6205 дней спустя

Примечание: Присутствует факт насилия, описание не графичное, подробные описания действий, а также эмоционального состояния опущены. Также я ориентировалась на то, как строятся реальные статьи в «Эсквайр», так что вы предупреждены, но она небольшая, потому что это жутко странно выглядит. ________________ Август 2000 Джон после выписки из больницы старался избегать Шерлока, хотя это было практически невозможно, потому что последний возомнил себя его нянькой. — Джон, — Шерлок догнал их и, игнорируя Майкла, схватил Джона за плечо, заставляя обернуться, — хватит делать вид, что я пустое место. — Я уже сказал, со мной все в порядке, — сквозь зубы ответил Джон, отцепляя его руку. — А теперь оставь меня в покое. — Почему у тебя все руки в порезах? — Шерлок старался сохранять спокойствие, но, судя по тому, как раздувались его ноздри, это давалось ему не так просто. — Какое тебе дело? — повысил голос Джон. — Просто порезался о стекло, когда случайно разбил журнальный столик, разве это запрещено? Майкл прикусил себе язык, чтобы случайно не сболтнуть лишнего. Его друг вечно всех стремился выгораживать. Особенно когда это касалось членов его семьи. — Как вообще можно случайно разбить стол? — раздраженно фыркнул Холмс. — Ты повздорил с Гарри, верно? — Если такой умный, зачем спрашиваешь? — Джон закатил глаза, когда Шерлок слишком властно схватил его за руки и развернул их, внимательно разглядывая порезы на ладонях и запястье. Эта бесцеремонность Холмса откровенно бесила. — Я бы на твоем месте все же обратился к врачу, — констатировал Холмс, отпуская его руки. Майкл демонстративно игнорировал их, делая вид, что читает университетский буклет. — Если что-то понадобится, ты знаешь, где меня найти. Шерлок поправил лямку портфеля и поспешил к главному корпусу университета. — Итак, что это вообще такое было? — пробормотал Майкл, как только Холмс отошел от них. – Он, кажется, беспокоится за тебя. — Что за чушь? Мы просто… Ты же помнишь ту историю с артами? — Майкл утвердительно кивнул. — Его просто грызет чувство вины, не больше. — А со стороны кажется иначе. И судя по тому, как он откровенно пялится на тебя, он не прочь предаться с тобой животному сексу, — хохотнул Майк. — Нет, мы не… я не гей. — Можно подумать, это кого-то останавливало. — Майкл засмеялся, качая головой. — Объясню иначе. Холмс — богатый лицемерный сноб, который даже не курсе того, как зовут его одногруппников, ему нет дела до окружающих, и он этого особо не скрывал, но стоило тебе попасть в больницу, как сердце неприступного Кая тает и он начинает трястись над каким-то второкурсником. — Я брат его парня. — Нет, ты брат его бывшего, а то, что сейчас происходит, называется заботой. Ты явно ему небезразличен. И, вдобавок, вы отлично смотритесь вместе. — Холмс ничего ко мне не испытывает, — упрямо настаивал Джон. — Чего не скажешь о тебе, Джон. Тот помотал головой, не желая это выслушивать. — Мне просто нравилось его рисовать, но теперь это в прошлом. Я удалил все аккаунты. — Хорошо. Можешь и дальше уверять себя в этом, но только потом не говори, что я не предупреждал. — Как скажешь, Майк.

***

— Какого черта, Шерлок? — Джон попытался оттолкнуть парня, но Шерлок лишь сильнее прижал его к стене, заводя руки Джона за спину и буквально пригвождая того месту. — Я могу закричать! — Ори, — взгляд Шерлока безумен, — все равно никто не прибежит на помощь, потому что все сейчас на стадионе, слушают речь ректора и никому в голову не придет заглянуть в отдел университетской газеты. — Чего ты хочешь, а? — Джон кипел от злости, ему не нравилась эта ситуация, но еще больше он был не в восторге от собственной разыгравшейся фантазии, которая… впрочем, разве об этом он должен был думать? Ситуация была далека от нормальной. Шерлок вжимался в его тело, и Джон старался лишний раз не дышать, с каждым вдохом чувствуя рельефное тело Холмса. — Я не… меня не привлекают парни, — пробубнил он, стараясь смотреть куда угодно, но только не на лицо Шерлока. — Ага, — как-то слишком странно произнес тот, касаясь губами его шеи. — Чего не скажешь обо мне… Ты очень красивый, и ты сводишь меня с ума, Джон Уотсон. И я также знаю, что ты нагло врешь, когда пытаешься убедить меня в том, что я тебе неинтересен. — Ты снова под кайфом? — У Джона включается защитный механизм, потому что меньше всего на свете ему хочется стать очередной подстилкой, следующей строкой в череде его любовных побед. — Возможно. — Шерлок ухмыльнулся. — Только вот моим единственным наркотиком, что циркулирует в крови, являешься ты. — Если эта фраза должна была меня… — Мне все равно, что ты сейчас скажешь. — Шерлок осторожно поцеловал его в местечко чуть ниже уха, и по телу Уотсона пробежалась волна мурашек. — Я больше не собираюсь ходить вокруг да около и делать вид, что ты мне совсем не интересен. Это не любовь, это — катастрофа. И твой брат прав, я действительно люблю тебя какой-то странной, злой, иррациональной любовью, вопреки собственным принципам… Мне не по себе, когда кто-то причиняет тебе боль, мне совершенно не нравится, когда кто-то назойливо крутится возле тебя, пытаясь привлечь внимание, и мне становится не по себе от одной только мысли, что однажды ты влюбишься в кого-то другого. И это, откровенно говоря, меня пугает. И да, я идиот! Я не должен был так поступать с тобой, и эта травля… Это все я; ко всему плохому, что приключилось с тобой в прошлом учебном году, я приложил свою руку. — Ты натравил на меня своих дружков, а этот Мориарти… — шепотом ответил Джон, пытаясь успокоиться и не дать внутреннему барьеру ослабнуть. Он, в конце концов, дал себе слово держаться от Холмса как можно дальше. — Никто больше не посмеет тронуть тебя пальцем. — Шерлок немного отстранился — лишь для того, чтобы взглянуть в глаза Джона. — Я уничтожу любого, кто осмелится это сделать. Ноябрь 2000 Джон закопошился, пытаясь найти ключ и запереть дверь кафе, но Алгос вовремя успел просунуть в дверной проем ногу и всем весом навалился на стеклянную поверхность, не позволяя ее закрыть. За его спиной вовсю ржали близнецы, не говоря уже про дерзкие ухмылки Себастиана и Джеймса. И в этот момент Джон понял, что зря уговорил Холмса больше не приезжать за ним на работу. Джон попятился назад, на ходу опрокидывая столики и стулья, пытаясь хоть как-то преградить им путь и потянуть время до того, как кто-нибудь из случайных прохожих не заметит через окно происходящее и не вызовет полицию. — Так-так, куда подевался твой верный, вечно ловящий кайф рыцарь? — Джеймс легко переступал все преграды и надвигался прямо на него. Джон нащупал за спиной на стойке терминал для карт, мысленно решив, что для самообороны тот вполне мог сгодиться. — Так что? — Во взгляде Мориарти плескалась чистая слепая ярость, а рот исказила жестокая ухмылка. — Лучше проваливайте. — Голос Джона не дрогнул, меньше всего ему хотелось показывать слабину, потому что эти парни вряд ли пощадят его. От них можно было ожидать чего угодно. Он попытался ступить назад, но уперся в стойку. — Кажется, он не понимает, с кем говорит, — подал голос Себастиан, Алгос и близнецы переглянулись, безмолвно договариваясь подобраться к Джону со спины. — Наша феечка думает, что мы, как и Холмс, не в состоянии устоять перед его очком… Предчувствуя неладное, Джон обернулся и обнаружил, что один из близнецов стоит прямо у него за спиной (кажется, его зовут Колин, мысленно отметил Джон). Юноша схватил его за плечо, а брат-близнец помог ему затащить Джона на стойку и, придавив плечи, заставил лечь, не давая двинуться. Себастиан обошел стойку и угрожающе навис над лицом Джона. — Ты ведь даже не красавчик, хотя ротик, стоит признать, что надо, — прошипел тот и обвел контур его губ. Джон дернулся. — Тихо, ты же не хочешь ухудшить свое и так плачевное положение, верно? Мы просто хотим понять, на что нас променял лучший друг. Его руки потянулись к ширинке, и Себастиан потянул замок вниз, в то время как Джеймс обхватил его подбородок, заставляя открыть рот, а близнецы всем весом навалились на него, лишая возможности двигаться. — Это станет нашей общей маленькой тайной, Джонни-бой, — прошептал он, яростно надрачивая член, заставляя его встать. Джон задрожал, глотая воздух, осознав, что именно сейчас произойдет. Он судорожно думал о том, как ему выбраться из этой ловушки. Кажется, все его тренировки, все эти неравные драки, когда он был один против толпы, и хорошо поставленный поставленный удар мало чем могли помочь в подобной ситуации, ведь он был совершенно беспомощен. — Не противься этому… тише. — М-х… пож-йста, — попытался достучаться до них Джон, встречаясь взглядом со своим насильником, преодолевая давление от мертвой хватки Мориарти, который держал открытым его рот. — Ф-рх… не на-я. — Заткнись, блядь, и не строй из себя невинность… Просто отсоси, и, может быть, мы этим ограничимся. — Себастиан стянул штаны вместе с трусами вниз и приблизился к нему, направляя свой член в рот парня. Джон зажмурился, попытался отвернуться, и прошло несколько долгих минут, заполненных борьбой, прежде чем раздался выстрел, за которым последовал оглушающий звон стекла. Руки, что удерживали его, исчезли, Джон тяжело сглатывал слюну, стараясь отдышаться и не думать о мерзком привкусе во рту. Он осторожно приоткрыл глаза, пытаясь рассмотреть, что произошло. Посреди развороченного зала кафе стоял Шерлок, который держал в руках пистолет, дуло которого было направлено прямо на Джеймса. Себастиан же спрятался за стойкой, а увальни-братцы просто замерли на месте. — Неожиданно, правда? — стальным голосом отчеканил Шерлок. — Так и знал, что не следовало идти у тебя на поводу, Джон, ведь у меня с самого начало было плохое предчувствие. Я всегда знал, что вы отмороженные придурки, а ты, Себастиан, никчемный кусок дерьма и несостоявшаяся жертва аборта, которого следовало бы пристрелить на месте. — Мы можем все обсудить, Шерлок. — Мориарти поднял руки вверх, сдаваясь. — Решить все мирно. Возместить ущерб. — Засунь себе этот ущерб в зад. — Цепкий взгляд Шерлока переместился на близнецов, которые опять что-то задумали, поэтому, недолго думая, он выстрелил в соусник, что стоял на полке позади, как раз в паре дюймов от лица Тэрона. Близнецы, пригнув головы, сели на корточки и вытянули руки вверх, также сдаваясь. — Вы столько месяцев вынашивали этот план, но столько всего не продумали. — Наличие у тебя огнестрельного оружия — действительно существенное упущение, — съязвил Мориарти. — Ты не такой идиот, чтобы пристрелить кого-нибудь, кишка тонка, Шерлок, да и доза принятого тобой кокаина маловата. И прости, что выдал твой секретик, ведь ты не хотел расстраивать своего парня и сообщать ему, что так и не слез с наркоты. — На твоем месте я бы лучше следил за словами. — Шерлок недобро ухмыльнулся, в то время как указательный палец правой руки уверенно лег на курок. — Убить не убью, а сделать на всю жизнь калекой вполне способен. — Пустая угроза… Шерлок выстрелил в третий раз, и на этот раз пуля пробила грудную клетку Мориарти. Джон с ужасом наблюдал за тем, как тот опускался на колени, заваливаясь на спину. А Холмс, будучи в состоянии аффекта, моментально точно таким же образом расправился с близнецами и Себастианом, которому отстрелил его детородный орган. Декабрь 2000 Шерлок проводил Джона в гостевую комнату, где самый старший — мистер Холмс — взял того под свою опеку и начал что-то весело рассказывать об их семье, а сам Шерлок спустился вниз. И ничуть не удивился, когда увидел в гостиной мать, что внимательно следила за ним. — Вы с отцом вроде хотели провести рождественские праздники вместе, — вместо каких-либо объяснений сказал Шерлок. — Я не думал, что мне придется спрашивать разрешения или что-то в таком духе. — Я знаю, что ты под домашним арестом и до апреля месяца не можешь выйти за ворота дома. И я также совсем не против, что ты привел в наш дом своего друга. Для тебя это огромный шаг вперед, и, кажется, ему это будет только на пользу. — Да… — Шерлок опустил голову. — Гм… Джон ведет себя очень странно последние дни, и наши разговоры по телефону никак не помогали. Я совсем не понимаю, что с ним происходит. Поэтому и позвал сюда. — Он жертва насилия. — Миссис Холмс приблизилась к сыну и нежно обхватила его подбородок, заставляя посмотреть в глаза. — Человеческая психология — очень мудреная штука, Шерлок. И ты знаешь, что все можешь рассказать мне, и я никогда не осужу тебя. — Я просто не представляю, с чего начать, и потом, я не привык говорить о том, что чувствую, — тихо сказал Шерлок, стараясь не подавать виду, что сам слишком взволнован для подобного разговора. — После случившегося в кафе Джон замкнулся в себе. Он пьет постоянно какие-то таблетки и все больше похож на овощ, и я не уверен, что он выкарабкается. — Почему? — Тон матери звучал как никогда мягко. — Он практически ничего не говорит и избегает находиться рядом, и насчет последнего я… Да, я, возможно, перегнул палку и не должен был расстреливать эту шайку, но, черт, они хотели… Я знаю, что Себастиан не ограничился бы этим, и если бы я задержался или вовсе не пришел… Просто пойми, они делали это не в первый раз. И прошлая их жертва наложила на себя руки. Не хочу думать об этом. Я боюсь, что потеряю его. — У него психологическая травма, а её не так просто преодолеть. — миссис Холмс взяла его за руку. — Нужно время. — Я разве это отрицаю? Прежде я никогда не сталкивался с подобным и не представляю, как вести себя, ведь раз за разом он прогоняет меня и пытается свести общение к дежурным фразам, отчего мне хочется как следует растрясти его и донести наконец, что мне не все равно. И эти фразочки «я в порядке» и «все хорошо», сказанные им, значат, что он ни черта не в порядке и все не так хорошо! И еще этот домашний арест… Я превращаюсь в ищейку, анализирую каждое слово по-отдельности, по спутнику отслеживаю его передвижения через сигнал мобильного, проверяю каждый час, жив ли он. — Ты не представляешь, насколько я счастлива слышать, что мой сын, который вечно отрицал чувства, наконец встретил человека, который ему небезразличен. — Я совсем не понимаю, к чему ты это… — Из семи миллиардов людей, живущих на этой планете, твой выбор пал на этого парня, Шерлок. И как твои родители, которые наблюдали за тобой на самых разных стадиях, разбирались с последствиями твоих глупых поступков, вроде угона полицейской машины, бесконтрольного приема наркотиков и буйных вечеринок, мы, наконец, можем спокойно выдохнуть. Потому что наш сын впервые готов взять на себя ответственность. — Ты серьезно так считаешь? — Я серьезна, как сердечный приступ. — Миссис Холмс, улыбнулась. — Мы вместе поможем ему справиться с внутренними демонами, а теперь отдохни, Шерлок. Тебе тоже пригодятся силы. Шерлок сглотнул подкативший ком, чувствуя легкую головную боль. — Да, верно. Октябрь 2017 И Шерлок не соврал, когда сказал, что у Джона будет достаточно времени, чтобы подумать и разобраться в себе, потому что он действительно не появляется больше на репетициях и никак не дает о себе знать, будто его и не существовало. И в сети также нет ничего нового, хотя Джон ни за что не признается самому себе, что слишком часто вбивает имя Шерлока в поисковике и пытается найти хоть какую-то информацию. Потому что снова успел привязаться к нему. Джон садится за рабочий стол и начинает перебирать бумаги, пытается заставить себя более внимательно читать материалы по делу, но мысли все равно крутятся возле Холмса. Тут в кабинет входит секретарь, держа в руках белый конверт с эмблемой Королевского театра Ковент-Гарден и свежий выпуск журнала «Эсквайр». — Вам просили передать, мистер Уотсон, — сказал Марк, положив это на стол. — Хорошо, спасибо, — Джон кивает и ждет, пока Марк покинет кабинет, прежде чем нетерпеливо разорвать конверт и достать два билета на премьеру той самой театральной постановки, где будет задействован Холмс. Внутри нет никакой записки, подписи, ничего. Джон вздыхает, удобнее устраиваясь в кресле, прежде чем, наконец, переключить внимание на журнал, на обложке которого был изображен Шерлок. Он тут же лихорадочно начинает листать страницы и находит большое интервью в блоке «Правила жизни». Сначала короткая ключевая цитата, за которой следует стандартное интервью. «На вопрос, пессимист я или оптимист, я отвечаю, что оба этих понятия — иллюзия. Нужно быть реалистом и помнить две простые вещи. Страны встают, падают, крушатся режимы, эпидемии уносят жизни сотни тысяч людей, и так будет продолжаться дальше, а значит, нельзя быть оптимистом. Но мы живем, мы влюбляемся, заводим семьи, детей, а значит, я не могу назвать себя пессимистом. Эта иллюзия присутствует в жизни каждого, и многие из означенных проблем никогда не решатся. Через пять, десять лет кто-то вновь будет сидеть на этом кресле, давать интервью перед премьерой в Ковент-Гардене, и у него так же будут спрашивать: "Каков будет ваш следующий шаг, ведь никто и никогда не делал этого?"» Я НЕ КРАСАВЕЦ. Зато  у меня есть харизма. НАПЛЕВАТЬ, что обо мне подумают или напишут. Я ЛЮБЛЮ ВСЕХ, кто не мешает мне жить. МНЕ КАЖУТСЯ ПРЕКРАСНЫМИ ТЕ, КТО ПОСТОЯННО ИЗОБРЕТАЮТ СЕБЯ ЗАНОВО, проживают тысячу жизней. Мне нужно, чтобы была интрига, сюжетная линия. Здесь я исхожу исключительно из моего актерского образования. Кто-то говорит мне: «И что?» Черт! Мне все-таки нужна схема, напряжение, какое-то движение сюжета. Я отношусь к старой школе, где люди хотят видеть легкую игру, ждут емкие фразы, не картонных героев и читают подтекст. В МОЕЙ СЕМЬЕ ВСЕ КАК НА ПОДБОР: адвокаты, дипломаты, чиновники и секретные агенты. У половины моей семьи есть ученые звания, степени магистра, доктора наук. И когда я впервые появился на экране, отец сказал мне: «Шерлок, ты вновь пляшешь под какой-то другой барабан». НИ ОДНА ПРЕМИЯ не способна превратить в хорошего актера. Даже мой «Оскар» нужен лишь для того, чтобы заставить зрителя прийти в кино. И когда я смотрю на эту статуэтку, то задаюсь вопросом: «А что она на самом деле значит для меня?» БЫЛО ВРЕМЯ, когда я безмерно увлекался наркотиками. Экстази, кокаин, марихуана. И хоть со всем этим я давно уже завязал, но осадок остался. Я много натворил глупостей и сделал больно близким людям. И если бы не один особый человек, я никогда не нашел бы свой правильный путь. Он много значил для меня, и благодаря ему я занял свое место в жизни. Однако найти его — еще не все. Нужно не останавливаться. Знаете, есть такая пословица: «Тот, кто упорствует в своем безумии, в один прекрасный день окажется мудрецом». Я все еще должен за него бороться. КОГДА-ТО Я БЫЛ КОРОЛЕМ ВЕЧЕРИНОК, а теперь мне за тридцать и достаточно пары коктейлей, чтобы опьянеть. КАЖЕТСЯ, ЛЮДИ НЕ УВЕРЕНЫ В МОЕЙ ГОМОСЕКСУАЛЬНОСТИ. А все потому, что я редко появляюсь на публике в платьях, практически не жеманничаю и никому не показываю своего парня. Я ОБОЖАЮ готовить, но редко ем свою стряпню. Мне просто нравится сам процесс. НЕ УСТАЛ ЛИ Я быть Шерлоком Холмсом? Мне придется соврать, так что на этом давайте и закончим. Джон несколько раз перечитывает текст и раздраженно кидает журнал на стол. Откуда-то из середины вываливаются сложенные пополам листы. Он осторожно берет в руки и разворачивает их, и практически сразу узнает этот аккуратный, угловатый, мелкий почерк Шерлока, которым исписаны листы.

хХх

Никогда не думал, что воспользуюсь таким старомодным способом, однако ты, как юрист, должно быть, больше поверишь словам, записанным на бумаге, нежели тем, что я сказал в прошлую субботу. И в свою защиту я должен сказать, что позаимствовал этот прием у Остин, её Дарси так признался в своих чувствах к Лиззи (и да, это глупо, но ты знаешь, что я слишком вживаюсь в роль, и сейчас это кажется мне идеальным). Ты прав в своих обвинениях, я действительно еще недавно связывал свою жизнь с Тони, который рассчитывал на большое будущее в Голливуде. Как бы это объяснить, не обидев тебя? Боюсь, у меня не получится. Вот как обстоит дело. Мы познакомились на одной из вечеринок, он уже играл в спектакле «Чайка» (очень посредственная постановка и актерская игра), но тогда он зацепил меня тем, что похож на тебя. И я решил попробовать построить с ним отношения, ведь его карьера целиком и полностью зависела от меня, ему не нужно было бы постоянно мотаться в Лондон и зарываться в работе. Тем более он не знал мою плохую сторону; я его не разочаровывал, мог создать любой образ и придерживаться его. Среди актеров такие взаимовыгодные отношения вполне естественны. И если уж быть справедливым, Тони — того же поля ягодка. Он гораздо более честолюбив, чем кажется с первого взгляда, и я был рад помочь ему. Я люблю Тони как друга. Не более. В конечном итоге мы с ним занимаемся одним и тем же — развлекательным бизнесом, разве не так? Тому, кто далек от актерского ремесла, может показаться, что все мы самовлюбленные и тщеславные, но, во всяком случае, мы не причиняем никому вреда. Эти отношения целиком и полностью строились на фальши. Хотя бы потому, что я обманывал самого себя, пытаясь убедить в том, что он — это ты. Ты спросишь, какого черта я вел себя так, ведь я мог вернуться и ты бы принял меня. Да. Здесь я еще раз ошибся, потому что я боялся тебя, себя и собственных чувств. Наш разрыв… Ирэн долго уверяла меня, что ты достоин большего, что тебе нужны более стабильные отношения. Семья, в конце концов. И когда я узнал про Мэри, что ты якобы с ней переспал, мне окончательно сорвало крышу. Я не хотел ничего обсуждать. Люди обычно уничтожают то, что не способны понять, вот и решил поступить подобным образом. Мне казалось, я лишаю тебя чего-то важного, что я с самого начала сбил тебя с правильного пути… Я просто хочу сказать, что был слишком несдержан и глуп. Я не принимал во внимание твою работу, карьеру, не хотел делить тебя с кем-то еще. И сгорал от ревности каждый раз, когда был вынужден уехать на очередные съемки. Мне ничего не стоило себя накрутить и поверить в то, что ты влюбился в нее. Однако теперь я понимаю, что ошибся во всем и жалею о том, что никого не слушал все это время. Ведь все могло бы сложиться иначе. Теперь действительно все. Извини, что прислал письмо на работу, но я должен был быть уверен, что ты его прочтешь. На следующей неделе мне снова придется пропустить репетиции, поскольку премьера отнимает слишком много времени, так что подумай обо всем. Береги себя и до скорого.

Все еще твой, ШХ

Джон ошеломленно перечитал последние строки. Ему предстояло многое обдумать.