Ненужный

Mani Beats – N&N

Джима забрали с рук Себастьяна прямо в приемной. Всё было словно в замедленной съемке. Изо рта Мориарти тянулась тонкая ниточка крови, а сам он бледнел с каждой секундой. Его допустили в процедурную, где делали ускоренное УЗИ. Стоило врачам стянуть с него домашнюю футболку, как Моран чуть было не сделал шаг назад. По всему животу проступали красные пятна, свидетельствующие о начале внутреннего кровотечения. Солярис что-то кричала про порванную печень, однако, снайпер уже её не слушал. Он признал, не без труда, что ему страшно. Страшно за жизнь Джима, которая угасала с каждой секундой. В операционную его не пустили, однако, для него оставался обзор сквозь небольшое окошечко на дверях. Он видел, как команда из пяти хирургов, включая Солярис Карцер, экстренно перекладывали злодея-консультанта с носилок на стол. Множество приборов, множество проводов… Себастьян не успевал запомнить, какой подключали к какому прибору. В конце концов, когда приготовления были закончены, в дыхательную маску подали наркоз, дабы Джим уснул окончательно, не чувствуя боли. Операция длилась девять часов. За это время сердце Мориарти останавливалось ровно пять раз. Себастьян считал. После второго он просто сел в кресло, не в силах подходить к операционной. Картина, что царила там, ужасала: синие халаты врачей были полностью в Джимовой крови, сам он был похож скорее на трупа, чем на живого человека, пол был запачкан в кровавых разводах, а кровоотсос не успевал работать. К концу пятого часа к снайперу подошла мед.сестра, и сказала, что ему необходимо сдать кровь: сосуды Мориарти сужались без должного количества необходимой багряной жидкости. Печень пришлось удалить, однако, Солярис не была бы Солярис, если бы в её клинике не было ничего необходимого. Буквально пару дней назад девушке привезли человека, решившего продать себя на органы. К порванной печени Мориарти поместили средних размеров печень того человека, надеясь, что кусок не отторгнется, аккуратно пришив и обработав оба. Себастьян пропустил тот момент, когда приехал Майкрофт Холмс. Он быстрым взглядом оглядел операционную, удалившись в кабинет приемного покоя, оставив Морана наедине. А Себастьян думал. Думал о том, когда его любовник стал для него таким важным человеком. Когда он перестал дорожить своей жизнью, всеми силами оберегая жизнь Джеймса. Моран не сразу понял, что плачет. Попросту плачет от страха. Лишь когда прозрачная капля упала на руку, он с удивлением провел по лицу, отмечая это новшество. Легче ему не становилось. Поэтому, утерев мокрые глаза, он просто стал ждать. Сердце замирало, когда из кабинета операционной раздавался писк пульсометра, оповещавший об остановке сердца, и громкий, властный крик Карцер «Разряд!» Вдох-выдох. Минута за минутой. Вечность. Головная боль, и тоска в груди. Однако, спустя девять часов, всё стихло. Солярис вышла из операционной с усталой улыбкой на лице. Моран, повидавший всякое в своей жизни, мысленно содрогнулся: она была вся в крови его любовника. Сколько же он её потерял? Он поднялся, когда она подошла. Женщина сняла перчатку, протянув ему руку. - Операция прошла успешно, - Себастьян сам не понял, когда его лицо растянулось в улыбке. – Даже слишком успешно. - В смысле? - Ребенок жив. Девочка. Себастьян застыл. Теперь его собственная главная мышца пропустила удар. Случилось то, чего они так боялись. Их собственная малышка выжила. Выжила несмотря ни на что. Женщина внимательно вглядывалась в реакцию снайпера, на лице которого проступило сначала удивление, потом паника, а потом буквально вселенский ужас. Моран действительно не знал, что с этим делать дальше. - Она сейчас находится под куполом, - вздохнула Карцер, подняв на киллера свои голубые глаза. – Ты – один из родителей. Мы можем отключить её от аппарата прямо сейчас. Первый удар. Убить собственного ребенка. Убить того, кого носил Джим почти все восемь месяцев. Второй удар. Она может оказаться инвалидом, как и предупреждали врачи. Третий удар. Неизвестно, как к её жизни отнесется Мориарти. Куда он её денет? Четвертый удар. Но. Это их ребенок. Не домашнее животное, не игрушка. Живой, пусть и маленький человек. Пятый удар. Она, по всей видимости, очень хотела жить. Морановская порода. Нашла сама себе питательную среду, подключившись к органичным сокам и крови. Хитрющая, под стать Мориарти. - Нет, - покачал головой снайпер. – Не отключай. Женщина, улыбнувшись, кивнула. Себастьян хотел было подбежать к врачам, что уже отвозили Джима в его палату, как его плечо оказалось зажато словно в ледяных тисках. Предельно вежливый Майкрофт, в глазах которого плескался холодок, вежливо уведомил Морана: - Мы свою часть сделки выполнили. Ваша очередь. - Не волнуйся, красавчик, - ядовито проговорил Себастьян. – Сделаем. И, вырвавшись из захвата, направился в кабинет Солярис. Предстояло решить уйму важных вопросов – уж не до Холмса-старшего сейчас было.