Добро пожаловать в Блэри Гроув

Бен с Вивьен ещё досматривали "Доктора Стрейнджлава", когда Вайлет поднялась наверх. Нет, она разделяла отцовскую любовь к Кубрику и даже просидела с ними большую часть фильма, забравшись с ногами на старое кресло и так и не прикоснувшись к своей тарелке с шоколадным пирогом, но сейчас все равно было не то настроение для совместного времяпрепровождения. Чертовски-не-то-настроение. Может, этот тот парень в парке испортил его, а, может, всё вокруг просто казалось ей не таким, каким должно было быть. Слишком не таким. И эти просмотры в гостиной, и улыбающаяся мать, и пирог с идиотски торчащими ягодками, даже сам переезд во "всеобщее благо" — просто пародия на нормальную семью и ничего больше. Вайлет вяло прошествовала по уже знакомому коридору, в конце которого темнел проём окна, чуть не задев один из бронзовых подсвечников. Почему владелица вообще оставила их здесь? Разве статистика не говорит о том, что постояльцы часто промышляют воровством? К чёрту. Она завернула в свою новообретённую комнату и, хлопнув дверью, закрыла её на замок. Помедлила, задержав пальцы на узорчатой латунной ручке, почувствовала, как холодный ветер ерошит волосы где-то в области шеи и повернулась. Разве она не закрывала окно? Молочные занавески отчаянно трепетали на фоне беспроглядной черноты, створки нещадно хлопали, а ветер, гуляющий в комнате, казалось, остудил воздух до градусов намного ниже нуля. Должно быть, не закрывала. "Или просто запоры на окнах здесь слишком дерьмовые". Вай устало вздохнула, щёлкнула выключателем и, щурясь от света, направилась к тёмному проёму. Тучи заволокли всё небо мрачной пеленой, и наступившая ночь оказалась не только холодной, но и абсолютно беспросветной — где-то во мраке шелестели деревья, но девушка не могла разглядеть даже их силуэтов. Снизу послышались приглушённые звуки песни "We'll meet again", что было верным признаком концовки фильма. Взрывы атомных бомб под чувственный голос Веры Линн — любимый момент Вай. Она с детства смотрела фильмы с родителями, пусть даже не понимая о чём идёт речь, но всё же проникаясь многими сценами со всей своей впечатлительностью ребёнка. Тогда ей сложно было понять, как может быть так, что все города и все люди в один момент исчезнут с лица земли? Как люди вообще могут сделать то, что убьёт сотни тысяч других? Теперь Вайлет уже не удивлялась. Лондон верно писал о том, что "мир — это арена, где льётся кровь и царит жестокость". Жестокость — это главная черта их всех. Keep smiling through Just like you always do 'Till the blue skies Drive the dark clouds far away Вайлет остановилась у окна, цепляясь пальцами за подоконник. Мелодия доносилась из темноты — наверное, кто-то из родителей открыл окно. Эта песня нравилась ей, но сейчас нагоняла только тоску своим "продолжай улыбаться, как ты это делаешь всегда". Да, продолжай улыбаться и вытирай слёзы со щёк, заперевшись в своей комнате. Да, именно так, что вообще может быть правильнее. Она резко закрыла окно, потянув створки на себя, и сделала несколько шагов назад. Половицы тихо скрипнули под её ботинками. Теперь она осталась совсем одна в этой комнате, где по-прежнему еле уловимо пахло засохшими цветами, полностью заперевшись и отгородившись от внешнего мира насколько это возможно. В маленькой комнатке в пустынном доме посреди мрачных лесов — ничто не изолирует лучше. И всё же от мыслей о том, что окно, которое она закрыла, выходило на безжизненно-серое поле, заставила её поёжиться. Не хотела бы она сейчас оказаться в том лесу гнетущего вида, который так резко вырастал из земли. И брешь в ограде заставляла её чувствовать себя неуютно, хотя Вайлет ощущала слабое, но всё же заметное желание отправиться туда прямо сейчас. Мрак, какой бы он ни был, всегда привлекал её, затягивал — слишком уж долго она вглядывалась во него, чтобы избежать губительного влияния. Рядом с кроватью пылился небольшой ковёр, и Вайлет упала на него, скрестив ноги и подтягивая к себе сумку. Застёжка щёлкнула, и Вай принялась выкладывать содержимое саквояжа на цветастую поверхность ковра. Не так уж много всего: большинство книг, которые она решила взять с собой, в сумках у отца, а тут только несколько томиков Шелли и сборник Оскара Уайльда в твёрдом переплёте. Небольшой платяной шкаф здесь имелся, так что Вайлет отложила свои вещи в отдельную кучку, чтобы развесить их чуть позже. Мягкие кеды, пара оксфордов, тёмные джинсы, платье, несколько безразмерных свитеров, кофт и маек — с учётом ещё нескольких вещей не так уж много. На дне нашёлся блокнот в кожаной обложке, где она записывала, как мысли, так и приходящие в голову истории, ручки, одна из которых прозрачная с тёмными цветками, застывшими внутри, пара карандашей и аккуратно уложенный ноутбук. Предметы туалета в отдельном кармашке — интересно, где у них ванная? Впрочем, сейчас она бы все равно до неё не дошла — нежелание покидать комнату вплоть до утра было столь сильным, что она бы не вышла, даже если бы кто-то умудрился призвать в гостиной дух Курта Кобейна. "К чёрту, просто к чёрту, вот и всё". Под кроватью что-то заскреблось. Крысы? Боже, место и так не курорт — ещё и крысы? Вайлет не была одной из тех, кто дрожит при каждом упоминании паршивых грызунов, но они её раздражали. Особенно в качестве питомцев, которых её некоторые особо смелые одноклассницы таскали с собой, выкладывая многочисленные фото с ними в сеть. Царапанье продолжалось. Вай совершенно не хотелось поднимать полог кровати и прогонять жалкое животное прочь, так что она просто швырнула туда один из оксфордов. Он проскользил по полу и застыл наполовину снаружи, наполовину под кроватью. Завтра нужно будет сказать отцу или вообще притащить сюда какого-нибудь вшивого кота. Если здесь есть коты. В шкафу пахло пылью и теми самыми старыми цветочными духами, которые Вайлет почувствовала ещё когда впервые вошла в комнату, но она всё же разместила одежду на вешалках. Томики Шелли, блокнот и несколько украшений со дна сумки отправились в ящики трюмо, ноутбук нашёл место на тумбочке а сборник Уайльда Вайлет взяла с собой, забираясь на пружинящую кровать. Чтение всегда успокаивало её, и первые строчки "Кентервильского привидения" практически сразу затянули в атмосферу старого замка, куда переезжает неунывающая американская семья. Царапанье послышалось снова, но к тому времени Вайлет уже была слишком сонной, чтобы придать ему какое-то значение. Она просто провалилась в сон с книгой в руках, и так и не сняв ботинок.

***

Утро не было солнечным. Вайлет поняла это ещё тогда, когда только приоткрыла глаза с подрагивающими ресницами и увидела тусклый свет, заливающий комнату. То же, что и вчера. Было бы забавно, если бы в этом городке вообще не было солнца — только холод и постоянные туманы. Навряд ли это открытие стало бы для неё печальным. Вай сонно провела рукой по смятому покрывалу — рукав задрался, обнажая запёкшуюся кровь. Явно стоит принять ванну. Вообще узнать есть ли она здесь. Родители шумели внизу, отец снова включил музыку, кажется Pet Shop Boys, но желания спускаться к ним не было, как и прошлым вечером. Первый день в новом городе. И что-то он не особо радостен. Она спустила ноги вниз, на ощупь вытянула из сумки принадлежности для ванной и вышла из комнаты, неплотно прикрыв дверь. Небо за окном в конце коридора казалось абсолютно белым, ещё более безграничное и холодное, чем вчера. Возможно, теория насчёт солнца не такая уж и нелепая. Паркет тихо поскрипывал под ногами Вайлет, когда она отворяла одну дверь за другой. За одной из них возвышались шкафы с книгами, в другой не было абсолютно ничего, помимо одиноко стоящего посредине комнаты круглого стола с разбитой тарелкой. Только проём, ведущий в другую комнату, которая тоже не была особо похожа на ванную. А комнате со старинным панно стояли напольные часы с маятником — позолоченная стрелка указывала на девятый час. В конце концов Вай забрела в очередную предполагаемую гостиную с кушетками из резного дерева, обитыми поеденным молью алым бархатом, и нашла там изящную светлую дверь, которая вела в небольшое помещение с окном на всю стену, огромной чёрной портьерой и ванной с росписью на бронзовых львиных ножках. Если отец хотел окунуть их с мамой в атмосферу восемнадцатого века, то ему это удалось. О такой ванне можно было говорить только как о резервуаре для купания, непроизвольно представляя в ней смеющуюся Марию-Антуанетту в белом парике, разбрызгивающей воду аккуратными бледными ножками. Вайлет замялась на пороге. Ей захотелось спуститься вниз и спросить у этих недоарендаторов: "Серьёзно?" Нет, что, правда серьёзно? Вы хотите, чтобы я купалась в этом? У кого вы вообще сняли этот чёртов дом? Она заметила движение краем глаза и обернулась, собираясь высказать своё мнение об этом, но позади никого не было. Странно, она была уверена, что увидела стройный силуэт в шёлковом халате. "Должно быть ма заходила за чем-то". Вай осторожно затворила за собой дверь и прошлась к раковине. Не менее вычурная, мраморная, со всевозможными завитушками, на изящных латунных краниках выгравированы узоры цветов. Она провела по ним пальцем. Несмотря на всё, здесь отовсюду разило холодом. Если бы дом принадлежал Вивьен, то — Вай не сомневалась — она бы отправила все эти вещи в какой-нибудь музей старины или клуб любителей рококо, поставив вместо этого что-то менее... безжизненное. Вайлет бы ни за что не нарушила пусть холодный, но гармоничный покой этой комнаты. Она повесила полотенце на резную вешалку, расставила свои принадлежности — как же нелепо смотрелся её гель для душа на краю такой ванной — и, недолго подумав, прикрыла окно портьерой. Так спокойнее. Когда Вай вошла сюда и увидела одиноко стоящую ванну, ощутила дух чего-то увядшего и безвозвратно потерянного, она не думала, что ей может быть спокойно в столь чуждом ей месте, но всё оказалось именно так: этот холод убаюкивал, плеск воды умиротворял её, пока она стирала засохшую кровь со своих рук. Вайлет окончательно расслабилась, когда выбралась из ванной, роняя на молочную плитку капли воды и укутываясь в полотенце. Бродить так по дому не особо хотелось, так что она вытерлась и надела вчерашнее платье — слишком сонная, чтобы думать о том, что надо бы взять с собой что-то переодеться. Ероша мокрые волосы, Вай спустилась вниз, скашивая взгляд на старинные орнаменты обоев. Невольно вспомнились книги в одной из комнат, и ей подумалось, что стоило бы найти библиотеку, о которой говорил отец — быть может, их окажется недостаточно. Да и вообще побродить по городу. Кто знает, что там можно найти. Кажется... старые пластинки? — Ма?.. — Нет-нет, это я, — Бен смешливо развёл руками. — Вив ещё с раннего утра отправилась в город, сказала, хочет купить что-то. — Вообще-то я только что видела её наверху, — Вайлет скептично прищурила глаза. — Прекращай ложиться спать под утро, детка, может, тебе перестанет мерещиться всякое, — он добродушно улыбнулся. — Будешь яичницу? Вайлет задумчиво посмотрела на отца, приоткрыв губы. Разве ей могло показаться? Она запоздало покачала тряхнула головой в ответ на его вопрос. — Кстати, па, у меня там какая-то крыса скребла всю ночь, можно сделать с этим что-нибудь? Этот чёртов дом слишком старый и тут их явно полно. Тот уперся руками в бока, усмехнулся куда-то в потолок, покачал головой и направился в сторону кухни. — Вообще-то я у тебя кое-что спросила. — Солнышко, я понимаю, что ты не всегда одобряешь наши решения, что тебе может не нравится этот дом, но зачем выдумывать всякую ерунду про крыс? Может, скажешь ещё, что здесь крыша протекает и нам срочно надо обратно в Бостон? — он внимательно посмотрел на неё. — Будь терпимее, ладно? — Да я не пытаюсь сказать, что дом плохой, она там серьёзно была! — Вайлет, хозяйка сказала мне, что здесь всех грызунов вывели ещё лет двадцать назад. Здесь просто не может быть никаких крыс, — Бен сделал ударение на последнем слове. — Здесь их нет и хватит об этом. — Отлично, — она фыркнула. — Хорошо, здесь нет никаких крыс. Мне всё только мерещится и я должна прекратить ложиться спать под утро — отличный совет, спасибо. Ладно, силуэт — игра света, но скребущие звуки ей никак не могли показаться. Тогда кто это был? Там, под её кроватью?