Добро пожаловать в Блэри Гроув

Нарушитель её единения стоял у одного из деревьев. Застыл, прислонившись плечом к почерневшему после дождя стволу и скрестив руки на груди. Пронизывающие угольные глаза словно впитали в себя весь густящийся в тенях сумрак старого парка, всю его бархатно-зыбкую темноту — странную, но очаровывающую, — и удивлённый взгляд Вайлет невольно коснулся этой тьмы, прежде чем незнакомец небрежно заметил: — Если будешь вертикально резать — навряд ли кто-то зашьёт. Тем более в этой дыре, где медиков кот наплакал. Она пришла в себя. Несколько прозрачных сонных капель слетели с округлой крыши беседки, разбиваясь о траву, ровно как разбивались и багряные. Её. Проделывающие на бледной коже неровные кровавые дорожки, прежде чем сорваться с запястий. Теперь нужно было сказать что-то, нужно было отправить ко всем чертям этого самоуверенного подростка с безмятежным взглядом, но из её уст вырвалось только неуверенное и быстрое: — Что ты здесь забыл? Он безобидно улыбнулся, игнорируя вопрос. — Если в следующий раз захочешь увечить себя, то тебе следует делать это дома. Общественные парки — не лучшее место для кровопусканий. "Какого..." Ещё несколько капель соскользнули вниз с тёмно-зеленых листьев, а где-то в глубине опустелого парка крикнул ворон, обречённо, словно бы осознав всю горечь своего одиночества. Странный незнакомец сделал несколько шагов назад, не сводя с Вай антрацитово-чёрных глаз, и с улыбкой отступил обратно во мглу. Ушёл. Ещё несколько мгновений Вайлет напряжённо вглядывалась в проёмы между тёмными стволами, но старый парк молчал — только пару раз пахнул в лицо тишиной. Словно никто и не появлялся, если бы не примятая трава у старой липы — следы от бледно-коричневых конверсов, — и по-прежнему чувствующийся в воздухе след невинной улыбки. Нацепив на лицо такое выражение, вполне можно было бы вручить кому-нибудь корзинку маффинов на Рождество. На Рождество, но никак не застав кого-то с испачканным лезвием и кровавыми потёками вдоль рук. Чёртовы подростки. Вайлет подняла кошелёк и соскользнула с холодной скамьи — ботинки коснулись каменных плит беседки с отчётливым стуком. Громко для витавшей здесь непробудной тишины. Несущий запах влаги ветер коснулся лица и всколыхнул тонкие пряди, когда Вай ступила на мокрую траву, податливо пружинящую под её ногами. В Грейстоун Парк было достаточно места, чтобы затеряться — ряды деревьев словно бы уходили в никуда, — но оставаться здесь больше не хотелось. Навряд ли она смогла бы продолжить упиваться одиночеством, зная, что где-то среди пихт и можжевельников прохаживается так беззастенчиво потревоживший её незнакомец. Или, может, уже названивает своим друзьям, рассказывая о приезжей девушке со странностями — тема номер один для пересудов в маленьком городке. "Неважно". Растущие вокруг пихты возвышались величественной громадой. Подрагивали под стылым ветром, молчаливо призывали хрупкую фигурку в цветочном платье остаться под их сенью, но Вай упрямо вышагивала вперёд, пока не добралась до старых ворот. Она знала, что ещё вернётся сюда — странное место очаровало её своей отчуждённостью, — но сейчас наступила пора уходить. Дорогу за пределами парка окутывал сумрак. Грозясь разрастись темнотой, он клубился у обочины, поднимаясь из мрачных оврагов, и тусклый кустарник тревожно колебался от его дымчатых прикосновений. Голые ноги обдавало холодом — ветер приносил его с собой, скользя по безлюдной дороге, — и Вай ёжилась, торопливо ступая вперёд. Ей вдруг показалось, что на мили вокруг не осталось ни единой души: только она, лес и нечто неведомое, скрывающееся среди его безмерных пространств. Непостижимо-холодное, далёкое и зовущее. И что этот город делает с ней? Вайлет невольно подумала о том, что было бы невероятно нелепо заблудиться здесь сейчас, когда ночь вот-вот вступит в свои права, а единственный возможный проводник застал её с лезвием в руках. Она могла бы вернуться и.... Нет, вот ещё чушь, не хватало ещё просить о помощи. Должно быть, тот тип один из категории милых подростков, которые выглядят, как златокудрые ангелки в глазах своих мамочек и при этом тайком пускают по вене, надираясь в грязных подвалах. Слишком часто приходилось такое видеть, чтобы теперь сомневаться. Телефон зазвонил неожиданно, Вайлет нащупала его в небольшом кармашке платья — она даже не помнила, что оставила его там, — и его светящийся экран немного рассеял сумрак, который начал было сгущаться вокруг. На миниатюрном дисплее жизнерадостно улыбалась Вивьен — Вай вспомнился тот пикник в Бостонском пригороде, где они пили молочные коктейли в бумажных стаканчиках, и она со смехом фотографировала родителей, пока Бен пытался забросать её поп-корном. Навряд ли их семья когда-нибудь снова станет такой счастливой, какой была тогда. — Вайлет, ты где? — голос матери казался взволнованным. Ладно, очевидно, она проиграла сама себе насчёт того, что они не заметят её ухода. — Я возвращаюсь к дому, — Вай придержала падающие на лицо волосы рукой. Откуда-то со стороны оврага послышался хруст — кто-то наступил на ветку, — и девушка скосила взгляд в сторону кустарника, который едва заметно подрагивал на фоне чёрного проёма между деревьями. — Поторопись, уже темнеет и мы с отцом беспокоимся. У тебя там всё порядке? Вайлет напряжённо вглядывалась в темноту. — Да, всё в порядке, ма. — Хорошо, тогда мы ждём тебя, — доносящийся из динамика голос казался приглушённым. Словно бы царящая здесь мгла поглощала не только свет, но и звуки. Связь прервалась, но экран телефона ещё несколько мгновений светился в руках Вай, прежде чем та засунула его обратно в карман. Её взгляд скользнул по тусклым листьям. "Ничего там нет". Она помедлила, а потом, развернувшись, уверенно зашагала вперёд по неровной дороге. Мокрый гравий шуршал под ногами, а мрачная вывеска "Workshop is open" на фоне ещё более мрачных засохших деревьев казалась знакомой — значит, ей уже доводилось проходить здесь. И где все люди? Ещё не настолько поздно, чтобы закрываться в своих домах и смотреть шоу Конана. Темнело быстро, и вскоре за сереющей листвой уже не было видно и без того редких домов. Пару раз Вай оборачивалась — гравий шелестел, но явно не под её ногами. "Боже, расслабься, Вай, переезды всегда неслабо действуют на нервы". Но всё же чем больше темнело, тем сильнее ей хотелось ускорить шаг. Заросли жимолости и ирги возникли неожиданно, и Вай быстро скользнула в темнеющий проход между ними. От листьев пахло влагой, а от ворот мокрым железом — приятный запах, если знаешь, что возвращаешься домой. — Ва-айлет! — похоже, Вивьен решила дождаться её снаружи — её нечёткий силуэт виднелся неподалёку от каменного фонтанчика. — Ну наконец-то. Волосы матери пахли вербеной, а объятие было мягким, почти не раздражающим, и девушка невольно подумала, что рада её видеть. — Первый день на новом месте, а ты уже где-то бродишь, — аккуратным движением Вив убрала непослушные пряди с лица дочери. Вайлет скосила взгляд в сторону — листья бузины плавно покачивались в желтоватом свете из окон гостиной. "Нет, мам, я не просто бродила, я делала то, что внешне выглядело, как попытка самоубийства, какой-то парень засёк меня и теперь о нас могут подумать, как о семейке с проблемами". — Тебе нравится здесь? — Да, тут всё очень мило, — Вайлет покачнулась, переступая с ноги на ногу. — Крутой сад. Вив улыбнулась, насколько об этом можно было судить в темноте. — Как-нибудь устроим барбекю. У нас ещё много времени, а твой отец всегда любил мясо с дымком, — она задумалась, а потом, освободившись от мыслей, тряхнула головой. — Ну, пойдём в дом. Пирог должен быть уже готов, а Бен приготовил нам фильм. "Семейные просмотры", — Вай закатила глаза, но поднялась по ступенькам вслед за матерью. Когда двери захлопнулись, тёмные листья мягко качнулись в тусклом полусвете, а в самом конце сада еле заметно скрипнула калитка. Но навряд ли хоть кто-то это услышал.