Вечный Рим

На шестнадцатый день путешествия в воздухе отчётливо запахло озоном. Авель, успокоенный будничностью путешествия, в котором один день, сменяя другой, приносил лишь ещё чуточку солёных брызг в лицо да новую порцию безвкусного вяленого мяса, дремал в каюте. Вендер по своей привычке как раз стоял на шканцах и вглядывался в удаляющийся горизонт, который теперь, ко всему прочему, затянуло дымкой. Небо всё время оставалось мрачным и тусклым, как мысли энтари. Когда Хайн уже собирался было спуститься в каюту, к нему приблизился капитан Атаро и, положив руку на его лежащую на бортике кормы кисть, заставил энтари остаться на месте. - Командор, - Вендер приподнял бровь, услышав обращение, от которого успел порядком отвыкнуть, - у нас кончается вода. Нужно высадиться на берег и пополнить припасы. Вендер кивнул. - Полагаю, вы видите где-то здесь берег? – спросил он. Агаро прокашлялся. - Довольно трудно держать курс в такую погоду. Я ведь предупреждал вас, это плавание – плохая идея. - Если берега нет, что вы хотите от меня? Агаро пожал плечами. - Собственно, я просто предупреждаю вас – ещё пара дней, и матросы взбунтуются. И прежде всего гнев их будет направлен на вас. - Превосходно, - лицо Вендера стало ещё чуточку мрачнее. Он высвободил свои пальцы из хватки капитана и пошёл прочь. *** Вендер спустился в каюту и остановился на пороге, рассматривая лицо спящего эдайн. Губы его лишь едва заметно дёргались, сон убийцы был спокоен. Вендер закрыл за собой дверь и сел на краешек кровати. Он не собирался будить спутника, но тот открыл глаза, даже во сне почувствовав приближение энтари. Вендер отвернулся. Они не разговаривали уже несколько дней. Авель попытался встать, но Вендер положил руку ему на грудь и уложил обратно. - Я не хотел тебя будить. - Уже поздно, - ответил эдайн. Вендер поднялся и пересел в кресло у очага. Движением пальцев он разжёг огонь в камине, но дров было мало, и в мокром морском воздухе они еле тлели. Авель всё-таки встал. Он разлил в две кружки ром и одну протянул Хайну. - Спасибо, - сказал тот еле слышно и прикрыл глаза. - Я подумал, что ты замёрз. Авель сел в соседнее кресло и стал смотреть на едва тлеющие угли. Вендер глотнул и поморщился. - Пей, - сказал Авель, не глядя на него, - вина всё равно нет. Вендер послушно осушил кружку одним залпом и поставил на пол. Посмотрел на убийцу. - Я должен извиниться. Авель дёрнулся, но, взяв себя в руки, посмотрел на него. - Я тебе нагрубил, – он поднял в воздух руку, увидев, что Авель собирается его перебить, - только не начинай эту песню - «ты господин, я тебе принадлежу». Придумай что-то новенькое. Авель закрыл рот и опустил глаза. После паузы он всё же заговорил: - Вообще-то, я думаю, что ты прав. Никто – ни энтари, ни эдайн, не стал бы терпеть меня так долго. После того, что мы видели в Александрии, глупо сводить всё к генетике… к происхождению. Мой народ оказался не тем, что я ожидал. А ты оказался именно таким, каким мне казался. Вендер усмехнулся, и, заметив это, Авель кивнул. - Именно… твоя маска слишком хороша. Я почти поверил в то, что ты из лавы и камня. Вендер отвернулся и посмотрел в огонь. Отблески углей наполняли его зрачки нездешними отсветами. Авель тоже посмотрел в огонь. - Я смотрел, как ты спишь. И вспомнил, почему не убил тебя в ту, самую первую ночь. - Ты бы не смог, - сказал Вендер равнодушно. Воздух колыхнулся, будто на секунду кто-то открыл ставни, и спустя полсекунды Вендер почувствовал, как ледяное лезвие прорвало кожу чуть ниже его левого уха. - О нет. Я бы смог, – услышал он голос совсем рядом. Лезвие исчезло раньше, едва он успел осознать, что произошло. Авель внезапно оказался на коленях на полу перед ним, и на ноже в его руках блестела свежая кровь. Вендер поднял пальцы и коснулся шеи – на его пальцах тоже оказалась красная жидкость. - Я тебя не боюсь, - сказал Авель, - не боюсь так, как боятся другие. Для меня имя Хайн было лишь меткой смерти. Мне назвали имя – как десятки раз называл имена ты. И мне было всё равно. Но в ту ночь я был слаб и слегка задремал. Когда я проснулся, виски мне сжимала боль – миньон Флавия торопил меня. Я увидел тебя спящим. Твои губы слегка приоткрылись. Веки дрожали. Ты вёл с кем-то вечный и бессмысленный спор. Не было ничего легче, чем убить тебя тогда. Но я видел другого Вендера. Не командора. Не любовника императрицы. Не последнего из дома Хайн. Авель поднял руку и пальцами провёл по щеке Вендера. - Даже не того всетерпеливого Хайна, который обещает вечно ждать, пока я смогу простить его несуществующие грехи, - Вендер прижал к щеке его руку и закрыл глаза, желая и боясь увидеть жалость на рано постаревшем лице. Но Авель приблизился к нему так близко, что он мог чувствовать его дыхание на своих губах, - тогда всё решилось. Я стал твоим. С того дня я готов был собакой свернуться у ножек твоей кровати и охранять тебя. Не спать по многу дней, оберегая твой сон. Следовать любому твоему приказу, подчиняться мановению руки. Он перевёл дыхание и опустил подбородок на колени энтари. Тот всё ещё сидел с закрытыми глазами, откинувшись на подголовник кресла. - Десятки раз я говорил тебе – тебе не нужно было ждать. Тебе не нужно было щадить меня. Я готов был отдать тебе всё. Ты не верил мне. - Я бы ранил тебя. - Вендер, я – катар-талах. Меня учили терпеть любую боль. Вендер открыл глаза и, посмотрев на него, слабо улыбнулся. - Но ты не видел своих глаз. Авель покачал головой. - Ты - патриций Вечного Рима, - сказал он, - разве тебя можно остановить взглядом? Вендер пожал плечами. Авель снова покачал головой. - Это ты скрываешь, Хайн? Оружие, лошади, кутежи, пытки… ты так хочешь, чтобы в это поверили. Со мной ты другой – но ведь это лишь новая маска. Первый раз за три года ты был со мной настоящим. И теперь пришёл извиниться за это, - Авель усмехнулся, - энтари, ты видел уже слишком много настоящего меня, чтобы сожалеть о двух минутах честности. Вендер открыл глаза, но взгляд его смотрел мимо эдайн. - Настоящий Вендер Хайн… - он усмехнулся в ответ, - думаешь, я сам с ним знаком? Он не заходил ко мне уже так давно. Я мог бы быть любым – кого ожидают увидеть императрица, император, патриции, эдайн… люди так просты. Достаточно посмотреть на женщину пару минут – и ты увидишь, каков её идеал. С мужчинами ещё проще – у них идеал один на всех. Железная воля и твёрдая рука. О чём бы они ни мечтали, все они, в конечном счёте, преклоняют колено перед патрицием Хайн. Ты знаешь, каков дар нашего дома? Самые простые из его проявлений. Авель кивнул. - Дар Плутона – аура смерти. - Хайн не может быть мягким. Хайн не может быть уступчивым. Есть Цианы или Гельвецио – их путь переговоры и лобызания. Но если бы я и хотел, я не мог бы быть таким. Я Хайн. И каким-бы ни был этот незнакомый мне Вендер Хайн, он должен быть под стать своей силе – или умереть. Вендер опустил взгляд на Авеля. Тот смотрел на него в упор и внимательно слушал. - Вендер Хайн любил женщин – это правда. Вряд ли есть хоть одна красивая или богатая аристократка в Риме, которая не побывала в постели Вендера Хайна, – Вендер прикрыл глаза, погружаясь в воспоминания. - Все они стали пресными. Вначале каждая была как цветок, не похожий на других. Под конец – как увядший лист осенью, один из многих. Юноши. Об этом не говорят, но когда женщины кончились, пришла пора юношей. В основном молодые развратные аристократы. Иногда красивые продажные мальчики, – он открыл глаза и посмотрел на убийцу в упор, - никогда – против воли. И только раз – мужчина, которого можно было бы любить. Только раз – до тебя. Он снова закрыл глаза и продолжал. - Теперь – лошади. Это ложь. Дань моде. Что ещё? Оружие… - Это правда, - сказал Авель за него. Вендер открыл глаза и удивлённо посмотрел на него. - Да, - он усмехнулся, - это правда. - Я видел тебя в твоей оружейной, - ответил Авель на невысказанный вопрос, - не надо обладать проницательностью Арианы, чтобы заметить, что ты становишься похожим на ребёнка в песочнице. Ты был таким счастливым, когда помогал мне выбрать снаряжение. Счастливым… и одиноким. Вендер отвёл взгляд. - А собаки? – спросил Авель, заметив неловкость. - Собаки – работа. Я разбираюсь в них, как и в политике – потому что не имею права не разбираться. Но вот в чём правда, - он помедлил, не решаясь заговорить. Потом всё же продолжил, - мне понравилась живопись эдайн. Авель усмехнулся. - У вас нет настоящих образцов. Вендер кивнул. - Я это понял. Помнишь, в Храме Знаний мы разделились… Авель не заметил, как улыбнулся, и глаза его заблестели. Зато это заметил Вендер. - Я так жалел, что тебя не было со мной… Теперь Авель отвёл взгляд. Он опустил лицо в пропитавшиеся морской солью брызги шёлка на груди энтари. - Ты почти не знал меня, - сказал он. Вендер поднял руку и, обхватив его за талию, притянул ещё ближе к себе. - Я и сейчас знаю немногим больше… - сказал он и опустил лицо в растрепавшиеся после сна волосы эдайн. – Но я знаю, - сказал он то, что пришло ему в голову внезапно, - что люблю этот запах лимона. И эти глаза – голубые, когда ты честен, чёрные как тучи, когда ты скрываешь ярость. Ты так мало говоришь, что я научился читать твои мысли по этим едва заметным переменам. И признайся, неплохо научился? Авель покачал головой. - Бесполезное умение. Если бы я знал, что ты хочешь их знать, тебе не пришлось бы гадать. - Ты мог бы догадаться. Авель отстранился и пожал плечами. - Я твой раб, Вендер Хайн. Ты можешь желать моё тело. Я могу быть предан тебе до кончиков волос. Но мысли и чувства… они только мои. Вендер почувствовал, как против воли сжимаются пальцы на спине убийцы. - Ты – мой побратим. Мой любимый. Моя правая рука. Тебе мало? Авель покачал головой. - Если ты говоришь правду – давай перестанем гадать. Давай будем честны. Вендер привлёк к себе убийцу и осторожно прикоснулся губами к его губам. - Я бы хотел. - Я тоже.