Вечный Рим

Я открыл дверь и вышел за пределы камеры. Тут же преградил рукой дорогу намэ, который собрался ринуться вперёд. - Намэ Савен, вы не могли бы не рисковать собой и не усложнять мою работу? - Мы идём искать Дала? - Да. Я пытаюсь понять, где он, но вы мне мешаете. - Хорошо, – кажется, он надулся. Я действительно прикрыл глаза и, не говоря более ни слова, пошёл влево по коридору. - Там подъём, – прошептал намэ. - Я знаю, - сказал я. Десять шагов до сторожки. Открыть дверь настежь. Так. Их трое. Я чувствовал, как трепещет сердце в клетке груди. Присел, уклоняясь от стрелы, одновременно заводя за спину руку, утаскиваю вниз и Ларэ. Только бы не лез. Рывок вперёд. Выбить арбалет. Всё как в учебнике. Всё легко. Справа пониже рёбер вспышка боли. Разворот, рывок, удар. Падает. Возвращаюсь. Удар. Этот падает тоже. Мне нужен саркар. Кубарем перекатываюсь к шкафу. Вот оно. Личные вещи пленных. Удар по кнопке – как бы не сломал. Нет. Механизм безупречен. Заслоняюсь от атак саркаром и, слегка покачивая древком, отбиваю стрелы. Мало места. Мало для саркара. Чуть складываю стержень. Удар в висок одному охраннику – другой конец попадает по горлу арбалетчику. Остался один. Я оборачиваюсь к нему. И подношу саркар к горлу. На конце сверкает безупречно отточенное лезвие. Замираю. Несколько секунд стоит тишина. - Дайнэ… - голос намэ очень тих, - не убивай его. Я и не думал этого делать. Я бы не смог. Но что делать с ним? Ларэ приближается. Он тоже уже добрался до шкафа, и теперь в руках у него верёвка. – Свяжи всех троих и идём за Далом. Я могу только кивнуть. *** Больше охраны мы не встретили. Ларэ взял связку ключей со стойки в караульной, и мы прошли по подвалу. Кроме Дала там обнаружилось ещё двое учёных – не эдайн. Перед входом в дальнюю камеру Ларэ замешкался. Потом распахнул дверь и заглянул внутрь. Незнакомый эдайн лежал на соломенном тюфяке со связанными за спиной руками. При приближении Ларэ он встрепенулся и попытался встать. Я увидел, что эдайн довольно сильно избит. К сентиментальным приветствиям я прислушиваться не стал, сразу спросив: - Вы сможете идти? Дал не знал. Я разрезал верёвки, он встал и попытался. Не вариант. Я собрался перехватить падающее тело за талию, но Ларэ меня опередил. - Иди, - он кивнул мне к выходу. - Тебе предстоит расчищать дорогу. Вывод был разумным. *** Мы снова встретили стражу уже на первом этаже. За окном розовело закатное солнце. Я ударил одного из стражей саркаром по пояснице, блокируя сигналы костного мозга, и тот упал. Второй встретил удар в развороте – грудью, а затем виском. - Хотите выйти через главный вход или через окно? Ларэ замешкался. - Хочу посмотреть в глаза Флавию. - Будут жертвы, - предупредил я и двинулся к противоположному выходу. - Подожди, - окликнул меня Ларэ. - Давай через окно. Я кивнул и направился к окну. Вспрыгнул на подоконник и помог талах-ар выбраться. Мы взмыли в небо в направлении крепости. *** - Что происходит в Толосе? – спросил Ларэ, когда мы сидели в гостиной зале и я готовил чай. По сути, он озвучил и мой вопрос тоже. Я бы только добавил – и что нам делать в Помпеях, если энтари так себя ведут? - Гонения на учёных, - сказал Дал тихо. - Жаль, я не успел спрятать записи. Но хорошо, что вы собрались выполнить обещание… намэ. Глаза Ларэ вспыхнули и потухли. - Не совсем. Материалы, которые я вёз тебе, отобрал Флавий. Но я сделаю копии. Погоди, Дал, что это значит – гонения на учёных? Кому это нужно? - Вы не понимаете, намэ? Ларэ покачал головой. Дал вздохнул. - Энтари называют себя потомками демонов. Они обладают способностями… Весьма специфичными. Призывать управляемые энергетические контуры, например. Улавливать электромагнитные волны без приборов, изменять их направление… Они называют это – магией. - То есть уровень развития их науки значительно выше нашего? Настолько, что мы не можем интерпретировать их возможности? - Я бы не сказал, - Дал усмехнулся. - Дело в том, что они ведут себя как дикари. Они не нам доказывают, что творят «магию». Они верят, что это и есть магия. - Завладели какими-то знаниями… Возможно, знаниями покорённых народов… И используют их. - Это первое, что приходит в голову. И с этим связаны мои исследования. Я читал отрывки апокрифических сказаний о том, как пришли в Ойкумену энтари. Не буду цитировать, но там приведён рисунок звездного неба – как в буквальном, так и в переносном смысле. Автор описывает, какие звёзды освещали путь энтари к Ойкумене. Я подумал, что мы могли бы рассчитать координаты. - Проследив орбиты похожих созвездий за прошлые двести лет, - Ларэ покачал головой, - масштабный труд. Вам не следовало браться за него в одиночку. - У меня нет практических результатов, я вряд ли смог бы убедить прежнего намэ в том, что такое исследования возможно. - Вот оно что, - Ларэ слегка отстранился от друга. - Что ж… Я просмотрю данные, которые у меня есть. Конечно, уже коснувшись этой темы, я не могу оставить её незавершенной. Вы получите грант. - Благодарю. - Я высажу вас в ближайшем городе эдайн с доверительным письмом. Надеюсь, вы сможете сами добраться до Амарили? - Конечно, намэ, – Дал склонил голову. - Простите, если это всё - я хотел бы побыть в одиночестве и посмотреть документы. - Конечно. Благодарю ещё раз. Ларэ поднялся и вышел. *** Вместо того, чтобы спать, я лежал в тишине и размышлял о первом знакомстве с энтари. Те, кто бывал в Вечном Риме, говорили, что энтари злобный и мелочный народ. Они постоянно дрались даже между собой, что нам представить было почти невозможно. Когда-то, когда ещё существовала каста воинов и народ эдайн не был един, и у нас эдайн поднимали руку против эдайн. Но ключевое место здесь – народ не был един. Пока мы воспринимали друг друга не как братьев, а как представителей разных общностей, мы воевали. Когда же нас осталось мало, а у талах-ар появилась возможность обуздать агрессию катар-талах, войны прекратились вовсе. Талах-ар любой конфликт стремились разрешить без насилия. Талах-ир более взбалмошны. Первобытные инстинкты не подавлены в нас, ведь они делают творчество по-настоящему прекрасным. Поэтому талах-ир становятся аран-тал. Но даже мы не можем, почти физически, поднять руку на другого эдайн. Энтари другие. Хаос их общества будто бы нравится им. Они наслаждаются болью и мучениями друг друга, даже зная, что в этом мире никто, кроме других энтари, не поддержит их. Когда энтари пришли в Ойкумену, все народы возненавидели их, но недаром любимое оружие многих энтари – кнут. Они умело сочетали боль и жалость - завоёвывая, давали людям то, что заставляло их подчиниться новым властителям. Ни один народ не присоединился к ним по доброй воле, но так или иначе присоединялись все… До сего момента. Теперь интересы энтари зашли на север континента, в Скандинавию. И теперь эдайн вряд ли смогут избежать прямого конфликта. Мы сильнее. У нас есть крепости и контролеры. И кто знает, какие ещё козыри прячут в рукаве талах-ар. Если наглость энтари зашла так далеко, что они нападают на нашего намэ, то неудивительно, что Ларэ вынужден ехать в Вечный Рим. Для чего? Я ведь так не хотел говорить с ним, что даже не спросил о нашей цели. Что нас ждёт: переговоры, противостояние или… Что-то ещё? Если буду продолжать строить из себя недотрогу, то не грозит ли мне повторение Толосы? Если бы мне хватило ума не отвергать попытки заговорить со мной, возможно, я успел бы остановить намэ до того, как он решил сделать глупость. С этими мыслями я встал и прошёлся по комнате. Время было половина четвёртого утра. Нужно было спать, тем более я не знал, каковы планы намэ на утро. Может, попить воды? Или чаю? Представления не имею, что помогает от бессонницы, потому что она никогда меня не мучила. Я натянул нижние брюки и вышел в прихожую. Ларэ был здесь. Мне тут же стало стыдно, и я попытался ретироваться к себе, но голова намэ, сидевшего на диване с книжкой, уже повернулась в мою сторону. - Добрая ночь, Дайне… Или как говорят в это время суток? Мне не понравилась его фамильярность, но я решил смолчать. Тем более мой вид не позволял претендовать на официальные титулы. - Добрая… намэ, – я вдруг увидел, что намэ сидит почти в таком же виде, разве что на нём была ещё расстёгнутая шёлковая рубашка. – Вы опять не спите? Я определённо не талах-ар, чтобы вести светские беседы в таких условиях… Намэ усмехнулся. - Там ведь Дал. Он сильнее пострадал, и я уступил ему кровать. - Довольно глупая причина мучить себя - вы могли бы прийти ко мне. Ларэ покраснел. - Я бы уступил вам свою кровать, - добавил я. - Мне всё равно, как видите, не спится. - Ну, нет, мои решения не должны доставлять вам неудобств. Иначе получится, что я насильно заставляю вас уступать место Далу. - Если это то, что талах-ар называют логикой, то нас этому не учили. Идите ко мне, поспите, я не могу на вас смотреть. Ларэ действительно выглядел неважно, губы были порваны, а под глазами залегли тени. И, как ни странно, мои слова подействовали. - Завтра ведь встреча… - сказал он с сомнением. - Кажется, вы опять правы, мои сентиментальные порывы ставят под удар мою работу. - Идите ко мне, - повторил я. - Я выпью чего-нибудь и приду. Он поднялся с дивана. В белой мантии он выглядел довольно внушительно, но в таком подобии пижамы, когда из-под рубашки выглядывала грудь, не знающая физических нагрузок, он казался очень щуплым. И совсем не тянул на свои двадцать пять. - Мне тоже… Если можно, - я поднял голову, - стакан воды, например. Я кивнул. - Идите. Он поплёлся к двери. Действительно, он очень устал, и если у меня эмоции хлестали через край, так что сердце рвалось из груди, то он выглядел так, будто ветер покинул его крылья. Я налил воды в два стакана. Подумал, добавил в его стакан лёд, лимон, мяту и воткнул разноцветную трубочку. Дети такое любят. Потом подумал, смутился и выкинул трубочку в сторону. Он всё-таки старше меня почти на месяц. Иначе… иначе я и не стал бы аран-тал. Я взял в руки оба стакана и пошёл к себе. Свет в комнате был приглушён и принял золотистый оттенок – я обычно включаю голубой. Ларэ лежал на широкой кровати на боку, обняв себя руками, и, кажется, уже спал. Я закрыл ногой дверь, подошёл ближе и поставил стаканы на тумбочку. Потянулся и пощёлкал кнопками на окне, слегка приоткрывая его, но так, чтобы Ларэ не дуло в уши. Потом огляделся в поисках пледа, достал с полки в шкафу пуховое одеяло и укрыл им Ларэ. С раздражением я вспомнил, что так и не спросил у него, зачем нам в Рим? И в ту же секунду, будто услышав мои мысли, Ларэ зашевелился и приоткрыл глаза. - Ваш напиток, - сказал я полушепотом, пододвигая к нему стакан. Он кивнул, не поднимая голову с подушки. - Дайне… вы сказали, что не хотите спать? Я кивнул. - Могу я вас попросить кое о чём? - Конечно. Я ваш аран-тал. Он свёл брови. - Хватит так говорить. Аран-тал не означает раб. Я растянул губы в напряжённой улыбке. Интересно, он правда не понимает или, напротив, понимает что-то, чего не понимаю я? - Почитайте инструкцию, намэ. Слова не имеют значения, когда за ними стоит контролер и жизнь, принадлежащая не тебе. - Я ведь не хотел этого. Не хотел иметь аран-тал и не хотел, чтобы им был ты… Вы. Это традиция, которой живёт наш мир, и неважно, что мы думаем о ней. Но мы свободны там, где нет традиций. Вы обязаны носить контролер, но я не обязан носить пульт, ведь так? Я искренне вздохнул. - Весьма тонкая грань, намэ, и проводите её вы. Только вы. - Как вы сказали, я - намэ. И моя обязанность проводить грани, хочу я этого или нет. Как и вы, я не знаю, почему был выбран. Впрочем, об этом я не хочу говорить. Я сидел неподвижно. Мне как-то и не пришло в голову, что Ларэ действительно не подходит на роль намэ и не хочет им быть, а ведь это было ясно почти с самого начала. И в следующий миг я вспомнил самую первую нашу встречу, а потом прощание с Толосой. - Вы станете замечательным намэ, все люди видят это. - Как и вы – замечательный аран-тал. Но разве это делает кого-то из нас счастливее? Он закусил губу и потянулся за стаканом. Сделав глоток, довольно зажмурился, так что от глаз во все стороны разбежались морщинки. - С мятой… Очень люблю мяту, - сказал он и неожиданно повеселел. - Хватит говорить, аран-тал. Я хотел попросить вас посидеть со мной до утра, раз уж вы не спите. Но теперь передумал. Ложитесь и спите. Это мой приказ как намэ. А завтра утром… нам надо будет чуточку отклониться от курса.