Out Ta Get Me

Джаред допил кофе, смял бумажный стаканчик и выбросил в урну. Промахнулся, но ему было все равно. Скользнув обратно на водительское сидение, Джаред решил больше не останавливаться до самого дома. Уверенно повернув ключ в замке зажигания, вскоре он остался один на один с уходящим в бесконечность темным пустынным шоссе. Из динамиков, включенных почти на полную мощность, орала Metallica, но ничто не могло заглушить громкий стук обеспокоенного сердца Джареда. Когда Дженсену было девять лет, его старший брат утонул в озере возле дома. Эклз, должно быть, это видел, но не мог вспомнить. Никогда не мог. Джаред не знал, почему думал об этом сейчас. Его мозг вызывал в памяти все фрагменты и эпизоды, касающиеся Дженсена. Например, как сложные вещи стали правильными с той поры, когда они стали жить вместе. Джаред много читал о тревожных расстройствах – симптомы, причины, этиология, лечение, и имел общее представление о том, какой будет их совместная жизнь. Однако пока ему не пришлось сталкиваться со всем этим ежедневно, он не понимал, что в действительности означает для них болезнь Дженсена. У них никогда не будет возможности пойти вместе выпить пива, поесть в ресторане или просто прогуляться, а съездить вдвоем в отпуск тем более. Вещи, которые были «нормальными» и само собой разумеющимися для других пар, им были недоступны. И не могли стать доступными, наверное, уже никогда. У Дженсена в ванной был целый шкафчик таблеток: психотропные препараты для борьбы с тревогой и депрессией, транквилизаторы, снотворное, стимуляторы, болеутоляющие средства, антациды. И он принимал их все. Жуть. Дело было не в том, что его любовник практически постоянно сидел на наркотиках, и даже не в бесчисленных побочных эффектах, которые вызвали таблетки, включая сексуальное нежелание и бессилие. Нет, он не мог выдержать того, что происходило с Дженсеном. Не только с его угасающим телом – от лекарств и болезни постепенно исчезал «настоящий» Дженсен. Он не ждал, что проблемы его партнера растворятся в воздухе, как только появится Джаред в сверкающих доспехах – ну, может, немножко надеялся на это, или, по крайней мере, недооценивал негативные последствия агорафобии Дженсена. Так что, да, Падалеки весьма сомневался, сможет ли он так жить, даже если их любовь будет очень сильной. Одной любви ведь не достаточно. Психотерапевт Дженсена все это время занимался только тем, что выписывал ему лекарства, не более. Поэтому Джаред старался убедить Эклза сменить врача, и снова попытаться улучшить свое состояние. Потребовалось некоторое время, прежде чем Дженсен поддался на уговоры – он уже не верил, что что-нибудь или кто-нибудь действительно сможет ему помочь. Когда две трети лекарств отменили, признав опасными и ненужными, а терапевтические сеансы начали давать эффект, Джаред почти перестал сомневаться в их совместном будущем. И хотя они, вероятно, никогда не смогут вести «нормальный» образ жизни, Джаред знал, что на самом деле сможет так жить, потому что теперь они боролись с болезнью Эклза вдвоем.

***

Дженсен проснулся от приступа надсадного кашля. «Больно». Было больно везде. Он хрипел, изо всех сил стараясь втянуть больше воздуха в легкие, при этом горло саднило и болело. Поерзав, Дженсен понял, что его запястья и лодыжки привязаны к кровати. Паника нарастала, он потянул веревки, но боль лишь усилилась. В конце концов, Дженсен открыл глаза – все расплывалось. Он был дезориентирован и не мог думать сквозь туман в голове. Эклз снова почувствовал чужое присутствие. «Черт! Снова он!» Дженсен резко пришел в себя. Он с трудом повернул голову – шею сковала пульсирующая боль – и слабо застонал. – Ну вот, а я уже думал, что придется начинать без тебя. Было бы досадно. Дженсен хотел сопротивляться, сказать или сделать что-то, однако как он ни старался, кроме невнятного хриплого мычания, больше ничего не смог произнести. – Знаешь, Дженсен, когда мы учились в колледже, я так восхищался тобой. Поклонялся тебе. А ты… Тебе было наплевать. Ты никогда не замечал меня. Злоумышленник подошел к прикроватной тумбочке. Дженсен потянулся, пытаясь рассмотреть, что там, но незнакомец загородил собой обзор. Когда он обернулся, Дженсен увидел в его руках лезвие. Дрожа от ужаса, он задергал веревки и замотал головой. «Нет, нет, черт… Нееет». Он хотел кричать, но не мог. – Если бы ты только взглянул на меня, если бы увидел меня. Я бы все для тебя сделал. Абсолютно все. Он склонился над своей жертвой, опустил нож и начал разрезать джинсы. – Теперь ты больше не сможешь меня игнорировать. Хриплое дыхание Эклза участилось. Он опять зашелся в кашле, да так сильно, что его тело стало трястись. Ублюдок подождал, пока приступ прекратится, и продолжил начатое «дело». Очень аккуратно, чтобы не поцарапать кожу Дженсена, так как тот крутился, пытаясь вырваться из своих оков. Преступник отшвырнул разрезанные брюки и наклонился ближе. Его горячее дыхание обжигало ухо жертвы, когда он угрожающе шептал: – Я собираюсь получить то, что принадлежит мне, Дженни. И ты ничего не сможешь с этим поделать. По виску Дженсена скатилась слеза, и псих поймал ее языком. – М-м. Так сладко, – сказал он, облизывая губы. – Даже твои слезы для меня, как сахар. Затем он двумя плавными движениями разрезал боксеры и тоже отбросил их в сторону. Дженсен зажмурился, сгорая от стыда и страха. Его полностью обнаженное тело дрожало под изучающим взглядом маньяка. – Ты такой симпатичный, Дженни. Такой красивый… слишком красивый. Особенный. Псих медленно водил лезвием по телу своей жертвы, следуя за ним языком, оставляя влажную дорожку от слюны. Он начал со щек Дженсена, потом прошелся вниз по невидимой линии, пересекающей горло и грудь. Покружил вокруг сосков, царапая их чувствительную кожу. Маньяк с шумом втянул воздух сквозь зубы при виде темно-красных капель, проступивших на белоснежной, веснушчатой коже. Затем он спустился ниже, на живот, остановился возле пупка и окунул в него кончик ножа, от чего пресс Дженсена непроизвольно вздрогнул. Потом лезвие направилось к завитым волоскам на его лобке. Преступник застонал от удовольствия, когда проводил ножом вокруг мягкого пениса Дженсена. Эклз боялся вздохнуть, отчаянно пытаясь лежать неподвижно, но не мог заставить мышцы перестать мелко подрагивать. – Теперь ты мой, и я хочу сделать тебя идеальным, – бормотал псих, касаясь кожи на внутренней поверхности бедер Дженсена. На секунду он остановился, а затем сделал глубокий порез, вызвав сдавленный вскрик. Он слизал кровь и двинулся дальше. Безумец выполнял свое «дело» тщательно и сосредоточено. Ему было очень важно, чтобы порезы были точными. Он неустанно вырезал узоры на бедрах, руках и груди Дженсена. Руны, знаки, круги, истинное значение которых было понятно лишь ему одному. Большинство порезов были мелкими, но некоторые – глубокими и сильно кровоточащими. Вскоре белая простыня, на которой лежал Дженсен, пропиталась кровью. Эклз тихо всхлипывал, а по щекам градом катились слезы. «Джей, Джей... Господи... Я хочу сдохнуть... Джей...» В конце концов, псих закончил и отложил нож. Затем он разделся, лег рядом с Дженсеном и принялся его облизывать, размазывая, смешивая кровь и слезы. Волны озноба пробегали по телу Дженсена, когда липкое месиво из крови и слюны начало подсыхать. – Ты такой вкусный. Так хорошо. Вдруг он поднялся, и Дженсен осторожно приоткрыл глаза, желая узнать, что делает этот урод. Но тут же пожалел об этом. Пистолет! Ублюдок схватил с тумбочки пистолет. Через несколько секунд он снова стал забираться на кровать. Опираясь на локоть, он вытянулся рядом с Дженсеном. Затем поднес пистолет к виску писателя. – Н-нет... Пожалуйста… Нет, – умолял Дженсен. Его губы шевелились, но фактически из его горла не вылетало ни звука. Так же, как и лезвием, псих начал исследовать тело Дженсена пистолетом. Он поводил стволом по голове своей жертвы, по скулам и губам, а затем жестко втолкнул его в рот. Ствол оружия стучал по зубам, раздирал нёбо, оставляя на языке ужасающий вкус крови и металла. Медленными томными движениями маньяк начал тереться о тело своей жертвы, толкаясь твердым членом в пах Дженсена и постепенно ускоряя темп. Взведенный пистолет глубже вбивался в рот Эклза, затыкая его, словно кляп. Слезы еще сильнее потекли по его лицу, попадая в уши и стекая к затылку. «Не могу дышать… Не могу дышать… Не могу...» Наконец маньяк кончил, забрызгав всего Дженсена. Пометив его. – Ты мой! Весь мой! – шипел он. Дженсен хрипел на каждом вдохе. Глаза застилала пелена, словно он смотрел через стакан от молока. Чувствуя, как псих отходит и возвращается снова, Дженсен рыдал, а сознание заполняли безмолвные крики. Он хотел, чтобы это прекратилось. Просто прекратилось. Психопат размазал свою сперму по животу Дженсена. – Шшш, не плачь, я окажу ответную услугу. «О Боже!» Дженсен отчаянно пытался вывернуться. – Нет! Прекрати, пожалуйста, прекрати! Пропустив мимо ушей просьбы своей жертвы, преступник обхватил ладонью член Дженсена и, спустившись ниже, принялся его сосать, сжимая пальцами яички. Однако член Эклза оставался вялым. Дженсен от отвращения закрыл глаза, его переполнял стыд. Он отчаянно хотел заблокировать все ощущения, но все еще слишком много чувствовал. Слишком много. «Этого не происходит. Этого нет. Ничего не происходит...» – Ох, Дженни, ты не в настроении? Хотя, знаешь, когда жрешь так много психотропных таблеток, то часто возникают подобные последствия. Да, я в курсе, Джаред всегда такооой понимающий. Разве ты не ненавидишь это? Всю эту жалость? Как думаешь, ты вообще заслуживаешь столько сочувствия? Он схватил голову Дженсена своими громадными лапами и грубо повернул. – Смотри на меня! Открой глаза! Эй! Дженсен зажмурился. «Меня здесь нет. Меня здесь нет». Огромные ручищи психа сдавили череп Эклза, оставляя синяки. Лицо мужчины нависло над дженсеновым, губы задевали щеку, и когда он зло зарычал, слюна обрызгала кожу. – Я не позволю тебе так просто свалить. Я подготовился. Слышишь? У меня для тебя кое-что есть. Это заставит тебя хотеть. Тебе будет хорошо. Обещаю. Эклз взвыл. Псих потянулся к тумбочке и схватил что-то похожее на шприц. Дженсен снова начал сопротивляться, отчаянно дергая веревки, но те лишь затягивались все туже и туже. Маньяк оседлал Дженсена, всем своим весом вжимая его в матрас, и лишая возможности пошевелиться. – Тебе ведь нравится, когда Джаред грубо берет тебя, правда? Когда он связывает тебя или трахает у стены? Это же не обычный секс, да? Я видел тебя, Дженни. Видел, какая ты шлюха для него. Всегда похотливый и покорный. Тебе нравится, когда тебя ебут. Я знаю, что нравится. Дженсен дергался и извивался под ним. Унижение обжигало, как кислота. Он укусил маячащую перед ним плоть, и ему было все равно, что это за часть тела. Он просто впился в нее зубами и, почувствовав вкус крови на языке, едва смог сдержать внезапный приступ тошноты. Кто-то орал и матерился. Слабый укол – и маньяк отпустил его, отступая и все еще ругаясь. Несколько секунд спустя Дженсен почувствовал невероятно сильное головокружение. Кровь прерывисто пульсировала по телу, в ушах шумело, дышать стало еще тяжелее. Псих снова принялся ему отсасывать, втягивая щеки. «О Боже, нет. Нет!» Член Дженсена начал реагировать. Изо всех сил Эклз пытался приказать своему растущему возбуждению исчезнуть. Он не хотел этого. Это было мерзко и противно до ужаса. «Нет! Нет! Прости, Джей! Прости меня...» В этой битве Дженсен не смог победить. Тело его предало, когда маньяк обхватил его ствол и начал водить по нему – ритмично, быстро и безжалостно. – Вот видишь, это было не так сложно. Правда, моя шлюшка? Потом он стал трахать Дженсена пальцами, вставив сначала один, за ним второй и третий. Пошевелил ими немного, снова и снова потирая наиболее чувствительное место глубоко внутри своей жертвы. Покрытое холодным потом, кровью и спермой тело Дженсена дрожало и извивалось. Он чувствовал, что задыхается. Всего было слишком. Он был слишком заполнен, слишком растянут. Его тело разрывалось от боли, и больше он просто не мог вынести. Когда в глазах потемнело, где-то на периферии сознания он ощутил, как сперма забрызгала живот и грудь. «Джей… нет… Джей…» Сквозь густой туман в голове Дженсен понял, что его щиколотку отвязали. Попытался бороться, но не смог пошевелиться. Кажется, ни одну из частей тела больше не освободили. Он почувствовал, как его передвигают и переворачивают на живот. Его ослабевшие ноги подогнули, чтобы корпус приподнялся, а бедра максимально развели в стороны. Затем на него навалилось тяжелое чужое тело. И снова в него вторгались пальцы, ищущие вход, проскальзывающие и изгибающиеся внутри него, вскоре замененные чем-то гораздо большим. «Не здесь. Меня здесь нет. Этого не существует. Нет. Нет. Нет... Этого не происходит. Не сейчас... Нет, не со мной...» А потом наконец-то он увидел лицо Джареда и свет... Сознание смилостивилось над ним и покинуло его, позволяя оцепенению накрыть его, словно одеялом, не оставив ничего: ни возможности видеть, ни чувствовать или слышать.