Ненужный

Hollywood Undead – New Day

      Белая комната. Белые стены. Опять этот кошмар. Джим открывает глаза, но не видет разницы. Обзор всегда открыт для того, чтобы увидеть эту страшную комнату. Он просто сходит с ума. Он садится на пол, обхватывает колени и хохочет. Он знает, что сейчас будет. И это пугает его до холодного пота и расширенных зрачков. Джим, как по команде, переводит взгляд в угол комнаты, где стоит ребенок. Невозможно разобрать, кто это. Голое тело, однако правая рука непропорционально длиннее левой. Из-за этого тело страшно перекошенное. У ребенка длинные волосы, почти до пят, из-за чего Джиму кажется, что это девочка. Когда она поднимает голову, Мориарти невольно перестает дышать. У девочки пронзительно голубые Себастьяновы глаза. Девочка смотрит расфокусировано, из-за чего становится понятно, что она слепа. Она тянет руки и что-то говорит, но Джим зажимает уши руками. Он не хочет. Он б о и т с я слышать её голос. Её крики. Неожиданно девочка начинает разлагаться, но так, словно кажется, что кто-то точными движениями режет её на части. Её руки отваливаются от тела, из-за чего по лицу струятся слезы. Она кричит. Кричит страшно, судя по виду. В конце концов, кровь пачкает белую комнату, а Мориарти старается сильнее сжать колени и закрыть глаза, но не получается. Последнее, что он слышит - жалобное, полное боли и страданий: - Мама…       Прошло уже два месяца с того момента, как Джеймс Мориарти узнал о своей беременности. Мужской беременности, первой в мире.       В принципе, за эти месяцы ничего не поменялось. Солярис всё так же пристально следила за ним, отмечая, что плод оказался достаточно живучим, и развивался согласно планам. Не сказать, что эта мысль трогала Джима. Ему было всё равно, единственное, что тошнота и головокружения не прекратились, но Мориарти научился с ними бороться. Карцер выписала таблетки, которые содержали необходимые витамины и сама колола некую сыворотку Джиму, из-за чего тот чувствовал себя лучше. Себастьяну он ничего так и не сказал. Смысла в этом не было для него пока что не было. Меньше знаешь - крепче спишь.       И поэтому Моран был сослан на три месяца на самую окраину Великобритании, ближе к Шотландии. Снайпер сам звонил, интересуясь здоровьем, Мориарти отвечал скомкано, однако такая забота была приятной. Даже больше. Джим как-то заметил, что он с нетерпением ждет звонка от своего любовника. После этого он провел два дня за чтением книг по психологии, стараясь убедить себя, что привязанности ничего хорошего не приносят.       Впрочем, выходило это убеждение плохо. И Джеймс всё равно ждал. Но сам не звонил. А то подумает еще.       Существенных изменений в телосложении Джим не наблюдал, однако заметил, что хваленый пресс, который любил зацеловывать Моран, исчез, оставив после себя едва видный бугорок. Он смотрел на него, периодически хмурясь. Живучая тварь оказалась. Как и сам Джим, собственно говоря. Мужчина прекрасно знал, что он сам был жертвой трех абортов. Но, тем не менее, выжил. И его ребенок, похоже, собирался повторить подвиг своей «мамочки». Причем, существенно восполняя эту самую миссию, развиваясь в «плаценте» из органоидной жидкости и крови.       Но, тем не менее, мыслей об аборте не возникало. Напротив. Появилось странное желание поберечь себя, и Джим – осознание этого факта стало шоком – отказался от целей, которые были связаны с Шерлоком. Сначала надо было разобраться с одной проблемой, которая сидела внутри него. А потом можно уже заняться братьями Холмс. Почему двумя? Потому что службы старшего во всю искали его, Джима.       Поэтому было принято решение до отторжения эмбриона залечь на дно. Пусть и далось оно достаточно тяжело.

* * *

      В один из приятных тихих вечеров, когда Джим сидел в своем любимом кресле и читал одну из трагедий Шекспира, входная дверь открылась. Недоуменному взгляду Мориарти предстал Моран, ехидно улыбающийся и держащий руки в карманах. На нем был дорогостоящий костюм, который Джим специально выбирал для переговоров с «дальними сторонами» паутины. И вот сейчас, Себастьян стоял прямо перед ним, вместо того, чтобы быть в окрестностях Глазго.       - Вырвался к тебе на день, - ответил на немой вопрос Моран. – Только, блять, скажи, что не рад меня видеть. Ответить Джиму не удалось, так как снайпер тут же собственечески сгреб его в охапку, яростно целуя в губы. Прямо по-себастьяновски: горячо, жадно, страстно. И Мориарти понял, что безумно желал своего подчиненного. Хрен с ним, с ребенком! Попробовать всё-таки стоит!       Он раздвинул ноги, когда рука Морана потянулась к его паху, совершая круговые движения. Джиму казалось, что он кончит только от этого, но у снайпера, похоже, были совершенно другие планы. Он сдернул футболку с Мориарти, обводя острым языком ореолы взбухших от возбуждения сосков. На секунду в глазах Джима мелькнул страх, что киллер всё-таки заметит существенные изменения, однако Себастьян не стал заострять на этом внимание. Он поцеловал Джима в пупок, довольно наблюдая за тем, как Мориарти простонал и прогнулся, подставляясь под незатейливую ласку, пытаясь достичь большего контакта. Его зрачки расширились, когда Моран резким движением сдернул с него боксеры, стаскивая их до уровня колен, и взял вставший член в рот. Дразнящими прикосновениями он методично выбивал из Джима хныканье и рефлекторные толчки в рот.       - Глубже возьми, идиот, - рвано выдохнул консультант, но приказ его остался проигнорированным.       Язык обвел головку, растирая смазку, а пальцы, тем временем, начали растягивать анальное отверстие. Брюнет на секунду замер, прислушиваясь к ощущениям, и буквально чуть ли не завопил от восторга. Боже, эти ощущения были непередаваемы! Никакой боли, одно лишь сладкое удовольствие, которое никогда не должно было окончиться. Словно нервные окончания полностью окружили прямую кишку, каждое движение приносило восторг. Джим сам насаживался на пальцы и через минуту со стоном кончил Морану в рот. Тот с ухмылкой слизнул сперму, и провел ладонью по своему вставшему члену.       Джим вскрикнул от невероятно приятных ощущений, когда Себастьян вошел в него, и кончил второй раз.       Он даже не помнил, сколько еще они занимались сексом. Месяцы воздержания дали о себе знать, поэтому Джим вымотался после этого марафона. Но, тем не менее, останавливаться не желал. Сверху. Снизу. Раком. Боковая поза. Шестьдесят девять. Много. И сразу. Это приводило в неописуемый восторг. Кажется, Джим охрип от криков.       Себастьян был поражен такой неутомимостью любовника, и, спустя три часа, сославшись на то, что «да у меня больше член не встанет!» он уложил сопротивляющегося Мориарти в кровать. Несмотря на протестующие крики о том, что Джим спать не хотел, а был настроен на продолжение, стоило уложить его и укрыть одеялом, как он тотчас уснул.       Себастьян усмехнулся. Вот и верь ему.

* * *

      Джим проснулся с утра в прекрасном настроении. Всё-таки, что творит с людьми половой акт! Хорошенько оттраханный, он готов был горы свернуть. И первым делом он благодарно погладил живот. Молодец, малыш, не подвел свою мамочку! Дал ему как следует расслабиться и отдохнуть. Даже тошноты не было. Значит, надо будет почаще это практиковать. А на счет пуза… Джеймс скажет, что так наел. Мол, работы много, нервы… Придумает. Выкрутится как-нибудь.       Морана не оказалось в квартире и Джим подумал, что тот поехал обратно путь. Эта мысль принесла облегчение. Значит, Солярис сможет беспрепятственно находиться в квартире – сегодня день очередного осмотра.       Женщина не заставила себя ждать.       - О, плод пришел в правильное положение, - довольно произнесла она. – Воздействие извне… Ты мастурбировал?       - Себастьян приезжал, - Джим даже не ожидал, что это получится настолько… довольным тоном.       - Ты ему рассказал?       - Зачем? – хмыкнул и скривился Мориарти. – Оно того не стоит.       - Как знаешь. - Негритянка пожала плечами. – Это всё-таки твое дело.       Джим молчал. Ему просто было нечего сказать. Да и незачем, ведь они оба все прекрасно понимали.

* * *

      Себастьян вернулся через три часа с горой покупок. Мориарти встретил его довольным, но все омрачала необходимость прикрывать живот рукой, так как тот выпирал под обтягивающей футболкой, а попытка втянуть его принесла неприятные ощущения. Но Моран не заметил изменений и от этого неожиданно стало как-то обидно. Впрочем, так было даже лучше. Может за время его отсутствия плод всё-таки погибнет и проблема исчезнет сама собой.       Но Джим не предусмотрел одного факта. Измена.       Он сам не верил в это до того момента, как взглянул в окно на уезжающего Себастьяна. Около черной машины его встретила какая-то девица. Она восторженно помахала рукой, а Себастьян неожиданно обнял её одной рукой и поцеловал с такой нежностью… Он никогда так не относился к Мориарти.       Джим смотрел с равнодушием, однако внутри всё-таки что-то надломилось, а затем разбилось в дребезги. Быстрыми шагами брюнет пересек гостиную, направляясь к домашнему бару. Дешевая бутылка Вайт Хорс – он даже не помнил, откуда она взялась. Но она была кстати. Откупорив бутылку, он налил полный граненый стакан и выпил, не морщась. Жидкость обожгла горло, и мужчина поморщился, ведь алкоголь он не любил вообще. Тем более в таком виде.       Впрочем, сейчас ему было абсолютно плевать. Ему плевать на все и вся. Теперь.       Он сам не верил в это до того момента, как взглянул в окно на уезжающего Себастьяна. Около черной машины его встретила какая-то девица. Она восторженно помахала рукой, а Себастьян неожиданно обнял её одной рукой и поцеловал с такой нежностью… Он никогда так не относился к Мориарти.       Джим смотрел с равнодушием, однако внутри всё-таки что-то надломилось, а затем разбилось в дребезги. Быстрыми шагами брюнет пересек гостиную, направляясь к домашнему бару. Дешевая бутылка Вайт Хорс – он даже не помнил, откуда она взялась. Но она была кстати. Откупорив бутылку, он налил полный граненый стакан и выпил, не морщась. Жидкость обожгла горло, и мужчина поморщился, ведь алкоголь он не любил вообще. Тем более в таком виде.       Впрочем, сейчас ему было абсолютно плевать. Ему плевать на все и вся. Теперь.