Вечный Рим

Рим пах гарью, копотью и палёной кожей. Авель из-под опущенного капюшона наблюдал за Вендером. Патриций ехал на полкорпуса лошади впереди. Он опустил капюшон на плечи, будто бы демонстрируя прохожим своё возвращение. Однако горожане были слишком заняты собственными проблемами – расхищенным скарбом, шайками хулиганов, примостившимися чуть ли не в каждой подворотне, горящими сараями и сеновалами. Только раз на лице Хайна мелькнула тень эмоций – когда они въезжали в полуразрушенную триумфальную арку. Всё остальное время он молча и равнодушно взирал на изувеченный город, и языки пламени отражались в его глазах, как в зеркале. Несколько раз они видели уличные стычки – но в темноте даже катар-талах не мог разобрать, кто с кем дрался. Нападающие и защищающиеся были одинаково оборваны, одежда их если и носила когда-то знаки отличий, то теперь от них не осталось и следа. Они миновали торговый и ремесленный кварталы. На распутье главной площади Вендер на секунду остановился и огляделся. В прорехах арок под ободами рассыпающихся колон арены мелькали отблески огней. Двери храма Юпитера были плотно заперты, и на ступенях стояли, сидели, а кое-где просто лежали оборванные беженцы всех национальностей. Летний дворец императора, некогда стоявший напротив храма, лежал в руинах. Окинув внимательным взглядом всю площадь, Вендер повернул коня к воротам, перекрывавшим вход в квартал роз. Двое стражников тут же преградили ему дорогу. Увидев блестящую сталь, фризский скакун встал на дыбы и яростно заржал. Вендер уверенной рукой удержал поводья, а вот стражники с трудом выдержали напор – один из них отступил на шаг назад, но пики не убрал. - С дороги, - рыкнул Вендер, и Авель увидел, как волны страха, исходившие от энтари, пригнули солдат к земле. Они поспешно опустили оружие, и Хайн продолжил свой путь как ни в чём не бывало. Уже проезжая мимо ворот, он услышал за спиной два голоса: - Ты что, сдурел энтари останавливать? - А кто это был? - Да чёрт его знает. Но кажется, Вендер Хайн. *** Больше Авель не услышал от энтари ни слова. Добравшись до чугунной решётки, он толкнул ворота, и они бесшумно распахнулись. Когда же оба въехали в сад, Вендер развернулся и прочитал короткое заклятье. Створки закрылись и замерцали тусклым фиолетовым светом. Он сам спешился и отвёл жеребца на конюшню. Авель следовал за ним. Здесь оставались остатки подмокшей соломы. Ни одного скакуна из коллекции патриция в стойлах не было. По-прежнему не говоря ни слова, энтари привязал обеих лошадей, положил им сена и вышел прочь. Авель осмотрелся, пытаясь обнаружить следы пребывания человека, но, похоже, конюшня была покинута уже давно. Он тоже вышел. Двери особняка были плотно закрыты и заперты на ключ. То ли мародёры побоялись забраться в усадьбу патриция, то ли квартал всё же неплохо охранялся. Ключа у Вендера не было. Он оглянулся на убийцу. Не дожидаясь приказа, эдайн подошёл к двери, достал нож и, покопавшись немного в замке, открыл дверь. Петли скрипнули. На путников пахнуло прохладой. Он вошёл внутрь и отошёл в сторону, уступая дорогу патрицию. Здесь было так же пусто, безжизненно и темно. Вендер, явно пребывавший в некоем подобии транса, не стал искать ни свечи, ни огниво, а лишь щёлкнул пальцами. Над головой его запылал ровный светящийся шар бордового цвета. Авель осмотрел прихожую. Ничего не изменилось. Только завитушки резных комодов покрылись толстым слоем пыли, а зеркала – паутиной. Вендер прошёл вверх по лестнице и свернул налево, к своей спальне. Авель остановился на балкончике, соединявшем проход между господской частью и комнатами слуг. Он вспомнил, как впервые оказался здесь. Как, едва оправившись от раны, первый раз шёл по этому коридору. Как в дни, когда он был не нужен патрицию, сидел в одиночестве в своей маленькой каморке, которая тогда казалась ему новой темницей. Уже у самой спальни Вендер повернулся и вопросительно посмотрел на убийцу. - Вот мы и дома, господин, - сказал эдайн. - Наверное, мне нужно зайти к себе. Энтари повернулся и шагнул к нему. В неверном свете магического пламени он вгляделся в лицо спутника, но ничего не смог разобрать. - Только недолго, - сказал он, и в эту секунду Авелю показалось, что энтари боится оставаться один. Эдайн нерешительно приблизил лицо вплотную к лицу энтари и коснулся его губ лёгким поцелуем. В ту же секунду дрожащие пальцы энтари впились в его плечи. Их губы снова встретились, но в поцелуе Вендера не было ни нерешительности, ни нежности. Он будто силился утолить жажду сладким вином. Это продолжалось несколько минут. Наконец, Авель осторожно отстранился. Ему пришло в голову, что делать в этой пустой комнатушке ему совершенно нечего, и если Вендер желает видеть его при себе – то он вправе требовать этого как господин и рассчитывать на это как друг. Но, в то же время, он чувствовал, что самому ему нужна передышка, чтобы осознать всё увиденное. Хотя бы пара минут одиночества, прежде чем придётся давать ответы на непростые вопросы энтари. - Я приду, - сказал он почти просительно и, торопливо развернувшись, пошёл направо. *** Его дверь была открыта – да у неё никогда и не было замка. Авель вошёл и постоял несколько секунд, привыкая к полумраку – единственным светом были языки пламени, трепетавшие за окнами. Он провёл рукой по застеленной постели и осторожно засунул пальцы под подушку – нож, который дали ему приспешники Флавия, всё ещё лежал там. Он не любил его и не нуждался в нём, но предпочитал хранить под рукой. Внезапно что-то заставило его замереть. Авель остановился и задержал дыхание – но тишина не наступила. В комнате был кто-то ещё. Гулко билось чьё-то второе сердце. Он осторожно шагнул, будто бы к двери, но вместо того, чтобы взяться за ручку ,молниеносно наклонился и, дёрнув за то, что попалось – это оказался ворот чёрной шёлковой рубахи – потянул чужака на себя. Перебирая в воздухе ногами, одетыми в сапоги с господского колена, одетый в такой же неродной ему камзол и бархатные штаны зелёного цвета, перед ним трепыхался очень молодой эдайн. Авель поднёс его ближе к свету, всё ещё надеясь увидеть лицо кого-то из слуг – но мальчик был ему незнаком. Он то и дело слабо попискивал, и Авель, спохватившись, чуть ослабил хвату. - Ты кто? – спросил он. Мальчишка не ответил, но Авель заметил, что он скосил взгляд вбок. «Не дурак», - подумал убийца и усмехнулся сомкнутыми губами, но в следующую секунду зрачки мальчика слабо блеснули. Авель отбросил незваного гостя в сторону и развернулся, но было уже поздно – лезвие сабли с красивым старинным эфесом – наверняка, из оружейной Хайна – упиралось ему в подбородок. - Отпусти её, - услышал он голос немолодого светловолосого эдайн, стоявшего перед ним. Авель скосил глаза – места для боя не было. Для замаха саблей, впрочем, тоже. - Вендер! – крикнул он во весь голос. Эдайн, стоявший перед ним, чертыхнулся. Он попытался замахнуться для удара, но попал локтем в стену, и удар вышел слабым – Авель легко принял его на плетёный кожаный рукав. Нападающий отступил на шаг назад, и, пользуясь его замешательством, Авель подтолкнул его ещё дальше, в коридор, откуда уже слышался топот ног энтари. Он выбил из рук пришельца рапиру, согнул запястье и, поймав выскользнувший из рукава нож, приставил его к горлу противника. - Нет! – услышал он высокий голос за спиной. Второй эдайн – как теперь догадался Авель, это была девушка – набросился на него со спины, слабыми руками пытаясь за куртку оттащить его от поверженного мужчины. Хайн уже был достаточно близко. Он просто сгрёб девчонку в охапку и, подняв в воздух, оттащил в сторону. - Я же просил не приводить домой друзей, - сказал он, глядя на Авеля смеющимися глазами. Убийца вздохнул, не почтив его ответом. - А ну тихо, - прикрикнул энтари на бьющуюся в его руках девчонку. - Мы пришли первые! - выкрикнула она. Вендер перевёл на неё взгляд, в котором всё ещё искрился смех. - Ещё и в моей рубашке. Вот же наглость. Второй эдайн, стараясь не двигаться, посмотрел на него. Он, кажется, начинал понимать. - Врёшь, - сказал он. - Это дом патриция Хайна. Он был пуст, поэтому мы взяли вещи. - Авель, поговори с ним. Мы друг друга не понимаем. Авель слегка усилил нажим ножа, заставляя пленника обратить на себя внимание. Тот и правда обернулся. - Вот что. Сейчас я опущу нож. Ты успокоишь подругу. И мы все вместе пройдём в гостиную. И без шуток – как видишь, у вас тут шансов нет. Я бы вас отпустил, но мой господин вряд ли на это согласится. И, кстати, его зовут Вендер Хайн. *** - Вендер Хайн мёртв, - сообщил светловолосый. Они уже сидели в гостиной напротив камина. Вендер наклонился, упёрся локтями о колени и мрачно смотрел на незваных гостей. - Для мертвеца я чувствую себя очень неплохо, - сказал он. - Вендер Хайн был убит во время первого восстания, в Александрии. - Весьма вольное допущение. Оба замолчали, глядя друг на друга мрачными, как небо над Римом, глазами. - Как вас зовут? – спросил Авель, прерывая молчание. Эдайн медленно обернулся к нему. - Моё имя – Эрайэ Талиан. Моего спутника зовут… - он заколебался. - Ты уже проговорился, что это девушка. Талиан недовольно поджал губы. Его подруга подскочила, глаза её яростно метались из стороны в сторону. Авель тоже встал, готовый схватить её в случае любой нелепой выходки – девушка явно была способна на что угодно. - Мы не причиним вам вреда, если вы не причините вреда нам, - сказал катар-талах и, видя недоверие на лице Эрайе, взгляд которого метался от эдайн к энтари, он обернулся к патрицию и добавил. - Правда, Вендер? Вендер выглядел хмурым, но неожиданная встреча явно развеяла его тягостные думы. - Во-первых, было бы неплохо, если бы в компании ты называл меня господин Хайн, – заметив, что глаза убийцы темнеют, он добавил почти просительно, - Вендером меня не называл даже император. Вендер вздохнул. - Что касается этой парочки – они забрались в мой дом и, похоже, разорили мои запасы – я не нашёл ни одной бутылки вина. Хорошо покопались в моих шкафах, - он кивнул на дорогие камзолы обоих, в которых Авель теперь легко узнал старую одежду Хайна, - да к тому же ещё добрались до моей оружейной. Не уверен, что разделяю твои гуманистические настроения. По мне, так их надо высечь и вышвырнуть на улицу. - Вендер, - сказал Авель мрачнея на глазах, - ты не прав. - Мы взяли только самое необходимое, - перебил его Эрайе. – Глупо было бы шляться по городу в набедренных повязках, когда из каждой подворотни на тебя могут броситься с ножом. Тем более Дирке… - он запнулся, но поняв, что уже поздно, продолжил, - Дирке нужна была мужская одежда. Девушка эдайн сейчас лакомая добыча для каждого, у кого есть нож. Любой дурак может сцапать её и в лучшем случае продать энтари – или эдайн. - Или эдайн? – переспросил Вендер. Эрайэ недоумённо посмотрел на него. - Полагаю, он о повстанцах, – заметил Авель. - Революционная армия Ларэ Савена. Они вербуют всех, кто может держать оружие – но девушек просто не спрашивают. Им нужны все, кто может вынашивать детей. Вендер недоумённо посмотрел на Авеля. - Да, - сказал Авель, - у тебя не было времени рассмотреть, а я заметил, что все девушки в крепости беременны. Храмы разрушены. Эдайн не могут воспроизводить потомство так, как это было раньше. Наш народ был немногочисленен, теперь он стал ещё меньше. К концу восстания нас может остаться несколько сотен. Даже если мы победим, мы будем обречены. Дирка, усевшаяся было на место, снова вскочила. - А если я не хочу? – спросила она. - Даже энтари не заставляли меня вступать в… - она задрожала и, прежде чем она совладала с собой, Эрайе встал и обнял её сзади. - Девушка не может выбирать партнёров, – сказал он, - по законам общины она должна… заниматься воспроизводством… до тех пор, пока плодородное семя не падёт на её почву. - В этом есть смысл, - заметил Вендер. - Это отвратительно, - выкрикнула Дирка, и Эрайэ поспешил зажать ей рот рукой, пока не началась истерика. - Дирка из талах-ан, - сказал он, глядя в глаза Авелю, - и она попала к энтари, когда ей было три года. Это отразилось на её… воспитании. Но я с ней согласен. Это отвратительно. Авель кивнул. - Поэтому вы ушли из общины? Лицо Эрайэ дрогнуло. - Я старше её, - сказал он, - намного. Я помню Корону Севера до войны. Как и все, я воевал за корону – потому что у меня не было выбора. Но в общине я не нашел того, за что мог бы сражаться. Ради чего стоило бы убивать. - До войны вы не смогли бы быть вместе, - заметил Авель, испытующе глядя на Эрайе. - До войны у нашей жизни был другой смысл. Кроме того… – он крепче сжал девушку в объятиях, - в отличии от них, мне нужно не … как ты сказал… воспроизводство. Авель кивнул. Вендер сухо прокашлялся, привлекая к себе внимание. Все взгляды обратились на него. - Если уж вы настроены устроить вечер воспоминаний, то мне интересно было бы послушать, что происходит в городе. Эрайэ отвернулся и посмотрел на Авеля. - Как я понял, вы тоже были в общине. Ты собираешься выдать нас? Авель покачал головой. - Не думаю, что меня там ждут. И не думаю, что Вендер… - он скосил глаза на энтари и кисло улыбнулся, - господин Хайн всерьёз собирается осуществить сказанное им. Однако, если вы хотите здесь остаться, вам придётся убедить его. Эрайэ перевёл взгляд на энтари. Губы его дёргались, как будто он хотел что-то сказать, но он молчал. - Нам больше некуда идти, - сказала за него Дирка, высвобождаясь из рук друга, – снаружи ад… - Не унижайся, Дир, - прервал её Талиан. - Мы пришли сюда, когда думали, что дом пуст. Но… господин Хайн, - яд в его голосе мог бы отравить корову, - прав. Наши беды не повод опускаться до воровства. Мы вернём всё, что взяли, и уйдём. Хайн хрустнул пальцами и потёр шею. - Дело ваше. Но, как ты верно заметил, без оружия вы погибнете. Я бы не стал ради собственной гордости гробить ещё и того, кого люблю. Он помолчал, наблюдая за борьбой эмоций на лице Талиана. - Вендер, пожалуйста, - тихо сказал Авель. Хайн резко обернулся к нему. - Надеюсь, ты не думаешь, что я ещё раз пойду у тебя на поводу ради парочки несчастных эдайн, которые потом меня же смешают с дерьмом? Авель замолчал и сжал зубы. Он подождал, пока Талиан и Дирка в цвете представят себе перспективы выживания на улицах Рима, и продолжил: - Вы можете остаться, но при условии, что будете отрабатывать хлеб и крышу над головой. Глаза Эрайэ вспыхнули. Он отпустил Дирку и скинул с плеч камзол. - Подожди, Эр, - Дирка положила руку ему на грудь. - Что мы должны будем делать? - Всё. Как видите, у меня не осталось слуг. Глаза Дирки вспыхнули следом, и она сжала ворот рубашки на груди. Авель вздохнул и поднял руку перед собой в упреждающем жесте. - Он имеет в виду, что не умеет готовить, стирать и завязывать шнурки. И ему нужен кто-то, кто будет делать это за него. Сомневаюсь, что его интересует ваша личная жизнь и свобода. Я прав? – он обернулся к энтари, и Вендер кивнул. - Взамен я гарантирую вам безопасность в пределах этого поместья. И возможность уйти из него в любой момент, – добавил энтари. Было видно, что Дирка и Талиан колеблются. Наконец, Эрайе посмотрел на Авеля и спросил: - Он бил тебя? Авель вздрогнул от откровенности этого вопроса - и от воспоминания о том, что хотел бы забыть. Он открыл рот, чтобы ответить. Он мог бы многое рассказать о Вендере… о том, что тот давал ему больше, чем мог бы дать любой господин. Но вопрос был прост и прям. И Авель был уверен, что Эрайе почувствует ложь. - Один раз, - сказал он, - и тому была причина. Он старался не смотреть на Вендера, зато Эрайэ и Дирка обратили на патриция взгляды, полные ненависти. - Ты разбил старинную вазу? – язвительно спросила девушка. - Я убил его сестру. Дирка замолчала. - Опять оказаться в услужении энтари, - бросил Эрайэ. - Или прятаться по подвалам и дрожать от страха, - Дирка не обернулась, она говорила, глядя в пустоту перед собой. - Я хочу остаться, Эр. Я устала. Я хочу есть. Я хочу спать на кровати. Эрайэ отвернулся от неё, желваки гуляли по его лицу. Наконец он поднял глаза на Хайна. - Мы остаёмся и будем работать, но мы не будем твоими рабами. Если ты сделаешь что-то, что сделает Дирку несчастной, обидишь её или нагрубишь ей – мы уйдём. Вендер отвернулся к Авелю и поднял брови. - Авель… Тот лишь пожал плечами. - Решай сам. Рабами они больше не будут – никогда.