Ненужный

Imagine Dragons – Warriors

Спустя месяц.

      Жизнь Джима Мориарти вошла в привычную колею. Боль прошла, и секс с Мораном опять стал приятной вечерней привычкой. Тошнить с утра перестало, даже наоборот: аппетит восстановился сполна. Вечные преступления снова стали серой обыденностью, вечные планы, доставания Шерлока по телефону…       Все вернулось.       Однако, сегодняшнее утро застало Джима врасплох. Ещё с вечера он заметил, что поясница опять начала болеть, но он не придал этому значения, решив, что поболит, да и перестанет. К тому же, на улице по-прежнему стояла прохладная погода, поэтому была возможность застудить спину.       Мориарти только привстал с кровати, и тут же упал обратно, заорав от неожиданной боли, которая прострелила всю нижнюю часть тела. Он упал назад, пытаясь сориентироваться в собственных ощущениях. Температура тела явно была выше нормы. И чем дольше Джим лежал, тем сильнее боль пульсировала. Он со стоном поднялся, направляясь на кухню.       Без таблеток обезболивающего он сейчас явно прожить не сможет!       Он поплелся на кухню, ожесточенно борясь с желудком, который сводило судорогой. Преподчительно выбрав таблетки вместо укола, Джим понял, что когда он ходит, становится ещё хуже. Поэтому необходимо было попробовать поспать.       В общем-то, почти получилось. Если не считать того, что Мориарти катался по кровати, надеясь найти удобное положение. В один момент в воспаленный мозг пришла мысль, что он наконец-то умирает. Оторвали ноги и оставили умирать на этой чертовски большой кровати. Он чувствовал, как боль буквально раздирает его на куски, и старательно закусывал нижнюю губу и щеки, чтобы хотя бы не стонать в голос. Похоже, иного выбора не оставалось. Он достал телефон с тумбочки и набрал номер своего врача.       - Да, сэр? – с неизменной учтивостью ответила Солярис Карцер.       - Солярис, детка, ты сейчас свободна? – выдохнул Джеймс, стараясь, чтобы его голос звучал непринужденно. Ну да, это сейчас не его буквально ведет от боли.       - Конечно. Мне подъехать?       - Буду рад видеть.       Мужчина откинул телефон в сторону, невольно сворачиваясь калачиком. Черт, пойти к врачу раньше уже не казалось глупой идеей, и, как не прискорбно было это осознавать, но Себастьян оказался прав. Мориарти морщится. Он не любил, если положение вещей всё выставляло в таком свете. Он должен быть прав! Джеймс перекатился на живот, болезненно выдыхая. Раздвинув ноги, он прогнулся в пояснице, выгибаясь, как кошка. Положение вроде приносило облегчение. Так ещё и спать хотелось жутко!       В таком положении его и застала Солярис. Джим не помнил, когда дал ей ключи от квартиры, но понял: в любом случае, он сделал правильно. Он краем глаза заметил негритянку, в руках которой были два чемоданчика. Длинные волосы, доходящие до бедер, были заплетены в африканские косички и собраты в хвост, а голубые глаза – редкость, среди их населения – хитро поблескивали из-под оправы пластиковых очков.       - Босс? – неуверенно позвала женщина, приближаясь к кровати. – Всё настолько плохо?       - Врать не буду, и сил нет, - в ответ простонал Мориарти. – Сделай хоть что-нибудь.       Карцер нравилась ему тем, что никогда не задавала лишних вопросов. Как получил, при каких обстоятельствах, где - не её профиль. Она молча принимала Джима в любое время суток, в каком бы он ни был состоянии, и латала его, не смотря на сложность проведения махинаций. Врач на все руки, можно сказать. Вот и сейчас она жестом приказала стянуть штаны. Джим поморщился, но все же сделал это. Женщина тут же прощупала его живот, выбивая болезненные стоны, стоило только теплым рукам в латексных перчатках коснуться поясницы и слегка надавить. Она поморщилась, почесывая подбородок.       - Вроде почки в нормальном состоянии. Сейчас тогда сделаем УЗИ и по-детальнее рассмотрим, что это может быть.       Солярис была весьма предусмотрительна, поэтому, в чемоданчике побольше лежал переносной аппарат УЗИ. Джиму не впервой было проделывать эту процедуру, поэтому он послушно перелег сначала на спину. Женщина нанесла холодный гель на живот, проводя гладкой поверхностью и смотря в экран. Потом молча покрутила пальцем, и Мориарти перелег на живот. Головка прибора плавно скользила по спине, пока не уперлась в одно место. Рука Карцер просто замерла, а потом стала медленно водить по одному месте. Джим повернул голову в сторону, приподняв брови:       - Ну и?       - Как сказать, - Солярис задумчиво постучала пальцем по нижней губе. – У тебя образовалась опухоль между мочевым пузырем и прямой кишкой. Я не уверенна, что это такое. Может быть рак, а может быть внутренний воспаленный геморрой.       Сказать, что новость Джима не порадовала – ничего не сказать. Он молча поджал губы и уставился в экран. Действительно, на едва различимых бело-серых помехах мелькало пятно. Мысленно прикинув, Мориарти подумал, что по размеру оно примерно три-четыре сантиметра. Однако, лучше точно знать, что это, и как это лечить. Если это опухоль – всё было очень плохо. Добраться до такого места можно разве только лазером. И то – не факт.       - Так, ты сдашь все необходимые анализы, - протянула женщина, выключая экран. – А потом мы решим что с этим делать. Хорошо?       Джим кивнул, зарываясь в подушку. Ему было уже всё равно, лишь бы эта чертова боль прошла.

* * *

      Спустя неделю пришли результаты. Как Джим и думал – обнаружить что-либо не удалось. Его рвало, и в перерыве он зло сжимал бумажки, которые прислала ему Солярис. Ничего конкретного, и это раздражало. Как и раздражала та тошнота по утрам, уже в течении трех дней.       Когда наконец-то неприятные судороги в животе отступили, он прополоскал рот водой и вышел из ванной комнаты. Его взгляд тут же уперся в Морана, который стоял подле двери, скрестив руки на груди.       - Тошнота так и не проходит?       - Ну, как видишь, - язвительно ответил Джим, плечом отталкивая Себастьяна.       Весь день они провели в разных комнатах. Себастьян знал, что у Джима теперь частенько меняется настроение, поэтому трогать криминального гения не стал, позволив тому погрузиться в работу. А работать Джиму было над чем. Он готовил новый теракт, к этот раз в здании Правительства. Его слишком достал Майкрофт Холмс, старший нерадивый братец Шерлока, и вечные помехи от него вынудили Мориарти составить небольшое покушение, чтобы, если не убить - так серьезно выбить его из игры. Благо, подставные люди, готовые скинуть Холмса-старшего были, поэтому надо было только составить правильную стратегию и нигде не ошибиться.       Странно, но в голову, увы, ничего толкового не шло. Поэтому, к вечеру консультант окончательно потерял терпение, с психом распахнув дверь кабинета ногой.       - Себастьян! – голос сорвался на фальцет. – Где тебя носит?!       - Да тут я, не ори, - раздалось из гостиной комнаты. – Я фильм смотрю. Присоединяйся.       Мориарти небольшим ураганом прошелся по квартире, вставая прямо посередине комнаты, загораживая Морану экран. На тот момент гению показалось, что ещё чуть-чуть, и из его ушей повалит пар.       - Блять, Моран, ты еблан! – заорал Джеймс так, что у снайпера уши заложило. – Я тут страдаю, а ты как ни в чем не бывало фильмы просматриваешь!       - Да что я сделать-то должен?! – в конце концов киллер не выдержал, подрываясь с места.       - Да трахни меня уже наконец!       На этих словах блондин заткнулся, так и не прикрыв рот. Похоже, в голове его начали свое вращение шестеренки, после чего он нахмурил брови и переспросил:       - Чего?       Мориарти взбесился ещё сильнее, с силой толкая Себастьяна в грудь назад на диван, после чего сам бросился на него, с силой сжимая грудки. Целовался Джим, словно в последний раз. Моран сначала не понял, к чему это вообще было, однако животные инстинкты перехватили контроль, и Себастьян сам уже целовал Джима, прикусывая губы, переплетая их языки. Руки саму рвали одежду, и Моран остался в чем мать родила гораздо быстрее, нежели брюнет.       Джим, как последняя шлюха, уже открыто стонал, пытаясь потереться возбужденным пахом о бедра снайпера. Тот рычал, подминая Мориарти под себя и стаскивая с него штаны. В этот раз киллер решил не пренебрегать, а хорошенько растянуть Мориарти. Но стоило только пальцам в смазке проникнуть в анальное отверстие, Джеймс понял – что-то не так. Выходило слишком болезненно. Даже с двумя пальцами было настолько больно, что он сжал руки в кулаки до хруста суставов. Но стоило дойти до возбужденного члена Морана, Джеймс не понял как, но он взвыл. Просто выгнулся дугой, вскрикивая от болезненных ощущений. Словно внутри что-то выжгли каленым железом. Себастьян даже на половину не вошел, а мышцы любовника сдавили его так, что он сам чуть не вскрикнул. Он начал целовать шею брюнета, дабы тот просто расслабился, и спокойно выйти из него. Когда он остранился, Джим вдруг взбрыкнулся и заорал от гнева благим матом. От такой реакции снайпер опешил, однако, тут же схватил партнера за плечи и хорошенько встряхнул его.       - А ну успокойся, блять, истеричка! – рявкнул блондин, на что получил яростный взгляд и чуть ли не пену у рта.       - Не ори на меня! Я реально не знаю, что это за херня такая! Это блять всё ты, небось! Своим гребаным членом тычешь во все второсортные вагины, а потом всякую заразу мне заносишь!       И тут же замолчал. Даже дергаться перестал. Глаза закатились, и Себастьян уже подумал, что тот потерял сознание, пока не раздалось тихое:       - Давай спать.       Моран тихо вздохнул, про себя матеря и Джима, и Солярис, и вообще весь мир, который просто… несправедлив к нему.

* * *

      Однако даже поспать нормально Мориарти не удалось. Собственный организм поднял его в шесть часов утра, после чего брюнет кинулся в ванную, где его долго выворачивало желчью. Желудок содрагался в таких спазмах, что невольно потекли слезы. В перерывах Мориарти просто истерически ржал над собой, даже не пытаясь делать это тихо, поэтому он не удивился, когда дверь в комнату открылась, и туда вошел Себастьян. Сонный, помятый блондин держал в руках тарелку с чем-то, отдаленно напоминающим кашу. Он развернул Джима к себе и протянул ему тарелку с ложкой.       - Ешь, блевотина. Протошнись.       - Я не буду, - он попытался отодвинуть тарелку, и вновь развернуться к белому другу, когда снайпер достаточно грубо установил в прежнее положение, и чуть ли не прорычал:       - Жри, блядина! Ты вчера ничего не в рот не брал, проблюйся уже нормально!       Джим сморщился, но все же начал есть с до ужаса недовольным лицом. Горло сжималось в попытке вытолкнуть еду, поэтому Мориарти давился, не видя другого выхода. Однако, он понимал: Себастьян прав. Может, если он наконец-то проблюется нормально, организм отпустит боль и судороги, и он хотя бы сможет поспать. Еда проходила тяжело, сопровождаясь горькой слюной. Все же, стоило съесть полтарелки, как затошнило с новой силой, и Джима рвало ещё минуты три. Но, действительно, лучше стало. Причем намного. Поэтому он тут же отпихнул Морана, отправляясь в кровать. Стоило голове коснуться подушки, как Джим ушел в мир Морфея, не заметив, как за ним пристально наблюдал Себастьян. Снайпер молча качнул головой, отгоняя беспокойство. Чтобы это не было, оно было далеко не нормально.