнул руки одну о другую. Эдайн стиснул зубы. - Как твоё имя? – спросил энтари. - Авель, - процедил эдайн и в упор уставился на Хайна. Вендер поднял брови. Кое-что в именах эдайн он всё-таки понимал. И это не было похоже ни на одно из них. На пороге снова показалась Шиана. На сей раз следом за ней шёл управляющий. Шиана несла в руках серебряный поднос с едой, управляющий – небольшую серебряную умывальницу. Когда взгляд его натолкнулся на эдайн, он на секунду замер, но ничего не сказал. Авель, который был по горло занят собственными ощущениями в постепенно оживавших конечностях, всё же заметил эту секундную заминку, но понял её по-своему. - Что-то ещё, господин? – спросил управляющий. Вендер только махнул рукой, отпуская обоих. Он сел на край кровати и поставил на колени умывальницу. Взял в руки губку и повернулся к Авелю. Патриций, конечно, предпочёл бы оставить это унизительное занятие слугам, но опыт с лекарем показал, что это бесполезно. В сопровождении пристального и недоумённого взгляда Авеля он поднёс губку к рваной ране на плече гладиатора и легко коснулся её края. Авель вздрогнул. Вендер перевёл взгляд с раны на его лицо. Оно не выражало ничего. - Очень больно? – спросил Вендер, без особого, впрочем, сочувствия. - Обычная рана, - ответил Авель, и Вендер отметил про себя, что он больше не язвит. Вендер отвернулся и ещё раз аккуратно коснулся раны с другой стороны. Губка оставляла на коже, покрытой толстым слоем грязи, заметный светлый след. Вендер отжал её и, снова намочив, повторил движение. - Лекарь сказал правду? – сухо спросил Авель. Вендер приподнял взгляд и поднял брови. - Придётся… - он сделал паузу, - удалять? Вендер честно пожал плечами. В медицине он понимал примерно столько же, сколько не понимал в лошадях. Авель перехватил его руку, державшую губку. Эдайн поймал его взгляд. - Пожалуйста… - Авель прокашлялся. Слова давались ему с трудом, но не потому, что он был слишком слаб. Одно за другим приходилось произносить те слова, которые он с трудом мог бы сказать даже другому эдайн, - пожалуйста… господин… разрешите мне посмотреть, – Вендер не понимающе глядел на него, - зеркало…. Дайте зеркало. Вендер кивнул. Он опустил губку в изрядно помутневшую воду и встал. Подошёл к столику с драгоценностями и, взяв со стола небольшое зеркало в резной деревянной раме, поднёс его к плечу эдайн. Вендер хотел было отдать его Авелю, но потом подумал, что тот может не удержать хрупкий предмет. Авель повернулся к зеркалу, разглядывая рану. Затем поднял здоровую руку и раньше, чем Вендер успел перехватить её, запустил пальцы в глубину разорванных тканей. Вендер торопливо отвернулся. Некоторое время он стоял, глядя в непроглядную темноту за окном. - Уже всё, - сказал Авель тихо и как-то умиротворённо, - спасибо. Большое спасибо. Вендер повернулся. Эдайн лежал, откинув голову на подушки, и тяжело дышал. Глаза его были прикрыты. Похоже, последнее действие стоило ему остатков сил. В окровавленной руке он сжимал что-то белое. Присмотревшись, Вендер понял, что это обломок зуба виверны. *** Авель пришёл в себя в маленькой комнатке, погружённой в полумрак. У одной стены стояла кровать, на которой лежал он сам. В изголовье постели стояла тумба, на ней – глиняный кувшин с водой, стакан и нож в кожаных ножнах. Особенно его заинтересовало последнее. Авель попробовал пошевелиться. Определённо, он выздоравливал. Всё тело ныло, как после простуды, но это само по себе показалось ему прекрасным. Он протянул здоровую руку и взял нож. Зажав ножны между бёдрами, вынул его и осмотрел лезвие. Рукоять была очень простой, перетянутой бычьей кожей только затем, чтобы не скользить в руках. Но лезвие выглядело вполне надёжным. Он спрятал нож обратно в ножны и, положив обратно на тумбу, осторожно сел на постели. Голова слегка кружилась. На другом конце постели он обнаружил одежду – коричневые кожаные брюки, белую шёлковую рубаху и алый бархатный камзол. Авель взял вещи в руки. При ближайшем рассмотрении одежда оказалась весьма поношенной, но абсолютно целой и только что выстиранной. Это было приятно. Не сдержавшись, он потёрся щекой о шёлковую ткань рубашки. На глазах проступили слёзы. Он давно уже забыл, что прикосновения к чему-либо могут доставлять удовольствие. Смутившись секундной слабости, он прокашлялся и встал. Осторожно подвигал прокушенным плечом. Плечо было неумело, но старательно перебинтовано. Пальцами уже можно было шевелить, но более серьёзные движения отдавались ноющей болью в повреждённых тканях. Осторожно, стараясь не тревожить рану, Авель натянул брюки и рубаху. Рядом на полу обнаружилась пара таких же поношенных, но вполне добротных, а некогда даже роскошных сапог. Сапоги он тоже трогать не стал, хотя уже заметил в них большую пользу – они позволяли спрятать кинжал. Поколебавшись, он взял нож и засунул его под матрас. Расхаживать с оружием по дому вряд ли пристало, даже если это дом энтари – рассудил он. Выйдя за дверь, Авель оказался в длинном коридоре. С того конца, где стоял он, было три двери. На противоположном - одна. В среднем отрезке коридора не хватало части стены, зато была лестница, ведущая в холл. Сам коридор образовывал своеобразный балкон над вестибюлем. Авель прикрыл глаза, прислушиваясь к движениям воздуха вокруг. Ближайшие комнаты были пусты. В дальней на просторной кровати с балдахином возлежал Вендер Хайн. Авель не заметил, чтобы энтари был чем-то занят, и предположил, что тот уже спит. Это показалось ему хорошей возможностью рассмотреть своего противника поближе. Он миновал коридор и бесшумно, как ему казалось, приоткрыл дверь в покои патриция. Однако стоило ему пересечь порог и взглянуть в сторону кровати, как он встретился с тяжёлым немигающим взглядом Хайна. Авель не был уверен, какая реакция последует за его дерзким проникновением. Однако ему показалось, что он должен что-то сказать. И он сказал: - Спишь с открытыми глазами? Он бы не удивился, если бы энтари, сорвавшись с места, вскочил и ударил его. Впрочем, он рассчитывал, что тот ещё не до конца проснулся, и это дало бы ему шанс ускользнуть. Хайн даже не шевельнулся. - Да, - сказал он равнодушным и твёрдым голосом. Затем плавно и неторопливо, как ленивый объевшийся чёрный кот, он приподнялся на подушках и провёл рукой по растрёпанным волосам. Авель заметил, что Вендер одет точно так же, как и он – в одну только свободную шёлковую рубаху и кожаные брюки, только его рубаха и штаны были чёрными и поношены чуть меньше. Лицо патриция выглядело скорее усталым, чем невыспавшимся. Он встал и подошёл к столу. Авель увидел, что стол ломится от яств и накрыт на двоих. - Ариана сегодня не пришла, - сказал патриций медленно. Он прикрыл глаза и отвернулся от стола. Вендера мутило. Ему вполне хватило долгого рабочего дня и вечера в обществе Клавдии, чтобы чувствовать себя вымотанным и разбитым. Никакие эдайн сейчас ему были не нужны. Он не знал, зачем решил купить этого гладиатора, и что собирается с ним делать. И, самое главное, он не хотел об этом думать прямо сейчас. И в то же время мысль о том, что остаток этого долгого осеннего вечера он проведёт в одиночестве, пробуждала в нём неясную тоску. - Садись, - сказал он, кивая Авелю на один из стульев. Авель посмотрел на стол, уставленный блюдами с мясом, рыбой, свежими и маринованными овощами. Он не помнил когда видел еду последний раз, но прекрасно понимал, что тем осторожнее нужно быть. Один вид всех этих яств - красиво сервированных и лежащих на столе, не в пример всему тому, что он ел последние годы, - вызывал у него едва сдерживаемое желание наброситься на это всё, не дожидаясь разрешения Вендера. И всё же он лишь расставил пошире ноги, скрестил руки на груди и спросил: - Предполагается, что я буду тебя развлекать? – спросил он. - Предполагается… - медленно и задумчиво повторил патриций, а затем произошло то, чего Авель ждал с того момента, как вошёл в комнату. Вендер молниеносно подхватил кнут, брошенный валяться на кресле, и ударил им туда, где должен был стоять Авель. Только потому, что эдайн ждал этого с самого начала, он успел отскочить и, перекувырнувшись, оказаться около стола. Он схватил нож, лежавший около тарелки Вендера, и, зигзагами уходя от ударов кнута, следовавшими один за другим, в три скачка оказался около патриция. Если бы его левая рука работала чуть лучше, чем никак, возможно, он бы выбил ею кнут из рук Хайна и всадил нож в открытое в разрезе рубахи горло. Однако вместо этого эдайн обнаружил, что, и без того отбросив кнут в сторону, Вендер перехватил его удар, а свободной рукой развернул его спиной к себе. Пока Авель молча пытался вырваться, Вендер произнёс: - Отлично, - и спокойствие его голоса внезапно передалось убийце, будто ледяная вода, смывающая ярость и безумие, застилавшие глаза. Он расслабил руку, подчиняясь воле энтари, и тот тут же отпустил его. - Я, кажется, придумал, для чего ты мне пригодишься. Садись, и я расскажу. Всё ещё тяжело дыша, Авель подошёл к столу и опустил на полированную поверхность нож. - Не надо, - остановил его Вендер, - пусть будет у тебя. Тебе понадобится оружие. - Но… - Авель хотел сказать, что оружие у него уже есть, но осёкся на полуслове. Хайн дал ему одежду – поношенную и дорогую, как и весь этот особняк. И Хайн предлагал ему кинжал – с наградной гравировкой на лезвии и рукоятью, которая стоила больше, чем все остальные его подарки вместе взятые. Непохоже было, что тот - другой нож - мог бы принадлежать Хайну… Авель помотал головой, отгоняя несвоевременные мысли. Он подошёл к столу и нерешительно опустился на стул напротив Вендера, который уже занял своё место. Вендер отрезал себе кусок бараньей ноги, лежавшей на самом большом подносе, и, отделив от него маленький кусочек, без аппетита запихнул в рот. Потом посмотрел на Авеля и его пустую тарелку. - Простите, - сказал эдайн, старательно контролируя интонации, - я давно не был в обществе и плохо помню, как вести себя за столом. - Это плохо, - задумчиво сказал Вендер, прожевав мясо, - обычно у рабов-эдайн отличные манеры. Авель резко выдохнул воздух сквозь стиснутые зубы и сжал пальцами столешницу, так что костяшки пальцев побелели. - Так выкиньте меня на улицу. Разве не так энтари поступают с неудачными покупками? Вендер прожевал ещё один кусочек мяса и спокойно ответил. - Во-первых, я тебя не покупал. Ты – подарок дорогого мне человека, и мне придётся сохранить тебя, хотя бы на некоторое время. Во-вторых, даже собаку можно научить выполнять несложные трюки. А я - мастер дрессировки. И, в-третьих, у меня появились на тебя кое-какие планы. Вендер покрутил в пальцах бокал, сквозь тонкое стекло наблюдая за реакцией эдайн. - Забавно, - сказал он, наконец, - такой хладнокровный и безразличный, но под маской спокойствия бушуют ураганы. За тобой интересно наблюдать. Авель медленно вдохнул и так же медленно выдохнул. - Ты издеваешься? – спросил он со всем доступным ему спокойствием. Вендер кивнул и сделал глоток вина. - Мне показалось, у тебя есть чувство юмора, - добавил он, любуясь, как смешанные чувства сменяют друг друга на лице эдайн. И закончил уже мягче: - ешь. Мне нужны не твои манеры, а твоё умение убивать. Последняя фраза подействовала на Авеля лучше любого успокоительного. Он ощутимо расслабился и аккуратно отрезал себе самый мягкий кусок мяса. Всё ещё покручивая бокал вина, Вендер наблюдал, как, вопреки предупреждению, грациозно эдайн нарезает мясо и кладёт его в рот. Не зря из этих существ получались отменные валеты. Большинство из них – особенно те, что выросли в неволе – обладали непревзойденной чувственностью и мягкостью характера. Со старшим поколением бывало труднее… но и их было несложно подчинить. - Сколько тебе лет? – задал Вендер внезапно пришедший ему в голову вопрос. - Понятия не имею, - ответил эдайн, - по вашим меркам я едва достиг совершеннолетия, когда попал в плен. Вендер покатал на языке капельку вина. - Около тридцати…. Это много для эдайн? Ты выглядишь гораздо старше. А впрочем… Авель замер, едва разбирая слова энтари. - Столько лет…- прошептал он едва слышно, - столько лет… что же стало с моим народом? - Корона Севера перестала существовать десять лет назад. Вечный Рим владеет всем материком на севере, юге и западе. На востоке наши границы пока заканчиваются степью. Но там некого покорять. Только жалкие кочевники, которые бегут при виде наших легионов. - Столько лет… - повторил Авель и, чтобы отвлечься, тоже наполнил свой бокал, - ладно. Это пока не имеет значения. Зачем я вам понадобился? Вендер снова покатал на языке вино, раздумывая, с чего бы начать. Странно, но в присутствии этого эдайн он и сам немного расслабился… - Меня хотят убить, - сказал он просто. Авель вздрогнул. Вендер в упор смотрел на него: он не столько ожидал какой-либо реакции, сколько был погружен в собственные мысли. - Интересно, почему? – спросил Авель. - И правда… немного интересно. Но мне нечего тебе ответить. - Хорошо, - кивнул Авель, - и чего же ты хочешь от меня? - Ну, - проговорил энтари, неторопливо наполняя новый бокал, - попробуй это, - он кивнул на тот кувшин, который держал в руках, - оно не такое сладкое. Так вот, - продолжил он, - раз уж мне подарили хорошего бойца, хоть и в плачевном состоянии, и я всё равно потратил силы на то, чтобы его вылечить… я подумал, почему бы мне не использовать тебя по назначению? Авель медленно пригубил вино, которое посоветовал ему Вендер, выигрывая время и успокаивая сердцебиение. - Честно говоря, - сказал он, - ты на удивление разумен для энтари. Это «ты» слегка покоробило Вендера, но он промолчал, ожидая продолжения. - Но почему ты считаешь, что я стану верно служить тебе? Вендер пристально посмотрел на раба. Он знал множество способов сделать человека преданным. Но ещё он знал, в каком случае некоторые из них лучше не применять. - Я не стану ни угрожать тебе, ни уговаривать. И то, и другое будет оскорбительно для одного из нас - и ни то, ни другое не принесёт результата. Вендер положил в рот ещё кусочек мяса, ожидая реакции эдайн. Авель молча рассматривал человека, которого ему приказали убить. Пожалуй, он предпочёл бы сначала убить Хозяина. Но и этот был энтари. А любой энтари стоил своей смерти. Впрочем, теперь всё было немного сложнее. - Вы наверняка знаете обычаи моего народа. - В них нет ничего особенного, многие народы платят долг жизни. Мы и сами заимствовали этот обычай, но быстро отказались от него. - Но я не просил спасать мне жизнь… должен ли я платить за то, что не хотел покупать? - Я не рассчитываю на долг, - отрезал Вендер, - я вышел на арену, потому что мне этого захотелось. - На что же вы рассчитываете? Вы истребили мой народ, зачем мне служить кому-то из вас? - Вопрос на вопрос. Если ты так не хочешь жить, почему ты всё ещё здесь? Сотни эдайн отправились к праотцам без красивых слов. Авель вздрогнул, но тут же совладал с собой. - Вы угрожаете мне смертью? - Зачем? Ты не связан. Хочешь уйти – иди. Хочешь умереть - умирай. Авель не шевельнулся. - Ты понимаешь это не хуже меня, так? Ты хороший тактик, я видел это на арене. А тактик видит перспективы. Или их отсутствие. - Отсутствие смерти, – сказал Авель тихо, – и отсутствие жизни. Он долго молчал. Мысленно Авель оценивал свои шансы. Вендер на арене дрался только врукопашную, да и бой со зверем не показатель возможностей в бою против человека. Оставалось непонятным, какой руной он владеет, а то, что влиятельный энтари должен владеть рунной магией, не вызывало сомнений. Что ж, неважно. Он убивал разных энтари. Значит, при необходимости, убьёт и этого. - Спасибо за ужин, - сказал он, наконец, - думаю, мы сможем договориться. Вы знаете, кто хочет вас убить? - Ты слишком много позволяешь себе… - Вендер осёкся, наткнувшись на искрящийся злобой взгляд. - Договаривайте… хозяин, - произнес Авель тихо. Вендер сжал губы. Он положил руки на стол и в который раз за вечер потёр глаза. - Я бываю груб, когда устал. Советую к этому привыкнуть. - Что вы хотите получить… командор Вендер Хайн… раба или телохранителя? - Я видел, как ты дерёшься. Но я не видел, как ты служишь. Я не стану доверять тебе, пока ты не докажешь, что заслуживаешь этого. - Тогда очертите… что, по вашему мнению, я могу себе позволить. Следует ли мне встречать вас глубоким поклоном, или, может быть, на коленях? И как вас следует называть? Вендер ответил не сразу. Он налил бокал вина и выпил залпом – дорогой напиток никак не помогал расслабиться. - Мне всё равно. Если хочешь, называй меня ангдварским ублюдком, как принято у вас, эдайн. Я не верю словам, и они не стоят для меня ничего, пока за ними не встанут дела. А дело твоё просто – я должен дожить до того момента, когда к моим ногам упадёт голова моего врага. И ещё кое-что. Есть один человек, которому я доверяю как себе. Её имя Ариана Меригольд. Все остальные для нас – для меня, а теперь и для тебя – просто фишки на игральной доске. - Просто энтари, которые заслуживают смерти. - Если я прикажу – да. - Что ж, Вендер Хайн, мне нравятся ваши правила. Думаю, мы сыграемся.