Только будущее

      Мила свернулась в клубок, обняв себя за колени и постанывая от боли. Забилась в угол, словно загнанная жертва.       Нил сделал пару шагов к ней, в нерешимости.       В висках пульсировала кровь. Он слышал шум в ушах. И биение сердца: громкое, сокращающиеся от вины, жалости и дрожь в пальцах. Такая, что покалывает на кончиках.       Еле слышный всхлип заставил приклеиться к полу и внутри дрогнуть слишком болезненно.       Мила была раздавлена. Беспощадно. Как какое-то насекомое.       Он присел рядом. Инстинкт сработал раньше, Мила зажмурила глаза сильнее. Ещё один всхлип, а после него гортанный вой от боли.       — Уходи... — шепчет она, утыкаясь носом в подушку, пряча глаз полные слёз.       — Рудик, перестань, — сказал вслух Нил, а мысленно дал себе оплеуху.       — Я. Сказала. Уходи! — голос срывался от смеси боли и разочарования. — Проваливай!       Его словно что-то шарахнуло точно по темечку, и это явно не подушка.       — Прости, — шепотом обращается к ней.       А в ответ — тревожная тишина. Такая, что больно дышать.

***

      Воронов не был обычной собакой на привязи. Он был определённо кем-то большим, чем просто одногруппником. Из династии чистокровных, высокопоставленных волшебников. Лютов даже уважал его. Конечно, не настолько, как его Рем, но порой он удивлял его. Например, умением вот так просто понимать его настроение. Когда же сам Нил не знал, что именно с ним происходит.       Они просто шли молча до Думгрота, не промолвив и слова. Хотя если быть на чистоту к самому себя (что, Лютов, особо не любил!), ему непременно бы хотелось выговориться. И, кажется, Воронов понял это.       Не пройдя и половины пути к школе, Рем остановился.       — Может, махнём в «Слепую курицу»? — больше утвердил, чем спросил, златодел. — Всё равно первая пара отстой, — он пожал плечами, всем видом показывая, что не хочет идти на урок к профессору Чёрку.       — Закажем «Глазунью» или что покрепче? — усмехнулся Лютов, понимая настрой Воронова.       — Смотря по обстоятельствам, — пожал он в ответ плечами. И, изобразив нечто подобное улыбке, развернулся первый в сторону площади Трём Чародеям.       Нил пошёл следом за ним, раздумывая, с чего начать.       «— Ой, да брось, Агния! — Нил попытался её успокоить. Но, кажется, это был лишь жест ухудшения ситуации. — С кем не бывает?       Она содрогнулась от жалости к самой себе. Обхватила руками плечи, всё дальше отодвигаясь от него. Скрывая свою наготу.       Слёзы не текли. Уже высохли до последней капли. Остались лишь мучительные осколки памяти.       — Неужели я хуже неё? — поворачивает Волчек голову в профиль, не в силах полностью развернуться к нему лицом. Оставаясь закрытой от него. Подставляя для пристального взгляда обнажённую спину и половину очертания лица.       Ей страшно посмотреть ему прямо в глаза.       — С чего ты взяла? — не подавая реакции и воли эмоций, о ком идёт речь, спрашивает он.       Кажется, его лицо всё-таки искажается. Потому что слова режут глубже ножа.       — Я думала у нас всё серьёзно, — тихо, наверное, для того, чтобы Нил не услышал этих слов, с отчаянием говорит она. Зря. Агния знает, что он высмеет её.       — Ты что, совсем из ума выжила? — с необъяснимой примесью в голосе, издевательски спрашивает.       Из уст издается болезненное шипение, он её задел сильнее обычного.       — Представь себе, да! — яростно восклицает Агния. — С ума сошла из-за тебя! Потому что до последнего надеялась, что у нас всё серьёзно.       Ответа не было. Лютов, кажется, забыл, как дышать. Поражён? Да. Убит? Нет.       Агния в истерике громко цокнула языком. Решительно повернувшись к нему, с убийственным взглядом намереваясь окончательно выбить златодела из колеи:       — Ты ведь даже не любишь меня.       «Да… Ты всего лишь моё увлечение», — отозвалась мысль в ответ. Но в голос он этого не сказал. Не смог. Струсил.       — Потому что любимых во время секса не называют чужим именем! — брызгая в лицо ядом, рычит Волчек. Желает, чтобы этот мерзавец ушёл с глаз долой. Хотя глубоко в душе надеясь, чтобы он хоть что-то ей сказал.       Не просто сухое «Нет» или «Ты не права». А как это делают люди, которых любят: «Глупая, ты у меня одна».       Но идеальное знание этого человека вновь её не подвело.       Он встал, ни слова не говоря оделся и ушёл. Ушёл прочь, как она и хотела.»       Воронов бил костяшками пальцев по столу. Это действие выдавало его о процессе размышления. Нил в нетерпении услышать его мысли, сделал глубокий глоток опаляющего напитка.       — Если я правильно понял, то тебя бросила Агния? — полу-вопрос полу-констатация факта. В ответ не утвердительный кивок Лютова. Он сам-то и не понял. Они не были полноценной парой до этой ссоры. По крайней мере, так думал только он. — Ты пошел, напился из-за мучительных мыслей о Миле, потому что залажал — назвал Агнию именем Рудик, — кажется, это была горькая улыбка на его лице. Какая ирония судьбы. — А потом с истерзавшейся душой завалился к Миле, что-то ей наплёл и лег спать.       Дальше шла самая неприятная часть истории. Лютов крепче сжал стакан с напитком. Иногда Рем был неаккуратен со словами, и в подобном предчувствии, Нил подавил желание заранее ему врезать.       К удивлению, а Воронов это умел делать, последовало следующие:       — А дальше сам знаешь, что было.       Удивленно изогнув бровь, Лютов промолчал.       — Думаю, — начал Рем, — всё уляжется.       — Ты специально врешь, чтобы морально поддержать? — горько усмехнулся Нил. Не вопрос. Утверждение.       — Что-то в этом роде, — более бодрым голосом отвечает он. — Ну, раз сегодня мы говорим правду, то, могу тебя поздравить! — торжественно подняв свой стакан с горячим напитком, заключил: — Ты между двух огней — девушек с разбитыми сердцами.

***

      Пока златоделы писали конспект по алхимии, Амальгама рассматривала своих учеников.       — А где госпожа Рудик? — спросила профессор, смотря на пустое место возле Бледо. Несколько учеников из класса переглянулись, но ответа не послышалось.       — Ясно, — монотонно сказала Мендель и, подойдя к окну, начала рассматривать, как опадающие листья лавировала между деревьями в Думгротском саду.       Время проходило быстро и уже под конец урока, когда профессор Амальгама говорила оценки за теорию, прозвенел звонок.       — Домашнее задание: прочитать тридцать первый параграф.       Теперь, сложив все свои вещи в рюкзаки, златоделы по одному выходили из кабинета, разговаривая на различные темы, которые никак не касались школы.       — Нил, — позвала женщина своего племянника, — останься.       Закатив глаза, парень красноречиво посмотрел на Рема, мол, сейчас начнётся. Тот растолковав взгляд друга правильно, повесил сумку на плечо и ретировался.       — Что? — когда кабинет был пустой, невозмутимо спросил Лютов.       — Почему нет Милы?       — Откуда мне знать? — раздраженно возмутился черноволосый.       Амальгама опустила голову на бок, скрестила руки на груди и сказала:       — Не делай вид, что не при чём.       — Чего тебе надо? — очередной вопрос. Порой тётя была абсолютно невыносима.       — Я просто хочу знать, почему отсутствует одна из моих учениц.       — Если Рудик нет на уроке, то это не значит, что виновником этой ситуации являюсь я, — закончив, парень развернулся и пошёл на следующий урок, а Мендель сказала ему в след:       — Я знаю, когда ты мне врёшь, Нил.       — Ничего ты не знаешь, — сказал себе под нос Лютов и поспешно вышел из кабинета тётки.