Вечный Рим

Вендер подошёл вплотную к неподвижному телу и тоже пощупал запястье. - Патриций или не патриций, но он жив. Хайн наклонился, разглядывая исхудавшее лицо. Снял с пояса кинжал и разрезал остатки камзола – тело Санта покрывали следы ожогов, но свежих кровоподтёков не было. - Похоже, про него давно забыли, - добавил он. Авель подошёл следом. В полумраке его лицо казалось особенно бледным. - Что делал четвёртый патриций в доме Валентайн? И зачем тебе понадобилась эта служанка? – Антарио выжидающе смотрел на императора. Вендер достал из кармана шёлковый платок и вытер руки, которыми только что ощупывал шею Санта. - Мне насвистели, что Валентайны замешаны в заговоре. Как видишь, это подтвердилось. - Ты как-то связан с убийством Вертрона? – Антарио продолжал пристально смотреть на императора. - Может быть, - согласился Вендер, - и служанка мне всё ещё нужна. - Хайн, - Антарио сложил руки на груди, - я ведь пытаюсь спасти твою задницу, – он заметил искринку, промелькнувшую в глазах императора, - прости, твою императорскую задницу. Может, расскажешь мне, откуда информация и что произошло? Вендер усмехнулся и покачал головой. - Честное слово, командор, было бы что рассказывать – рассказал бы. Продолжай искать. Санту выделите покои, обеспечьте уход и охрану. Он всё-таки патриций Вечного Рима. Посетителей к нему не пускать, если придёт в себя – позвать меня. Если захочет кому-то написать – дайте бумагу и чернила, письмо, естественно, мне. О его возвращении пока никто знать не должен. Бросив последний взгляд на истощённое тело, Хайн отвернулся и пошёл к лестнице. *** Сант пришёл в себя лишь на третий день. Вендер стоял в гостевой спальне, облокотившись о стену, и следил, как медленно путешествует по шёлковым обоям взгляд больного. За тот десяток минут, что Хайн провёл в комнате, его старый враг ни разу не шевельнулся, лишь вот так вот чертил глазами круги. Его истерзанный вид вызывал странную смесь чувств – от злорадства до жалости - и даже странного сочувствия. Прежние дрязги казались такими мелкими сейчас, когда сам он не раз побывал в плену и испытал боль. Что они делили когда-то, в сияющем Вечном Риме, где у каждого были почитание и деньги, и не было проблем? Хайн не помнил. Но враг оставался врагом. Этого не стоило забывать. Стук в дверь за спиной оторвал его от задумчивого созерцания. Вендер тихонько приоткрыл дверь и, заметив в темноте коридора контур знакомого лица, жестом предложил войти. Авель шагнул внутрь и остановился рядом с ним. - Я подумал, тебе стоит послушать, - сказал Хайн, и Авель благодарно кивнул. – Правда, - добавил энтари, - он не очень-то разговорчив. Со стороны постели послышался сдавленный смешок, и оба посмотрели на Санта. Кажется, новый посетитель слегка развеял меланхолию последнего. - А я думал, это у тебя ненадолго, Хайн. Первые слова за долгое долгое время. Голос Санта звучал хрипло, и он сам удивился, услышав этот звук. Взгляды энтари встретились. Хайн смотрел изучающее, Сант – упрямо. - Он думает, ты будешь его допрашивать, - сказал Авель тихо, и ответом ему стал ещё один смешок. - А что, нет? – в голосе плескалась злоба. Авель понял, что только эта злоба и удерживает патриция наплаву. Слишком знакомой она была. - Может, и буду, - согласился Хайн, продолжая буравить патриция взглядом. Авель опустил руку на плечо своего энтари и тихо сказал: - Не начинай. Вендер перехватил руку, крепко сжал пальцы, но промолчал. Авель шагнул вперёд. - Ты знаешь, где находишься? – спросил он. - Надо думать, грёбаный особняк Хайн? Авель бросил на Вендера косой взгляд. - А где ты находился последние три года? Сант не отвечал. На лице его отразилась задумчивость. - Только не говори, что у меня в особняке, - прервал его размышления император. - Нет, - медленно сказал Сант, - у тебя никогда не было столько слуг. Но зачем вы спрашиваете? - Наверно, Сайэрэ пытается понять, не свихнулся ли ты. Сант медленно перевёл взгляд на эдайн. Только сейчас он заметил, что спутник Хайна выглядит довольно странно для эдайн. - Три года, - произнёс он медленно, - я что-то пропустил? - Совсем чуть-чуть, - заметил Вендер, но Авель крепче сжал руку у него на плече. - Ты был у Валентайна. Ты об этом знаешь? Сант явно начинал приходить в себя. - Какого чёрта меня допрашивает твой слуга? – заявил он брезгливо. Вендер почувствовал, как дрогнули сжимавшие его плечо пальцы. Его собственная рука легла на спину эдайн, мерно поглаживая и успокаивая. - Пока ты в моём доме, ты будешь отвечать на все его вопросы, неблагодарная скотина, - сообщил энтари, - особенно, если не хочешь, чтобы я допросил тебя в своём стиле. - Неужели ты думаешь, что меня ещё можно чем-то напугать? – он фыркнул, но от взгляда Вендера не укрылось, что он плотнее вжался в спинку кровати. - Ты, как видишь, пока не в тюрьме. Но положение у тебя чертовски неудачное. Если я захочу, ты никогда не выйдешь из этой комнаты. И поверь, сопротивляться смысла нет. - Да пошёл ты, - устало огрызнулся Сант и прикрыл глаза, - я её не отдам. Авель усмехнулся. - Вы все так помешаны на своих рунах. Будто в мире нет ничего ценнее. Сант приоткрыл один глаз. - Что вам нужно? – спросил он. - Мы хотим знать, что произошло в доме Валентайн. Как и когда ты попал туда, чего они хотели от тебя. Почему перестали пытать. Глаза Санта сверкнули. - А не пойти ли… - Сант! – резко оборвал его Хайн. - Я начинаю уставать. А ведь мы могли бы договориться. Сант некоторое время переводил взгляд с одного посетителя на другого. - И что я получу? - Жизнь. Остальное будет зависеть от того, что ты скажешь. Сант отвернулся к окну, задёрнутому тёмными бархатными портьерами. - Ладно, - сказал он, - но я не знаю «когда». Я даже не знал, что прошло три года. - Продолжай. - Последнее, что я помню - зимний вечер. Снег. Похороны Императора. Нет, кажется нет. Ещё помню лицо Арианы… - Сант резко развернулся, - где она? - С ней всё в порядке, - ответил Авель. Поколебавшись, Сант продолжил: - И поминки… смутно… все были возбуждены. Все хотели знать, кто станет следующим… но ещё не остыло тело императора, как пришла новая весть – Элена Гельвецио мертва. Я был пьян. Не помню эту часть. Следующее, что помню – темнота. Каменное ложе. Подвал. Несколько часов тишины и размышлений. Точнее – попыток вспомнить, какого лемура произошло накануне. Потом зашёл Валентайн… Проклятый заморыш, Хайн, как могло случиться, что он стал патрицием? Помнишь, мы гоняли его, как зайца на охоте? В нём от энтари половина, а по виду нет и четверти. Маленькая шлюшка и сын шлюшки. Но пережил всех и получил то, чего хотел. И тут же решил, что может управлять настоящими энтари, – Сант злобно усмехнулся, - эта его аура… вызывала только смех. А он бесился как… как хорёк. Принёс щипцы, факелы, ещё какие-то железки… - Сант поёжился, - конечно, он хотел руну. Если вообще хотел чего-то. Мне показалось, что его просто забавляет моя боль. О, он припомнил мне всё наше счастливое детство. А я объяснил ему, что ждёт его дальше. Но наши беседы длились недолго… не знаю… десятую часть того времени, что я провёл в этом подвале, может быть. А потом всё закончилось. Просто и сразу. Ко мне перестали приходить. Приносили еду, но как-то нечасто, и всё больше полную дрянь. И только в последние дни… недели? Обо мне будто вспомнили. По-крайней мере, еда стала лучше. Но я уже был так обессилен, что едва ли мог бежать. Он откинулся на подушки, глядя перед собой. Вендер крепче обнял Авеля, чувствуя, как по телу эдайн пробегают волны дрожи. Он прижал его спиной к груди и замер, не обращая внимания на энтари, сидевшего перед ним. Положил голову на плечо убийцы и стал ждать. - Всё хорошо, - услышал он через какое-то время, но только сильнее сжал объятия. - Тавио Валентайн мёртв, - сказал Вендер ровно, но так, что голос его заполнил всё пространство комнаты. – Даже если его призрак то и дело выглядывает с того света и передаёт нам привет. Авель опустил лицо, стараясь не смотреть ни на кого из энтари. - Да, - тихо сказал он. Вендер посмотрел на Санта и встретил ошарашенный взгляд чёрных глаз. - Тавио Валентайн – мёртв… - повторил тот медленно, - Клавдий Цезарь – мёртв. И Ада Гельвецио – мертва. Хайн, а кто теперь император? *** Хайн отпустил Авеля и осторожно положил руку на рукоять кнута. Впрочем, в случае чего пространства для удара было немного. - Долго же до тебя доходило. С минуту они молча смотрели друг на друга. Потом Сант обмяк. - Плевать, - сказал он, - хочу домой. Хочу очищенного винограда и самую красивую гетеру в Риме. Хочешь быть главным украшением на всех празднествах – валяй. А меня отпусти. Вендер молчал. Сант открыл глаза и посмотрел на него. - Ну что тебе надо? – он бы вскочил с постели, если бы ему хватило сил. - Кровью расписаться? Поклясться на мече? Ты представляешь, где я и где порфира? Вендер всё ещё молчал. - Тебе принесут винограда, - сказал он через некоторое время. Развернулся и, потянув Авеля следом, вышел. *** Не говоря ни слова, они миновали коридор, лестницу и спальню, прошли секретным ходом и остановились только на утёсе, нависающем над морем. Вендер резко развернулся и притянул к себе Авеля, крепко сжимая тонкие плечи. - Ты в порядке? – спросил он, вжимаясь лицом в плечо эдайн. Тот осторожно погладил его по затылку. - Я – да. Ты прав, Валентайн мёртв. Я убил его. Я его, а не он меня. Не Сант. Я, – он усмехнулся. – Знаешь, это даже… приятно. Спасибо. Вендер поднял голову и, посмотрев в глаза эдайн, грустно улыбнулся. - Я надеялся, что тебе понравится. - Да. Это первая смерть, которая мне понравилась. Он отвернулся, глядя на бесконечный простор океана. Затем опять посмотрел на Хайна. - Что будет с Сантом? Вендер опустил руки и отвернулся, тоже глядя на море. - Он останется под стражей. - Тебе не кажется, что он… ни в чём, в общем-то, не виноват? - Это не имеет значения. - Тебе не жаль его? Вендер обернулся и на лице его играла усмешка. - Слышал, что он сказал сейчас? - Он много говорил. - Про Валентайна. И про охоту. Мне было шестнадцать. Я только что стал патрицием. А Сант ещё не стал, но точно знал, что станет – он-то старший в семье. Это была королевская охота… - Вендер замялся, - тебе бы не понравилось знать, в чём её смысл… А, к чёрту. Она начиналась в Арденском лесу. Нам выпускали рабынь и рабов. В основном германцев – светловолосых, голубоглазых - тогда как раз закончилась западная кампания. Правила просты. Кто сможет пересечь заграждение – свободен. Кто попадёт в руки охотников – сдаётся на их милость. Старшие не любили такие развлечения, а вот молодёжь была почти вся. И Сант, и Тавио, и я… Вендер потёр глаза. - Мы же все довольно похожи, ты заметил? Глаза – само собой, но почти все энтари женились на римлянках, так что нынешний чистокровный энтари - наполовину патриций, наполовину беглец из Аталэнта, это я понимаю уже сейчас. Так и сложилось это представление о чистокровных – хотя крови Аталэнта с каждым годом всё меньше. В общем, тогда, на охоте, я встретил Санта… может, в третий раз… он отлично работал кнутом. И был каким-то… делал быстрее, чем думал. Так что мне захотелось предложить ему пари – и я предложил. Ткнул пальцем на первого попавшегося светловолосого красавчика, умывавшегося у конюшни, и заявил, что поимею его раньше Санта. Хайн прокашлялся и помолчал. - Тавио Валентайн был шестым сыном патриция. По большому счёту Этан Валентайн вполне мог быть уверен, что руну унаследует кто-то из старших пяти, рождённых от разных жён, но, по крайней мере, римлянок с примесью крови энтари. Тавио был таким же лишним в корзине, как и я, только он к тому же был сыном германки. К тому же он был чуть младше нас. И хотя на охоту он прибыл так же, как и мы - как гость, больше он походил на дичь. - Ты выбрал его, - произнёс Сайэрэ, и слова звенели как капли воды, ударяющиеся о камень. - Вообще, мне не было стыдно. Ни тогда, ни потом. Ну, во-первых, кто виноват, что он такой красавчик? Во-вторых, он та ещё паскуда. И в-третьих… - И в-третьих – какая разница, охотиться на германцев или на энтари? И те, и другие люди, но это не важно, верно? Вендер вздохнул и покосился на эдайн. - Я же сказал, тебе вряд ли понравится. - Начал, так продолжай. - Ну… все мы не сразу поняли, что происходит. Когда понял Сант, он расхохотался и пришпорил коня. Я тогда ещё не знал, чем вызван его смех, но ему явно было плевать. Я понял, когда Тавио попался в ловушку. Знаешь, натягиваешь верёвки, жертва наступает на одну, механизм срабатывает, петля затягивается… Если повезёт, то жертва будет дёргаться, попытается сбежать - и попадёт ещё в пару петель. Так и вышло. Он висел распятый на этих верёвках в изорванном голубом камзоле и тяжело дышал… золотые волосы разметались по его лицу, он подвернул ногу, когда бежал, и теперь закусывал губу, чтобы не заскулить от боли… такой беззащитный… – Вендер мечтательно улыбнулся, но, поймав жёсткий взгляд любовника, тут же стал серьёзным, - ловушка была моя, но я был далеко. А Сант, скотина, выплыл из ниоткуда у самой добычи и уже стал его раздевать. Я едва подоспел к началу. Оказавшись рядом, я спешился и подошёл к ним. Германцы воняют как нечищеные жеребцы. А этот пах… хурмой… яблоками… спелыми фруктами. Он сам был похож на этакий золотой фрукт, так и хотелось откусить кусочек. Сант только развёл полы его камзола и разрезал рубашку, а затем положил руки на грудь, ощупывая шёлковистую кожу. Я обошёл жертву сзади. Приподнял невесомые кудри и уткнулся носом в нежную шею. Этот дурманящий аромат… фрукты, вымоченная кожа, табак… не удержавшись, я впился зубами в его бархатистую шкурку и тут же услышал в ответ стон. Я прошёлся руками по его бокам, то и дело сталкиваясь с шершавыми пальцами Санта. Опустил вниз и сжал бугорок на шерстяных штанах. Он весь был мягкий. Волосы, шея, грудь, промежность. Это было так странно и приятно. Как тёплая свежевыпеченная булочка. Я двинул губы чуть в сторону, попробовал на вкус маленькое ушко. Оказалось, что Сант уже стащил с мальчишки штаны. Я заглянул ему через плечо, рассматривая, как двигается моя рука на мягкой плоти. По щеке Тавио текли слёзы, но это казалось ещё более забавным. Я помню, Сант наклонился и подчистил губами влажную дорожку на его левой щеке, а я сделал то же самое с правой. Тавио молчал. Не просил пощады и не кричал. «Так кто же первый?» - спросил у меня Сант, и меня будто бы молния ударила. Я уже и забыл, что это было пари. Быстро расстегнув ремень, пока Сант не успеет заявить свои права, я освободил собственную плоть и резко натянул на себя бёдра Валентайна. Он завопил от боли на весь лес, но криков было столько, что ещё один вряд ли кто-то заметил. Его дырочка оказалась такой узкой и горячей, что я сам ощутил только боль. Наверно, никогда раньше с ним не поступали подобным образом. Я подумал об этом вскользь, меня интересовала только победа, и я не сомневался, что теперь она останется за мной. Сант пришёл в ярость. Конечно, он не осмелился бы ударить меня – потому с размаху влепил оплеуху Валентайну, заставив красивую голову покачнуться на тонкой шее. На губе Тавио показалась кровь, и я услышал тонкий всхлип. Член невыносимо давили горячие стенки, и, продолжая управлять распятым телом за бёдра, я слегка снял его с себя и снова насадил до конца. Новый вскрик раздался в воздухе, и мне стало легче. Посмотрев вниз, я увидел, что там, где мой член обхватывает нежная кожа, розовые складочки уже покрывает кровь. Я задвигался резче и быстрее, не переставая смотреть в чёрные хищные глаза Санта. Не столько удовольствие, сколько власть пьянила меня. Тело Валентайна оставалось безвольным. Он не сопротивлялся, не отстранялся, не двигался навстречу. И, по-своему, это очаровывало – он был абсолютно покорным. Сант срезал верёвки с его сапог и, подхватив под колени, заставил обвить свои бёдра ногами. У самого уха я слышал глубокие всхлипы при каждом своём движении, но ноги Тавио покорно обхватили Санта, и теперь нам приходилось удерживать его на весу. Руки Санта гуляли по груди Тавио, играли с сосками, то нежно поглаживая, то оттягивая и с силой сжимая. Кажется, дичь уже устала стонать и всхлипывать. Тавио повернул ко мне лицо. Он смотрел на меня чистыми ярко-голубыми глазами, полными мольбы. Я увидел, как шевелятся его губы, произнося тихое «Пожалуйста». Он не решился просить у Санта, но почему-то думал, что есть смысл просить у меня. Эта доверчивость заставила меня замереть на секунду, но в следующий миг я почувствовал, как что-то шершавое проникает в облегающий мою плоть проход. Валентайн зажмурился и закричал – протяжно и монотонно, не знаю, от боли или от страха. Пальцы Санта начали шевелиться внутри нежного тела, скользя в крови. Сант не видел этого лица, этих вновь открывшихся, полных отчаяния глаз, этой прокушенной до крови губы. Не знаю, почему я не остановился. Наверно просто потому, что мне нравилось. Я коснулся губами этих алых мягких губ, слизывая капельки крови. Он покорно впускал меня, но мне всё ещё казалось, что я вижу, как его губы движутся в немой мольбе. Он застонал мне в рот, когда второй член присоединился к моему. Это было слишком. Я отвернулся, глядя на Санта. Чёрные глаза оказались совсем рядом, так же близко, как и лицо Валентайна. Что он хотел доказать? Вырвать победу из моих рук? Я вошёл последний раз, наполняя покорное тело своим семенем, и вышел. Сант продолжал вдалбливаться в дрожащее в наших руках существо. Я хотел уйти, но почему-то не смог. Какое-то время я просто стоял так, покрывая поцелуями заплаканное лицо. Мои руки сползли на талию Тавио, прижимая к себе. Затем правая скользнула вниз, меж разведённых бёдер, и я попытался приласкать едва напряжённый член. Он поддавался неохотно, да и мне не доставляло радости касаться незнакомого парня вот так… но мне казалось, я должен сделать хоть что-то, чтобы уменьшить его боль. Сант двигался долго, ему не нравился растянутый мной проход, о чём он тут же сказал. Он постоянно называл Тавио шлюхой, как будто то, что мальчишка не посмел противиться двум более сильным и взрослым парням, делало его более развратным. Мне всё-таки удалось заставить Тавио кончить, и тут же, почувствовав, как сжимается его тело, кончил и Сант. Он резко вышел и обтёр член о внутреннюю сторону бедра мальчишки, а я едва успел отстраниться, когда из открытого входа жертвы на ноги мне хлынула смесь наших жидкостей и его крови. Сант оттолкнул Тавио, оставляя его висеть подвешенным за руки, оделся и, молча оседлав коня, поскакал прочь. Я последний раз посмотрел на Валентайна. Не знаю, как я смог забыть это лицо, облепленное промокшими от пота золотыми прядями. «Пожалуйста, - услышал я слова, впервые произнесённые вслух, - не оставляй меня так. Другие придут». Я достал нож и резким движением срезал путы. Он едва не рухнул на землю, так что я почти случайно успел поймать его за пояс и уложить на землю. Он не смотрел на меня. А мне не хотелось смотреть на него. Тем более, победителя мы так и не нашли. *** Вендер стоял, сложив руки на груди, и смотрел в океан. Он не хотел оборачиваться так же, как и много лет назад. Авель молчал. Обвинять энтари – любого из энтари – в жестокости не имело смысла. Спрашивать, зачем Вендер рассказал эту историю, означало показать, что он хочет знать о Хайне далеко не всё. - Я рассказал потому, - сказал император, почувствовав невысказанный вопрос, - что мне жалко Санта. И было жалко Валентайна тогда. Но я не остановлюсь. Потому что Сант опасен. - Потому что тебе нужна победа, - произнёс Авель, устало опуская веки. - У меня нет выбора. Я не могу проиграть. - Знаешь, а я, кажется, знаю, почему Валентайн стал таким. - Это был всего один день. Люди не меняются за один день. - Это была жизнь, Вендер. Я знаю о его жизни не так уж много, но каждый новый эпизод только подтверждает то, что я понял давно – не он был чудовищем. Рим сделал его таким. Он помолчал. - Но Валентайн мёртв. Ты держишь взаперти другого энтари. И ты делаешь чудовище из него, как сделал из Валентайна. Он так же, как и ты, хочет только свободы, и когда поймёт, что не получит её – озлобится и встанет на сторону твоих врагов. - Или они просто заставят его встать на их сторону. Купят, подговорят… как угодно. - Мне не нравится Сант. Но он такое же порождение Рима, как и все вы. И, может быть, нам нужно попытаться понять и простить, потому что кто-то должен сделать это первым.