Только будущее

      Нил тихо выругался. В голове крутились слишком яркие, слишком живые, слишком настоящие картинки из области фантастики. Слыша её шипение, яд, который сочился из уст, вырывает златодела из реальности.       Её обнажённая грудь, тонкая талия, очертание бедра… Всё это сводило Нила с ума. Он словно зверь вцепился стальной хваткой в свой колом стоящий член. Но это, чёрт возьми, было совсем не то! Лишь жалкая пародия на секс.       В этот момент он проклинал себя за то, что припёрся к Рудик; саму Рудик за то, что впустила его; глупую Волчек, истерики которой заставили его напиться. И всё это привело к тому, что он как жалкий пятикурсник сам себе дрочит. Одно понимание этого приводило его в ту бешеную ярость, которую с удовольствием выместил бы прямо сейчас на горе-виновнице этого самого утреннего стояка.       Фантазия рисовала образ девушки. У этой девушки были её губы. Такие искушающие, при одной мысли которых падаешь вниз. На самое дно.       Он проведёт головкой по этим манящим губам. И смазка, что так обильно выделяется, останется на них — двух соблазнительных лепестках. А потом медленно, закинув голову, с тихим хрипом, он войдёт в её влажный горячий рот.       Эти сокрушающие мысли доводили Нила до белого каления. Кажется, ещё одно неправильное движение, — да что там! — звук, со стороны невыносимой Рудик, и он распахнёт эту злосчастную дверь, наплевав на её чувства.       Наплевав так же само, как и на Агнию. Унизив её. Растоптав её. Убив.       Нет. Мила была ему дороже. Дороже всех тех отношений, что были у него до неё и после. Ни одна девушка не вызывала у него такой эрекции при том, что даже ни разу не дала. И теперь лишь мысли, эта бурная фантазия, которая давала желание взять её целиком и полностью, ежедневно сводила его с ума.       Но теперь он не имеет права. Она не его!       Или…       Мила вновь занесла кулак, чтобы в который раз постучать в дверь, как та распахнулась. Она встретилась с его взглядом. Взглядом самого настоящего зверя, который сполна упивался своим животным инстинктом.       Её глаза округлились при виде его огромного троса, он был полностью нагим и откровенно этого не скрывал. Она определённо видела его в таком виде не впервые, но почему-то сейчас, отголоски разума говорили, что это неправильно. Что это не к добру.       — Разве я тебя не просил подождать? — с шипением в голосе спросил Нил.       Его надежда растаяла, как сон, что она отдастся ему. Но Мила закрыла глаза и отвернула от него лицо. В ответ он перестал церемониться, просто схватил её за плечи, с силой притягивая к себе. Надавливая на шею, оттягивая за волосы голову, упираясь членом в живот. И грубый поцелуй был с примесью злости и ненависти.       Ужас в глазах златоделки не заставил его остановиться. Наоборот, это была последняя капля его полного самообладания.       — Не надо, Нил, — ослабшим голосом. И тот будто погладил по голове, стараясь успокоить. — Не так...       Пускай она будет потом ненавидеть его. Пускай она будет потом проклинать его. Пускай! Абсолютно всё равно.       Нил злился на неё за то, что она такая. Такая невыносимо красивая. До безобразия непоколебимая. Гордая.       Из уст вырвался первый всхлип. И это его завело ещё больше.       — Нил, прошу, — она прошептала ему это так тихо, что понимала, ещё на один тон выше, и она не сдержится. Не сдержится, и разрыдается в этих же грубых объятиях.       Чёртово упрямство губит её с каждой секундой всё больше.       Она чувствовала его жар кожи. Его влажные губы на шее. Руки на груди и пояснице. И даже школьная форма не помешала ему сделать то, чего он так долго желал.       Нил придавил её всем своим весом к стене. С диким рвением закинув ногу Милы к себе на бедро. Он осознавал, что это его вечное мучение. И если он сейчас остановится, то первым, кто его проклянёт — это он сам.       Жадный поцелуй со вкусом горечи и слёз. Она не хочет его. Отдаёт все силы на то, чтобы вырваться из мёртвой хватки. А Нила это ещё больше приводит в ярость, заводит и распаляет кровь кипеть в венах.       Он остановился. Всего лишь на пару секунд, для неё длиною в целую вечность. Мила знала, что Лютов самый настоящий паршивец. Холодный, бессердечный и до жути высокомерный, что так нахально берёт не своё. Но этого никогда не случалось с ней. Ни-ког-да.       Чтобы он так нагло перед её лицом облизал палец. Под тихий животный вой спустился к её сокровенному месту. И холодом обжёг её складки.       Это не романтика. Не чуткость. И даже не нежность.       Мила чувствовала своим естеством, как пульсирует его член. Как рвётся оказаться внутри неё. Почувствовать ту тесноту и влагу. Тот жар, от которого низ живота сведёт ещё сильнее. А потом… рассыпаться на миллионы искр. Падать и падать в самую непроглядную бездну от удовольствия.       И вот он, первый рваный толчок, который заставил девушку вжаться спиной к стене сильнее, только чтобы не чувствовать плотного контакта с ним.       Второй толчок, и она всё ещё просит его остановиться. Руками хватая его за шею, умоляя перестать. Но Нил, намеренно игнорируя её, продолжает. Сильнее вколачиваясь в её тело. Доставляя удовольствие лишь себе.       Она сбилась со счёта. Теперь лишь боль, жар, запах отвратительного секса впитался в её тело. Прямо под кожу. И она теперь тряпичная кукла, бессильно повисшая на шее у парня. С тихим раненным воем, разбитым сердцем и расколотой душой.       Его плечи опаляли слёзы. И рваное дыхание, что было неестественным, приводило его в реальность.       Вот она, разрядки! Ещё чуть-чуть и упадёшь.       Упадёшь с мыслями «Зачем?»