Свечи в темноте

На платформе она не увидела своего отца. Не было и мистера Бойда, их дворецкого, который чаще всего и встречал Кристину. Но фигура невысокой девушки в канареечной мантии показалась знакомой. Видит Мерлин, ей действительно не хотелось узнавать этого человека среди толпы родителей, что встречали своих детей. Этот яркий наряд разил безобразным пятном среди серо-черных зимних мантий остальных, словно его обладательница впервые надела подобную вещь, а в совокупности с голубым меховым воротником и таким же беретом казалась еще более несуразной. Но лицо девушки в таких пестрых одеяниях засияло радостной улыбкой, стоило Кристине встретиться с ней взглядом. Слизеринка почувствовала дикое желание зайти обратно в поезд и вернуться в школу, чтобы провести там каникулы, только бы не видеть этого цыпленка, машущего Кристине рукой, будто можно не заметить ее. Она бы еще верхом на кентавре приехала. Кристина вздохнула, но все же взяла в руки свой небольшой чемодан и проследовала к толпе родителей. — Крисси! — радостно воскликнула Марго Идрис, заключая свою падчерицу в объятия. — Я так рада тебя видеть! Идем скорее. Тео ждет тебя: он все утро не давал мне покоя, предвкушая твой приезд. — Как мило, — фыркнула Кристина, отстраняясь. Она была выше своей мачехи почти на полголовы, если не больше, поэтому пришлось согнуться, чтобы не выглядеть недружелюбно хотя бы для окружающих. На них пялились абсолютно все. Конечно, как не пялиться на очередную миссис Нотт, да еще и в таком кричащем наряде. Отвратительная мантия. Марго Идрис взяла Кристину под руку и потащила к барьеру, начав болтать о какой-то ерунде. Девушка краем глаза заметила Скорпиуса, посылающего ей сочувственный взгляд, и Джеймса, обнимающего на прощание Клементин. Он даже не посмотрел в ее сторону. Досадно? Немного. Не досаднее, чем мачеха, не умеющая затыкаться. Платформа осталась позади, как и толпа студентов и их родителей. Но шум никуда не исчез. Ах, да, это же Марго Идрис. Кажется, она что-то говорила о том, что им нужно заглянуть в Гринготтс и аптеку, и до Кристины слишком поздно дошло, что девушка рядом (женщиной ее назвать язык не поворачивался) периодически клала свою руку на едва выпирающий живот. Она покосилась вниз, вновь замечая ладонь на яркой мантии, и отвернулась в сторону, чтобы не думать о предстоящем пополнении в семье. Она и думать забыла о беременности Марго Идрис, а теперь та будет мельтешить перед глазами на протяжении всех каникул. Перемещаясь по улицам, они достаточно быстро дошли до Косого переулка, но в банк Кристина заходить отказалась. Лучше уж постоять на холоде, чем под взглядами пугающих гоблинов. Вдалеке пестрила вывеска «Всевозможных волшебных вредилок», где сейчас, должно быть, был полный аншлаг в преддверии рождественских праздников. — Осталось заглянуть в аптеку! — раздалось слева. Кристина не успела среагировать, а Марго Идрис уже потащила ее по улице. Для своего невысокого роста она передвигалась довольно быстро. Перезвон колокольчиков над дверью аптеки сопроводил посетителей. Слизеринка отошла в сторону, а ее мачеха тут же оказалась у прилавка. Старый аптекарь как-то не слишком дружелюбно улыбнулся ей и потянулся куда-то вниз. — Ваш заказ, — учтиво прохрипел он. — Надеюсь, эти зелья помогут вам справиться с токсикозом. — Спасибо, мистер Малпеппер, — Марго Идрис вежливо кивнула ему, забирая сверток. Старик слегка поклонился и бросил взгляд на стоящую поодаль Кристину, некомфортно переминавшуюся с ноги на ногу. — Всего доброго, мисс и миссис Нотт. Последняя, все так же улыбаясь, последовала к выходу, вновь беря падчерицу под руку. Та даже не сопротивлялась, желая лишь побыстрее покинуть аптеку и ее не самого приятного хозяина. — Почему ты покупаешь лекарства? — внезапно поинтересовалась Кристина. — Ну, иногда беременным требуются некоторые микстуры, чтобы этот процесс протекал легче. — Я это и так знаю! — Кристина закатила глаза. — Я говорю о том, что нашу семью такими вещами снабжают Малфои. Дядя ведь сам разрабатывает многие зелья. — А мне нравится ходить самой и покупать что-то, — честно ответила девушка, пожимая плечами. — Зачем утруждать других, если я и сама в состоянии сходить в аптеку? Нотт не стала продолжать разговор. Где отец вообще нашел эту деревенщину? Этакая клякса в конспекте — только раздражает и портит вид пергамента. Но Марго Идрис не желала идти в тишине, поэтому возобновила свою болтовню, пока они добирались до «Дырявого котла», откуда могли спокойно вернуться в поместье. К сожалению, вариант с аппарацией сразу оказался отвергнут, так как даме в положении лучше не рисковать даже на маленьких сроках. Признаться, Кристина хотела аппарировать без предупреждения, застав мачеху врасплох, но все же передумала, посчитав это не просто пакостью, а покушением. Не очень хотелось вернуться домой с расщепленной беременной женой своего отца. Хотя в голове это звучало очень даже заманчиво. «Дырявый котел» гудел изнутри, поэтому пробираться к камину было затруднительно: слишком много народа толпилось в баре. Большая часть посетителей косилась в их сторону, переговариваясь о чем-то, что Кристина не могла услышать, волоча за собой свой небольшой, слава Мерлину, чемодан с фамильным гербом. И эта канареечного цвета мантия резала глаза не только ей, но и окружающим. Марго Идрис зачерпнула горстку порошка из чаши и решительно встала в камин, чтобы через мгновение исчезнуть. Кристина вдруг захотела сбежать, а не возвращаться домой. Но бежать ей было абсолютно некуда. И ничего не оставалось, кроме как войти в камин следом и вынужденно произнести: — Имение Ноттов. А после скрыться в языках зеленого пламени. Вместе с запахом пепла в нос ударил аромат незнакомых цветов. Кристина шагнула вперед, выходя из камина прямо в главной гостиную, что сейчас была усыпана орхидеями. Впервые в доме появились эти цветы. Белый букет стоял вообще по центру стола, несколько — на подоконниках. Возможно, во всех комнатах. В каждом коридоре. Чертовы орхидеи. — Где камелии? — резко и громко. Теодор, стоящий по левую руку от жены, нахмурился. Кристина взглянула на него, ожидая ответа. — Почему ты позволил убрать камелии? — Ох, это все моя вина, — тут же спохватилась Марго Идрис. — Я просто… — Где камелии, папа? — она откровенно игнорировала мачеху, старающуюся разрядить напряжение, возникшее в ту секунду, когда Кристина переступила порог камина. Теодор подошел к дочери. Она смотрела на него с укором, не веря, что он допустил подобное. Такая мелочь, казалось бы: всего лишь цветы. Но они значили намного больше, чем могли бы. Потому, когда его тяжелая рука коснулась макушки ее темных волос, Кристина вдруг поняла, что случилось неизбежное и необратимое. — Крисси, — слишком тихо и ласково, — цветы давно пора было сменить. — Нет. — Она отрицательно завертела головой, отшатываясь от отца, будто он мог ее обжечь. — Ты не мог. — Много лет прошло, милая. Кристина сжала губы. Нельзя давать волю слезам, только не сейчас, когда он смотрит так жалостливо, пока его новая жена меняет порядки этого дома. Эти цветы были непростыми. Всю свою жизнь, что она помнила, в вазах стояли розовые камелии, такие же, что лежали у надгробия ее матери. Всегда свежие и пахнущие. И сколько бы женщин ни сменил Теодор, они никуда не исчезали. Никому не позволялось менять камелии на что-либо другое. До того момента, пока не появилась Марго Идрис. В вычурной мантии, самостоятельно гуляющая по магазинам, не умеющая затыкаться и совершенно не знающая своего места, раз стала хозяйничать в доме, где хозяин и каждый из слуг помнил и чтил память о настоящей миссис Нотт. Той, что оставила после себя лишь бутоны розовых камелий. Кристина оставила чемодан стоять посреди гостиной, когда покидала ее, скрываясь в коридоре. А позади оставался виноватый отец, не знающий, как вернуть дочь домой. Не физически, а душевно. В этом и заключалась его фатальная ошибка. Теодор Нотт был трусом, который не мог справиться со своей болью самостоятельно, ища утешение в других. И стоило лишь дочери уехать в школу, как он сразу замыкался в себе, ожидая заветных каникул, чтобы вновь увидеть единственный свет, что остался в его жизни после смерти любимой жены. Теодор не дождался свою Кристину, найдя какой-то отголосок света в женщинах, которых он посещал. Не такой яркий, как у дочери, но его хватало, чтобы скоротать одиночество в холодном имении. И в этот момент свет юной девочки, что буквально дышала своим отцом, стал угасать. Дети чувствуют все совсем иначе. Теодор выбрал себя, забыв о ребенке, нуждающемся в родителе, а теперь жалел об этом каждый день, не зная, как вернуть все обратно. — Это моя вина, — тихо раздалось за его спиной. Марго Идрис виновато поджала губы и опустила голову. — Ну что ты, милая, — голос мужчины потеплел, когда она развернулся к ней лицом. — Вина лежит только на мне. — Может, вернем камелии, раз Кристине это так важно? — Девушка бросила взгляд на дверь, за которой скрылась падчерица. — Она всего лишь ребенок, который не понимает многих вещей. Оставим орхидеи, мне нравится их свежий вид. Дом стал светлее благодаря тебе. Марго Идрис улыбнулась и обхватила руками торс мужа, утыкаясь носом ему в грудь. Он погладил ее по спине, прижимая к себе крепче и тихо вздохнул: — Она привыкнет. Наступит день, когда ей надоест вести себя враждебно. — Поговори с ней. Я уверена, ей просто не хватает тебя, вот и все. Теодор не ответил, продолжая стоять со своей женой посреди гостиной, усыпанной белыми цветами.

***

Пушистая елка была украшена лишь наполовину. Гермиона Малфой предпочитала делать это магловским способом, мотивируя свою позицию тем, что так дух Рождества ощущался иначе. Ее супруг не был в восторге от того, что ему приходилось смиренно стоять с корзиной игрушек, но делал это на протяжении уже многих лет, а впоследствии и сам стал участвовать в процессе. Детям когда-то нравилось бегать вокруг и срывать елочные шары, но они выросли и теперь возвращались домой тогда, когда огромное дерево в главной столовой уже сверкало разноцветными огнями, а на полу были аккуратно сложены многочисленные подарки от родни, друзей и коллег. — Какой кошмар, — проворчал Люциус, сидя в своем кресле у камина со стаканом магловского — не может быть! — бурбона. — Если бы мой дед застал такое, то его хватил бы удар. — Хорошо, что он этого не увидел, не так ли? — усмехнулась Гермиона, даже не отвлекаясь от своего занятия. — Но вы можете принести его портрет с третьего этажа, пусть порадуется. — Мой сын так и не смог воспитать свою жену, — разочарованно произнес он. Драко, который сейчас наблюдал за ними со стороны, устало вздохнул. Такие мелкие перепалки стали нормой в те дни, когда Нарцисса и Люциус приезжали погостить из особняка во Франции. Привычная рутина для этой семьи, ставшая даже в какой-то степени приятной. Никто не воспринимал подобное в штыки, предпочитая добавлять нотки сарказма, чтобы скрасить напряжение, которое, к слову, с годами и вовсе исчезло. — Ты снова брюзжишь, — лениво протянула Нарцисса, рассматривая гирлянды над камином. — Поменьше бурбона, Люциус. Но он лишь скривился, вновь отпивая напиток под укоризненным взглядом жены. Драко закатил глаза и отложил корзину в сторону, взглядом показывая, что хочет сделать перерыв. Гермиона не была против, поэтому спустилась с небольшой стремянки, приняв помощь в виде протянутой руки супруга. Действия, выведенные на уровень привычки, как налить воды в стакан. — Разве девочки не вернулись вместе с вами? — поинтересовалась она, беря в руки чашку горячего какао, принесенного эльфом минутой ранее. — Они сказали, что хотят присмотреть новенькую метлу для Скорпиуса. — Нарцисса села в кресло. — Кстати, где он? — Он решил провести первый день каникул в заточении в своей комнате. Беседа приняла более повседневные оттенки. Женщины обсуждали приготовления к праздникам и предстоящему ежегодному новогоднему балу, который устраивала Гермиона как хозяйка поместья. Ранее этим занималась Нарцисса, но с переездом во Францию эти хлопоты легли на плечи невестки. К слову, сначала ей не особо нравилось этим заниматься, но с годами она внесла свою лепту в традиции дома, а новогодний бал стал более неформальным и комфортным как для нее, так и для гостей. Не без неизменного ворчания Люциуса, конечно. — Как обстоят дела в Хогвартсе, Драко? — Малфой-старший подошел к своему сыну, явно заинтересованный тем, чем тот занимается в стенах школы. — Я не буду посвящать тебя в это, отец, — отрезал мужчина. — И все же, — протянул Люциус, играя остатками льда в своем уже пустом стакане, — мог бы и поделиться. Так давно ничего не происходило… Знаешь, я скучаю по былым временам, когда вокруг гремели скандалы, а заголовки газет пестрели событиями. — Да, чудесные времена, — не без сарказма ответил Драко. — Я как раз скрывался в лесах. — Твой выбор, — пожал плечами он. — Твой выбор, — с нажимом ответил хозяин дома, поднимая обвиняющий взгляд на своего отца, любящего играть на чужих нервах. — Полно спорить! — примиряюще произнесла Нарцисса. — Еще дуэль устройте, как в прошлую Пасху! Гермиона прыснула, вспоминая перепалку, что случилась в тот праздник. На самом деле, ей было даже интересно еще раз понаблюдать за свекром и мужем в дуэли. Это было чем-то похожим на игру с собственным отражением, только в ином возрасте. Добавь к ним Скорпиуса, и станет казаться, что все трое — один человек, запечатленный в разном промежутке времени. Удивительная штука — эта генетика. Люциус недовольно фыркнул, но все-таки отстал от своего сына и вновь опустился в кресло. Григ, один из домашних эльфов Мэнора, поспешил тут же наполнить бокал старого хозяина под его недоумевающим взглядом. — Простите мне мое любопытство, но почему он в этом… кошмаре? — Его брови непонимающе сошлись на переносице. — Ох, это проделки вашего внука, — тут же нашлась Гермиона. Григ, являющийся любимцем молодого хозяина Скорпиуса, всегда отличался от остальных эльфов, приставленным к сестрам. Его юноша любил по-своему, и так уж повелось, что на Рождество он дарил своему верному слуге забавные костюмы. И если в детстве это было простой забавой, то с возрастом стало некой традицией. У дедушки Люциуса всегда находились комментарии по этому поводу, но единственному наследнику фамилии все прощалось. Даже мать перестала ругать его за неподобающее отношение к эльфу, который нянчил его с пеленок. Этот год не стал исключением, поэтому Григ гордо и вальяжно расхаживал по поместью, выполняя свою работу в великолепном, как он сам считал, костюме снеговика. И даже раскрашенный оранжевой краской длинный нос не смущал маленькое существо. — Он уже слишком взрослый для подобных игр. Разве можно ему передать наше наследие, Драко, если он будет продолжать это ребячество? — Я не собираюсь передавать ему наследие в таком раннем возрасте, — спокойно произнес Драко. Выпады Люциуса никогда не заканчивались. — Ты в восемнадцать стал полноправным хозяином! — давил он. — Прекрати, Люциус! — вновь встряла Нарцисса. — Это твое влияние! — парировал тот. — Драко напрочь забыл о том, как нужно воспитывать детей! — Мерлина ради! — вскипела молчащая до этого Гермиона. — Ваши диалоги не меняются уже двадцать лет! — Не надо, Грейнджер, — тихо одернул ее Драко. — Грейнджер! — передразнил Малфой-старший. — Зовешь жену ее девичьей фамилией. Спустя столько лет брака и четверых детей! Где твое уважение? — Мне кажется или он меня защищает сейчас? — удивилась она. Люциус, услышав это, замолчал, осознавая, что сказал лишнее. Гермиона только слегка улыбнулась, пока Драко демонстративно закатывал глаза. Действительно, с годами не менялось абсолютно ничего. Малфой проследил за отцом, что опустошал уже не первый стакан бурбона, мазнул взглядом по скрывающей улыбку жене и тяжело вздыхающей матери. Все шло своим чередом. Так было даже проще. Накаленная домашняя атмосфера грела и успокаивала его. Хотя бы здесь ему не придется думать о том, что творится в школе. Конечно, придется отлучаться туда несколько раз в неделю, чтобы проверить показатели пациентов, но отдых можно засчитать как полноценный. Спустя какое-то время Гермиона вернулась к украшению елки, а Нарцисса вызвалась ей помогать — не без магии, конечно. Люциус продолжил наблюдать за огнем в камине, а Драко решил подняться на верхние этажи, чтобы найти своих детей. Поиски не заставили долго бродить по комнатам, потому что девчачья болтовня доносилась прямо из спальни Клементин. Мужчина тихонько прокрался к именной двери и осторожно заглянул внутрь, чтобы убедиться, что не нарушает покой тех, кто был внутри. — Вот вы где! — мужской голос раздался за их спинами. Сестры обернулись на вошедшего. — Папочка! — воскликнула Жаклин и бросилась обнимать отца. — Вы прибыли и даже не удосужились сообщить нам с мамой. Этому вы нахватались у Нарциссы и Люциуса? — Не беспокойся, пап, мы просто решили сначала зайти к Клем, — тут же подала голос Леони, подходя к нему. — Мы скучали. Драко заключил в объятия обеих дочерей и прикрыл глаза, вдыхая аромат их волос. Иной раз ему чудилось, что девочки по-прежнему совсем маленькие и непоседливые, бегают по Мэнору и гоняют домовиков. Но они выросли, да так быстро, что у него сжималось сердце каждый раз, когда он видел их вместе. Отвага. Грация. Совершенство. Его прекрасные дочери. Белокурые и с неизменными чертиками в глазах. Способные вить веревки из своего отца вне зависимости от возраста. — Все хорошо? — Драко провел руками по макушке каждой. — Конечно, мы просто секретничали! — Жаклин хитро прищурилась, вызывая тем самым смех Леони. Клементин сидела на пуфе возле своего трюмо, заставленного множеством косметики и девичьих побрякушек. Мужчина подошел к ней и взял в руки расческу. — Не против? Она отрицательно покачала головой. Драко снял заколку с волос младшей дочери, чтобы они водопадом рассыпались по ее спине. Он в своей обычной манере закатал рукава рубашки, оголяя предплечья. Не верилось, что этой малышке скоро исполнится семнадцать лет. Старшие дочери в это время сидели на кровати и перебирали украшения, примеряя на себя все, точно нюхлеры, и хихикали. На секунду он обернулся на них — и его губы изогнулись в теплой улыбке. Пусть Жаклин и Леони путешествовали и редко бывали дома, он не мог поверить, что его дочки стали взрослыми девушками. И вот — самая младшая их уже догоняла. Каждая из дочерей Малфоев до сих пор питала особую любовь к своему отцу: строгому, но при этом до безобразия нежному по отношению к ним. Иногда Драко жалел, что отправил старших во Францию, хотя это решение было самым правильным в тот момент. Они бы вряд ли справились в Англии под гнетом своей знаменитой фамилии. Но девочки не держали обиды. Возвращаясь в родной Мэнор, они бежали навстречу отцу и расцеловывали его под ворчание улыбающейся матери. Жаклин так же кружила над особняком на своей любимой метле, а Леони зарывалась в библиотеке с большим подносом сладостей и стопками различных книг. Клементин, смотря на приезжающих на каникулы сестер, стремилась быть похожей на них во всем. А теперь она сидела спиной к отцу, опустив взгляд, пока он расчесывал ее волосы, как когда-то в детстве. — Видит Салазар, однажды я сделаю снимок и отправлю его в «Пророк»! — голова Скорпиуса вынырнула из-за двери. — Уходи отсюда! — Леони кинула в него подушку. — Ты даже не постучался! А если бы мы переодевались? — Жаклин повторила движение сестры. — Но папа здесь! — воскликнул брат, уже войдя в комнату. — Папа не считается! Забавно, последнюю фразу трое девушек произнесла одновременно, чем вызвали звонкий смех отца. — Женщины, — фыркнул Скорпиус. Он плюхнулся на кровать между старшими сестрами, и они тут же принялись закреплять заколки на его волосах. Такая странная картина развернулась сейчас в комнате Клементин. И кто бы мог подумать, что Малфои на самом деле именно такие — живые. Смех отражался от стен вместе с отрывистыми фразами и замечаниями, создавая шум. Скорпиус пытался сбросить с себя руки Леони, которая застегивала на его шее розовое ожерелье. Жаклин подошла к отцу, обняла его со спины и, встав на носочки, чмокнула, оставляя прозрачный след помады на выбритой щеке. Клементин подняла глаза и наконец по-настоящему улыбнулась, замечая в отражении зеркала недовольного брата в побрякушках. Стало легче. — О чем же сплетничали мои девочки? — меж тем поинтересовался Драко. — Нам тут одна птичка напела, — начала Жаклин. — По имени Альбус, — дополнила Леони. — Что к нам в зятья набивается Джеймс Поттер. Клементин застыла. Ее взгляд непроизвольно метнулся к зеркалу, где отражался Скорпиус, чье лицо в один миг потеряло былое веселье. Не укрылась эта перемена и от глаз присутствующих. Драко отложил расческу в сторону, проведя в последний раз по волосам Клементин пальцами, и повернулся к детям. — Никто не просил моего благословления, так что ваша птичка просто щебечет, — произнес он. — Но он может попросить, — заметила Леони. — Поттеры нам родня в каком-то смысле, так что не думаю, что он заставит себя долго ждать. Скорпиус, не в силах больше слушать это, вдруг поднялся с кровати, привлекая тем самым внимание отца и сестер. Девочки непонимающе на него уставились, а он заговорщически улыбнулся: — Кто хочет полетать? — Снег же валит, — скривилась Жаклин. — Брось свои замашки шармбатонской воображалы и поднимай свою задницу! — Скорпиус! — одернул отец, но тот даже не стал исправляться. — Поиграем в снежки, как в детстве? Сестры неуверенно переглянулись всего на долю секунды, а после подскочили со своих мест, чтобы броситься вдогонку за младшим братом. Он сделал это специально. Не было сил слушать болтовню сестер о Джеймсе, а тем более видеть в этот момент Клементин, зарывающую саму себя в яму стыда. Он мог говорить ей что угодно и когда угодно, угрожать, что расскажет все сам без зазрения совести, но… все еще ничего не сделал. А видеть ее растерянный взгляд в зеркале стало предательски невыносимо. Скорпиус жалел Клементин. Не признавался, просто внутренне жалел, не показывая никому своих переживаний на ее счет. Так было легче. И когда она выбежала из Мэнора, натягивая теплую синюю мантию, и уселась на метлу, как и брат с сестрами, он не засомневался в своем решении увести ее от этих разговоров. Жаклин и Леони не знают сути дела, так пусть Клементин расскажет им сама, пусть доверится без его присутствия или присутствия отца. И пусть расслабится, наконец, в своем доме, где не нужно прятаться по углам, чтобы не оказаться лгуньей и предательницей в лице человека, который безмерно в нее влюблен.

***

За окном кружили снежники. Такие блестяще-белые, слегка ослепляющие своей белизной в свете солнечных лучей. Красиво и завораживающе. И почему-то в голове Лили возникла ассоциация с искрящимися волосами Малфоя. Невероятно постыдное для самой себя сравнение, о котором никто не должен был узнать. Ни при каких обстоятельствах. Тем более — сам Малфой. Она вздохнула и отвернулась от окна, отгоняя образ, возникший в голове так не кстати. Каникулы начались шумно. Настолько, насколько это было возможно, учитывая положение Луи. Тетушка Флер получила разрешение Макгонагалл периодически навещать сына в больничном крыле, поэтому Рождество она проведет именно в школе. Но она строго-настрого приказала Биллу и дочерям отпраздновать этот день с семьей в Норе, чтобы не нарушать традицию и не вгонять остальных в панику. И она была абсолютно права. Лили говорила об этом со своей матерью, и та сказала, что Флер не хочет отбирать радость у остальных из-за сложившейся ситуации. Тихий стук в дверь заставил ее вздрогнуть от неожиданности и обернуться не ко входу, а всмотреться в окно, словно гость должен был войти именно оттуда. Какой-то абсурд. — Не помешаю? — лохматая голова отца показалась в проеме, из-за чего Лили тут же бросилась к нему. — Папа! — воскликнула она, заключая родителя в объятия. Он стоял в своей рабочей форме, слегка влажной из-за осадков и пахнущей так знакомо — сыростью и травой. Мужчина тихо рассмеялся, прижимая свою единственную дочь к себе. — Прости, что не встретил на вокзале сегодня. — Очередное задание? Мужчина согласно кивнул. — Как дела в школе? Слышал, ты в команде по квиддичу, да? — Ох, не спрашивай, — Лили махнула рукой, отпустив отца. — Ал сказал, что ты очень даже хороша. Девушка закатила глаза, зная, какой брат иногда бывает сплетник. — Он не будет так говорить, когда я надеру задницу слизеринцам в финале. Мужчина громко рассмеялся и, обняв Лили одной рукой, потянул ее в сторону кухни. Там приятно пахло запеченным мясом и сладким картофелем. Любимая домашняя еда, которую обожали абсолютно все Поттеры. И даже привереда Джеймс не мог удержаться и всегда лез в общую тарелку раньше остальных, игнорируя поучения матери. А сейчас он смиренно сидел за столом, пока она накрывала стол, и давился слюнями, вдыхая аромат только что приготовленного обеда. — Имей терпение, — хохотнула Лили, заходя внутрь кухни. Джинни Поттер бросила очередной взгляд на младшего сына и покачала головой. Он сидел так уже несколько минут и нешуточно действовал на нервы своим слишком громким и очевидным ожиданием. — Мерлин, ешь уже, — вздохнула она. Юноша тут же бросился к широкому блюду с мясом и стал накладывать себе в тарелку куски. Лили села рядом с ним, пока отец снимал с себя авторскую мантию. Он коротко чмокнул жену в щеку и левитировал верхнюю одежду в прихожую, оставаясь в форме. — Гарри, не садись за стол перепачканный. — Женщина достала свою палочку и направила на супруга: — Тергео. — Она устало вздохнула. — Понимаю, в кого Альбус такой неряха. — Я не неряха! — послышалось из коридора. — Мам, его комната в Хогвартсе — свалка. Тебя бы хватил удар! — тут же внесла свою лепту Лили, наблюдая за возмущенным братом, вошедшим на кухню. — Альбус! — Джинни, он ведь ребенок, — Поттер-старший уже накладывал обед в свою тарелку. — Да какой он ребенок, ты посмотри на него! Опять лохматый, прямо как ты! Гарри рассмеялся, глядя на своего сына, пытающегося пригладить волосы, чтобы мать не ругала его в очередной раз. Джинни всегда твердила, что внешний вид — залог успеха. Но так уж вышло, что сыновья оказались слишком похожи на своего отца. Они были такими же импульсивными и недисциплинированными — отсюда и вечная проблема с одеждой. Манжеты рубашек Альбуса практически всегда измазывались чернилами из-за его спешки в письме, а волосы были постоянно растрепанными, словно после интенсивной игры в квиддич. Гены сделали свое, а Джинни оставалось лишь поучать сыновей в надежде, что однажды она станут хоть чуточку опрятнее. — Как дела с Зельями, Джеймс? — вдруг поинтересовался Гарри. — Фсе луфэ, фем было, — с набитым ртом ответил он. — Нет, — Джинни села за стол, — он точно пошел в Рона. — Я говорю, что все отлично, — продолжил тем временем Джеймс. — Мои оценки улучшились. — Неужели влияние Клементин Малфой так благоприятно сказывается на твоей учебе? — предположил отец, заговорщически переглядываясь с матерью. Джеймс едва ли не подавился, а Лили закатила глаза, замечая его явно покрасневшие щеки. Юноша как-то заерзал на стуле, не ожидая, что родители поднимут эту тему. Конечно, они были в курсе, потому что один преподаватель ЗоТИ, к сожалению, слишком болтлив. А если знали они, то знали и Малфои. Хотя в те редкие моменты, когда Джеймсу удавалось пересечься с Драко в школе, последний ничего не говорил, будто это вообще не касалось отношений его дочери. — Подожди, разве не Кристина тебе помогает? — вдруг подал голос Альбус. — Что за Кристина? — встрепенулась Джинни. — Кристина Нотт, седьмой курс, Слизерин. — Дочка Тео Нотта? — Гарри не смог скрыть удивление в голосе. — Именно! — кивнул Альбус. — Не знал, что вы дружите… — Они и не дружат, — хохотнула Лили. — Он просто достает ее, а она помогает с уроками. — Рон так дружил с Гермионой, — заметила Джинни, улыбаясь. — Мам, это не смешно, — протянул недовольный Джеймс. — Мы с Кристиной действительно друзья, у нас достаточно много общего. — Я ничего такого и не говорила. — Почему вы ничего не говорите про этих двоих? — возмутился юноша, указывая на брата и сестру. — Лили вообще встречается со Скамандером! — Заткнись! — шикнула Лили. — Мы не встречаемся! — Ты целовалась с ним в Хогсмиде! — Не было такого! — Скорпиус своими глазами видел! — Тогда я выколю ему его глазенки! Завязалась нешуточная словесная перепалка. Альбус, как старший брат, не стал встревать, иначе только мог попасть под раздачу. Родители тоже придерживались такой тактики. Джинни лишь в очередной раз вздохнула, а Гарри погладил ее по руке, показывая свою поддержку. В таком режиме и проходили каникулы в семье Поттеров. Дети спорили между собой, потому что каждый из них был слишком похож друг на друга, хоть и имел отличия. И если неряшливость унаследовали только мальчишки, то взрывной характер матери и импульсивность отца заполучили все трое. В моменты подобных мелких ссор Лили уже давно перестала отмалчиваться, а иной раз выступала больше всех, желая задавить мальчишеский напор братьев. Кажется, они никогда не изменятся. И эта перепалка между Лили и Джеймсом продолжалась бы еще дольше, стремясь перейти либо в рукопашный бой, либо в заколдованную девушку, которая пока не могла использовать палочку, в отличие от уже совершеннолетнего брата. Но им все же кое-кто помешал. Не родители и даже не Альбус, а громкий хлопок, который обычно сопровождал только некоторых существ. — Мое почтение Поттерам! — домашний эльф возник прямо посреди кухни. — Григ, давно не виделись! — Джеймс сразу отвлекся и протянул ему свой кулак, чтобы тот его приветственно отбил. — Отличный костюм! — Спасибо, — Григ покрутился, демонстрируя наряд. — Не верится, что Гермиона позволяет Скорпиусу делать это из года в год, — прошептал Гарри на ухо своей жене. — Я уверена, что он выслушивает ее ворчание все каникулы, — тихо рассмеялась она. Эльф достал из своего кармана два конверта и поочередно вручил их сначала Джеймсу, а потом Лили. Последняя, к слову, как-то медленно взяла его в руки, подозрительно глядя на Грига. Что еще за послание от Малфоя? — Это приглашения на Новогодний бал в Малфой-Мэноре, — будто прочитав ее мысли, пояснил Григ. — Драко прислал мне приглашение еще вчера, — Гарри озадаченно почесал затылок. — Хозяин приглашает все семьи, но хозяин Скорпиус изъязвил желание пригласить своих друзей лично, — пояснил Григ. Поттеры переглянулись, но ничего не стали говорить, а эльф, привычно поклонившись, вновь исчез, издав все тот же хлопок. Джеймс сразу открыл конверт, а Лили продолжила пялиться на сургуч с фамильным гербом Малфоев. Обед продолжился в более спокойной атмосфере. Альбус рассказывал об опыте преподавания, о своих исследованиях и даже обмолвился о некоторых аспектах ситуации в школе. Отец слушал его внимательно и дал понять, что между ними разговор состоится чуть позже наедине. Мама закатила глаза на его высказывание, но ничего говорить не стала. Лили же была погружена в собственные размышления в течение всего дня. Она надеялась, что каникулы помогут отвлечься от Малфоевских выходок в школе, и ей не придется каждый раз посматривать в окно в ожидании увидеть там белобрысую макушку. Но все оказалось иначе: Малфой дал о себе знать дурацким приглашением, а окно так и манило подойти к нему. И когда дело подошло к вечеру, девушке ничего не оставалось, кроме как затеять уборку с перестановкой в своей комнате. Альбус предложил свою помощь, услышав грохот передвигаемого комода, но Лили сказала, что сможет справиться без магии. Конечно, уже через полчаса она пожалела об этом, но было поздно. Ближе к полуночи Лили валилась с ног от усталости, чего и добивалась, и теперь рухнула на свою кровать, чтобы наконец уснуть. Завтрашний день обещал быть насыщенным. Традиционный рождественский ужин в Норе у бабушки и дедушки категорически нельзя было пропускать. Но какое-то предчувствие мешало ей погрузиться в желанный сон. Что-то необъяснимое нещадно мешало. Что-то, что стучало сейчас в окно. Лили вдруг резко села, из-за чего голова немного закружилась. За окном давным-давно стемнело, а единственный свет, проникающий в комнату, исходил от блестящих снежных сугробов на улице, поэтому еле заметный силуэт в окне было практически невозможно разглядеть. Взяв в руки палочку (для подстраховки), она медленно подошла к подоконнику, чтобы наконец увидеть того, кто побеспокоил ее в такой час. И каково же было удивление девушки, когда за стеклом оказалась сова. Лили вскинула брови, рассматривая птицу, однако распахнула створки, позволяя ей залететь внутрь. Сова села на тумбочку и как-то задумчиво склонила голову набок, глядя прямо на Лили своими завораживающими синевой глазами. Сова протянула лапку с пергаментом и тихо ухнула. Девушка, пребывая все в том же удивлении, с опаской подошла к ней и аккуратно отвязала послание. На шее птицы блеснул медальон с выгравированной кличкой. — Спасибо, Сапфир, — поблагодарила Лили, после чего сова с таким говорящим именем упорхнула обратно в окно, оставляя за собой лишь слабое дуновение. Девушка зажгла лампу, чтобы прочитать письмо и тут же ощутила, как внутренности ее предательски скрутились, стоило только увидеть почерк. «Я понадеялся, что отправить сову будет лучше, чем прибыть самостоятельно. Боюсь, что наткнуться на кого-то по дороге будет слишком подозрительно. Ты получила пригласительный? В этом году ты стала моим другом, потому я посчитал, что могу пригласить и тебя. Как и Джима. Кстати, вы можете приехать на пару дней в Мэнор погостить, мама будет тебе рада. Счастливого Рождества, Лили Поттер. Скорпиус» Лили стояла, пялясь в чернильные буквы, пытаясь уловить хоть какой-то смысл в этом письме, но все было тщетно. Складывалось впечатление, будто он написал ей ради самого письма, а не ради того, чтобы донести какую-то мысль. Так странно. Скорпиус Малфой удивлял все больше и больше. Но Лили не желала поддаваться собственному интересу. Он, должно быть, сделал это от скуки, чтобы подкинуть ей размышлений на ночь, не иначе. И девушке не следовало так беспокоиться о бессмысленных письмах. Но почему сердце так ощутимо ёкнуло в груди, когда она прочитала его имя в самом конце? Почему это чувство волнения не исчезло вместе с улетевшей совой, а только устроилось поудобнее в сознании, перекинув ногу на ногу, ухмыляясь, точно Малфой? У ее тревоги было имя. И именем этим было созвездие.