Вечный Рим

- Не пойму, Хайн, ты дурак или самоубийца? Так или иначе, я не с тобой. Сон? Или сном была боль? Он попробовал шевельнуть рукой. Нет, боль была явью… - Ты так много говоришь, Сант. - Разгромить дом помощника префекта. Лучше б ты тоже научился с людьми говорить. Шум. Боль. По всему телу она взрывается алыми всполохами. Стон? Нет, это не могу стонать я. - Ты такой умный, Сант … - Хайн замолчал, и тон его резко изменился. - У меня дела. Я не собираюсь спорить с тобой всю ночь. Хлопнула дверь. Спустя нексолько мгновений твердые руки убрали волосы с шеи эдайн, и что-то мягкое коснулось позвонка ниже затылка. По всему телу прошла волна дрожи, и он почувствовал, что больше не спит. По крайней мере, сил повернуть голову и посмотреть на Хайна ему хватило. - Что ты делаешь? – голос эдайн всё ещё был слаб. - Проверяю, проснулся ли ты, – на лице Вендера заиграла хитрая улыбка, от чего он как обычно стал похож на довольного толстого кота. Авель улыбнулся в ответ. Правда, так слабо, что не был уверен, отразилась ли улыбка на его лице или существовала только в мыслях. - Всё-таки от тебя очень много шума,- сказал он. Вендер поднял брови. - Зачем ты разнёс особняк Флавия? Вендер не ответил. Вместо этого он наклонился и поцеловал Авеля в грязную макушку. Потом обошёл постель и, усевшись на неё с ногами, облокотился спиной о подушки. Взял эдайн подмышки и притянул к себе. - Больше никуда тебя не отпущу, - сказал он и аккуратно провёл пальцами по израненной спине. Отчего-то там, где пальцы энтари касались истерзанной кожи, зарождалось приятное тепло. «Магия», - подумал эдайн. Он послушно опустил голову на грудь патриция и снова закрыл глаза. Проснувшись, убийца обнаружил, что кто-то перебирает его волосы, а саднящее тело укрыто лёгким покрывалом. Это казалось странным с любых сторон, и он открыл глаза. Рядом с ним сидел Вендер в одних только перепачканных кровью штанах. Заметив пристальный взгляд голубых глаз, он отстранился и убрал руку. Авель слабо улыбнулся, таким забавным было выражение лица командора. - Я не мог уснуть, - сказал он, будто извиняясь. Улыбка стала печальной. - Как ты себя чувствуешь? – продолжил Хайн. Авель отвернулся и сжал кулаки. Воспоминания нахлынули скопом, так что не удавалось в них разобраться. Он инстинктивно коснулся пальцами самого нового шрама – на щеке - в тщетной надежде, что всё-таки это был сон. Авель медленно вдохнул и со свистом выдохнул воздух, и лишь потом ответил. Только так он мог надеяться, что Вендер не заметит его состояния. - Смертельных повреждений нет. - Я обработал те раны, до которых дотянулся. Не хотел тревожить тебя, пока ты спишь. - Встать! Через туман сна прорывается щелчок кнута. Что-то мягкое проникает ему в рот, тут же твердея. Он поднимается на колени и принимается сосать предложенное лакомство. - Вот так должны просыпаться эдайн! Авель сжал зубы. - Спасибо. Вендер не удержался и провёл пальцами вдоль шрама на щеке своего слуги. - Тебе идёт. Но я надеюсь, что он заживёт. Авель слабо улыбнулся. Вендер прокашлялся. - Нужно… обработать остальные раны. Повернись на живот. - Повернись! - Он послушно переворачивается на живот. - Зад выше да работай, работай! – плеть врезается в плечи, круша на пути тонкие косточки крыльев. Он хотел было возразить, но понять было нетрудно – именно там раны он не сможет обработать сам. Авель молча перевернулся и спрятал лицо в подушке. Ничего не происходило. Вендер на несколько секунд исчез. Затем плеча коснулись пальцы, покрытые прохладной мазью. Вендер не столько втирал мазь, сколько исследовал тонкую кожу. Она совсем не походила на детскую нежную кожу Вайне, но и грубой её назвать он не мог. Мягкая, будто шёлк, слегка шершавая, как дорогая замша. И на этой драгоценной текстуре – тут и там - рваные раны от кнута. Не удержавшись, Вендер наклонился и попробовал её на вкус. Сладковатая. Даже у самых дорогих женщин кожа была солёной, пропитанной потом. Авель вздрогнул и поднял голову, пытаясь через плечо разглядеть, что делает Вендер, но тот уже продолжал втирать мазь, постепенно опускаясь вдоль спины. Эдайн снова вздрогнул, когда влажные пальцы скользнули в щель между ягодиц. Воспоминания рванули на поверхность, как воды реки, прорывающей плотину. - Я сам! – он не выдержал даже одного прикосновения. Авель попытался встать на четвереньки, но в итоге пальцы Вендера скользнули ещё глубже, и эдайн едва не закричал от боли. Вендер свободной рукой подхватил его за талию, удерживая в новом положении. Авель зарычал в ярости. - Лежи смирно, - мягко сказал Вендер, но пальцы его двигались с непреклонной уверенностью. Авель опустил голову, пряча лицо в простынях. Он чувствовал, что никогда уже не сможет говорить с Вендером на равных после того, что тот видел. До сих пор Вендер всерьёз не осознавал, что значили годы плена для эдайн. Чего стоило ему гордо смотреть в глаза тем, кто когда-то были его врагами, а теперь стали хозяевами. Авель прекрасно знал это, и только это знание позволяло ему изображать непринуждённость. Другая рука энтари отпустила Авеля и пустилась в путешествие по его груди, животу, тонким косточкам бёдер. Авель задохнулся от удовольствия и стыда и непроизвольно толкнулся бёдрами вперёд, вслед за ускользающей ладонью. Продолжая поглаживать растянутое отверстие одной рукой и рельефные мышцы пресса другой, Вендер наклонился чуть вперёд и поцеловал плечо эдайн, заставив того покраснеть. Наконец пальцы, мучавшие его сзади, исчезли. Но другая рука осталась ласкать бёдра, а губы продолжили путешествие к мочке его уха. Внезапно всё это исчезло. Вендер рывком развернул убийцу лицом к себе. Попытался поймать его взгляд, но безуспешно. Тогда он принялся губами обследовать его грудь. Кожу изрезали новые шрамы поверх едва закрывшихся старых. Вендер ласкал их языком, когда они встречались ему на пути. Пальцы его снова зарылись в волосы убийцы. Губы его коснулись набухшего, израненного соска. Язык нежно погладил твёрдую бусинку. С подушек послышалось нечто среднее между стоном и всхлипом. Вендеру понравился этот звук, так что, не отрываясь от занятия, он улыбнулся. - Я быстро вылечусь… - прошептал эдайн. - Подожди… Пожалуйста… В голосе его был страх, который Вендер не мог и не хотел слышать. Энтари спустился ниже - и ещё ниже, пока рот не поймал расслабленную плоть. Вендер принялся играть с ней, посасывая и облизывая. - Что… Ты… Делаешь… - резкие выдохи прерывали слова эдайн. Авель медленно сходил с ума. Невыносимого труда ему стоило не сжать затылок партнёра, отобрав у него инициативу, не ворваться в горячее узкое горло, срывая и ломая. Ему действительно приходилось напоминать себе, что рядом с ним его господин. По крайней мере, энтари-то считал себя таковым, и явно не стоило сейчас доказывать ему обратное. Он кончил быстро и сильно, за все годы, когда до его удовольствия никому не было дела. Вендер поймал всё до последней капли и, напоследок подразнив эдайн языком, поднялся к нему по кровати. - Авель… - сказал он и надолго замолчал. То, что он собирался сказать, он говорил много и много раз. Слова истерлись и потеряли значение, а он не хотел говорить то, что было для него просто словами. - Я просто хочу тебя касаться, - сказал он серьёзно, внимательно глядя в холодные глаза. - Я хочу тебя. Когда ты в алом камзоле небрежно кладёшь руку на рукоять шпаги. Когда твои волосы зимней вьюгой бьются на ветру. Когда твои глаза темнеют от гнева. Я хочу тебя, и даже не надейся увильнуть: обязательно поимею. Но сейчас я просто хочу тебя касаться. Слышать твой голос. Видеть лицо. Я буду ждать столько, сколько нужно, - сказал Вендер после ещё одной долгой паузы, - я не возьму тебя силой, даже если ты будешь слаб и изранен. Не бойся меня. Никогда не смотри на меня так. Вендер вгляделся в лицо эдайн. Тот молчал и смотрел мимо него. - Говори что-нибудь, чтобы я верил, что ты здесь, - попросил патриций. Авель опустил ресницы, не в силах смотреть в глаза тому, кто видел его слабость. - Ты ещё хочешь со мной говорить? – спросил он. - После всего, что видел. - Больше, чем когда-либо. Я хочу знать, кто посмел причинить тебе боль. - Я устал, - сказал он, - устал. Эта… ночь… Мне просто показалось, что ты был сном. Что я никогда не был на свободе, и вся моя жизнь – грязный подвал, что они правы… и я должен просто подчиняться. Тогда, в первый раз… Я дрался руками, когда у меня отобрали саркар. Я кусал их и пинал, когда мне скрутили руки. Но дни шли за днями. Они всё приходили и приходили. Меня почти не кормили – я ел то, что отдавали мне их тела. Я становился всё слабее и слабее. Им нравилось топтать меня ногами. Им нравилось, когда я благодарил их и просил ещё. Я долго сопротивлялся, но я хотел есть - и хотел жить. Я не хотел умереть по колено в их испражнениях в глухом каменном мешке. Я катар-талах. Я создан убивать. Они знали это, и тем больше радости приносила им моя покорность. Они боялись меня. Боялись так, что скручивали цепью от плеч до ступней, даже когда я уже не мог стоять. Особенно… - голос его внезапно сел, но он сглотнул и продолжил, - особенно им нравились мои крылья. Они называли их «обрубки». "Покажи свои «обрубки»", говорили они, и если я не делал этого, меня хлестали кнутом по… неважно. Если же я подчинялся, они били по моим раскрытым крыльям сапогами, окованными железом. Такими… Такими, как твои. Авель замолчал. Он изо всех сил вжался в стену и всё ещё обхватывал себя руками, будто ожидая удара. Вендер молчал некоторое время, не зная, что ответить. Потом он решился. Подошел, потянув Авеля за руку, заставил оторваться от подушек. - Покажи их, - сказал он негромко. Он почувствовал, как задрожала рука эдайн в его ладони, но продолжил. – Расправь свои прекрасные крылья. Я прошу тебя. Вендер чувствовал, что эдайн всё ещё дрожит, но за плечами его сверкнул отблеск света, и из воздуха появились два чёрных крыла, обрамлённых узором белых перьев. На одном из крыльев перьев не хватало - Вендер видел вместо них у самого края скукожившуюся, покрытую шрамами кожу, обтягивающую угловатую кость, неестественно выпиравшую наружу. Он протянул руку, желая и боясь коснуться застарелой раны. - Это они сделали? Авель сглотнул, стараясь совладать с голосом, но всё же Вендер понял, что не заживающая рана осталась не только на его теле, но и в его душе. - У эдайн хорошо заживают раны, если им не мешать. Но много косточек было сломано, их нужно было сложить вместе, а я не мог… Руки стягивала цепь. Крыло срослось, но не так, как должно было. Я больше не смогу летать. - Мне жаль. Если б не это, ты был бы совершенен. Авель резко поднял глаза, обжигая энтари привычной сталью взгляда. - Зачем ты говоришь это? – спросил он. Вендер потёр веки свободной рукой. - Надеюсь, когда-нибудь ты поймёшь. *** Все взгляды были устремлены на Вендера. Он понимал, что должен сказать хоть что-то. - Стало быть, Скандинавия. По слухам, там ещё могут быть непокорённые племена. Ни Сант, ни Ариана не интересовали его в этот момент. И когда Авель поднял глаза, он встретился с пристальным взглядом командора. - Прошло больше десяти лет. Я не знаю. - Я была на Рейкьявике два года назад, меня пригласил … Один патриций. Так вот, там вполне благоустроенные города и тихая природа… Вендер не слушал. Он смотрел на тонкий изгиб шеи и крепко сжавшие подлокотники пальцы. Теперь Вендер понимал, как слаб Авель. Он заметил, что, подобно Ариане, всматривается в малейшие движения губ и бровей, в язык тела и дыхания. Авель тоже смотрел на него, и щёки его слегка порозовели от смущения, хотя в душе он уже не знал, куда деться от этого пристального взгляда. Ни перед энтари, ни перед эдайн он не привык открывать своих чувств, а теперь не мог скрыть их, как ни старался. - Вендер! – похоже, Ариана повторяла его имя не в первый раз. - Да. Я. - Я спрашиваю, когда мы отправляемся. Мне нужно время, чтобы закупить припасы в дорогу. Но Сант считает, что со дня на день за тобой придут люди Флавия. Вендер потёр глаза. - Вы думаете, есть смысл идти туда без последнего кольца? Погоди, что значит «мы»? - У нас есть три кольца. А значит, три четверти дверей мы сможем открыть, - ответил Вендер на первый вопрос. - Ариана? – вторая часть интересовала Вендера больше. - Ты меня понял, Вендер, - она пожала плечами. - Сант уезжает со мной. Значит, для тебя опасности больше нет. Ариана замешкалась, подбирая слова. Потом глаза её блеснули. - Все думают, что ты неравнодушен ко мне. Так что Флавий попытается отомстить мне вместо тебя. Вендер открыл было рот, чтобы возразить, и снова закрыл его. - К тому же, вы ничего не смыслите в хозяйстве. Ты же не думаешь, что я просто испеку вам пирожки на дорожку и останусь ждать у окна? - Нет, – Вендер поморщился. - Значит, этот вопрос решён. Так когда мы выезжаем? - Нам нужно спешить, - настойчиво повторил Сант. - У Вендера на кухне шаром покати. Нам не хватит продовольствия доехать до ближайшего города. Сант и Ариана яростно уставились друг на друга. - Мужчина скорее потерпит лишения, чем отправится в… - Авель, что думаешь? – перебил Санта Вендер. Тот пожал плечами и обвёл взглядом собравшихся. - Ты… Вы же знаете, я, как и Сант, могу обойтись без еды. И мне нечего терять здесь, в Риме, так что я предпочёл бы посмотреть, что это за храм, даже если пока у нас нет всех колец. Но нам нужно оружие, тёплая одежда – в Скандинавии, в отличие от вашего Рима, бывают зимы. Флавии действительно могут доставить вам проблемы? - Бонио уже околачивает порог императора. И хотя императрица, - Сант фыркнул, – наверняка будет защищать своего Аполлона, для императора это отличный повод. Да какой к лемурам повод, это преступление. Можно убивать патрициев стрелой в спину, можно убивать патрициев на дуэли. Но нельзя разгромить дом патриция и сделать вид, что ничего не произошло. - Флавий тоже … - Твоё слово против его. Я в ваши дрязги не полезу, хочу поскорее увидеть храм. - Вот и ответ, - Вендер снова повернулся к Авелю. - Сант отчасти прав, почему вы не убили Флавиев? Второе кольцо наверняка было у Вентильо. Вендер невесело усмехнулся. - Долгая история. А ты наверняка хочешь спать. Авель кивнул. - Тогда вы можете скрыться за городом, пока Ариана займётся припасами. Я помогу ей с оружием, вместе мы справимся к вечеру и встретим вас… - Авель подошёл к столу и достал из стопки карт карту южного побережья. - Вот тут сеть пещер, – Ариана ткнула острым ногтем в точку у самого берега. - Я иногда назначаю там встречи. Но вы можете переждать там непогоду. Вендер поморщился. Ни Ариану, ни Авеля он не хотел оставлять в городе в одиночестве. Но его присутствие здесь могло только усилить опасность, а Санту он не доверял. - Хорошо. Тогда Сант подготовит коней. Мы выходим на рассвете.