6205 дней спустя

You know Iʼm free, free now baby / Ты знаешь я свободен, детка, Iʼm free from your spell / Нет больше твоих чар. Iʼm free, free, free now / Я свободен теперь, Iʼm free from your spell / Независим от твоих чар. And now that itʼs all over / Сейчас, когда всё в прошлом, All I can do is wish you well / Скажу я только: Не скучай! B.B. King & Eric Clapton — «The thrill is gone»

Январь 2000 Джон нерешительно застыл перед домом, из которого доносились оглушающие биты и гигагерцы музыки. Казалось несколько странным, что никто из жителей, чьи дома стоят по соседству, ещё не вызвал полицию или хотя бы не попросил хозяина дома убавить громкость, хотя, возможно, подобные вечеринки среди богатеев — это норма, и в этом не было ничего удивительного. Поправив куртку, Джон вздрогнул, когда позади него раздался громкий звук тормозов. Он повернул голову, после чего тотчас поспешил сделать вид, что ничего не увидел и вообще оказался здесь совершенно случайно. Джон вновь ощутил себя немного не в своей тарелке, и дело было вовсе не в пресловутой девственности или в мизерном опыте общения с людьми. К дому подъехал даблдекер, полный весьма привлекательных и практически обнаженных девиц, одетых совсем не по сезону, судя по длине их юбок и глубине выреза кофточек; они выходили из недр автобуса подобно лесным нимфам. Джон сглотнул и постарался убедить себя в том, что его здесь нет, по крайней мере, никто действительно не обратил на него внимания. — Я слышала, что в новом доме Шерлока есть крытый бассейн, — произнес мелодичный женский голос за спиной у Джона. — Даже странно, что, несмотря на все пороки своего сыночка, которые он особо не скрывает, его родители так откровенно пытаются заполучить внимание сына. — Там действительно есть не только бассейн, но и кинотеатр, и собственная небольшая музыкальная студия, — слишком безразлично ответил некий парень. — Холмсы-старшие души в нем не чают, и это в конечном итоге их добьет, но это моё мнение. — Ты разве не один из его лучших друзей? — Куколка, не хотелось бы тебя расстраивать, но единственный друг Шерлока Холмса — это Джеймс Мориарти, а все остальные — лишь небольшое дополнение к нему. И вообще я не понимаю, на кой Джеймсу вы понадобились? Неужели нынешние первокурсницы столь целомудренные, и, чтобы хоть как-то встряхнуть их, в «бой» должны вступить вы? — О, Виктор, как капитан клуба поддержки, я могу лишь посочувствовать и напомнить о простых законах университетской пищевой цепи, — вновь ответила эта же девушка. — Многие девчонки и парни через это проходят. Да и таким, как мы, нужно как-то самоутверждаться без вовлечения в игру связей или денег. Ты ведь и сам не прочь как следует повеселиться. — Да и выбрать несколько дурочек, которые, перебрав с выпивкой, завтра очнутся местными «звездами». Даже жаль, что старшекурсники не предупреждают новичков. С трудом верится, что никто никогда не сплетничает о том, чем именно славятся эти вечеринки. — Виктор Тревор, тебе совершенно не идет роль моралиста. Разве не ты ли ещё недавно предвкушал всё это? — Устроить самый развязный конкурс, преждевременно подсыпав в напитки ничего не подозревающих участниц несколько таблеток экстази? — Дружный смех. — О, конечно нет, я же не такой. Виктор Тревор никогда бы не решился на это! Боже, только представь, как переменится чья-то жизнь. Может, мне открыть специальный благотворительный фонд или попросить отца прислать нам парочку психологов? — Господи, я уверена, что та девчонка покончила с собой не только из-за того, что её накачали выпивкой и наркотой, под воздействием которой она прилюдно сделала минет всей команде по гребле. Эта Хизер с самого начала была очень странной и почти ни с кем не общалась. — Но мы приложили к этому руку, я сам подкинул в её стакан со слашем пару таблеток. — На кой-черт ты её вспомнил, неужели боишься повторения?! — Джона в этот момент передернуло, более циничного разговора ему ещё никогда не доводилось слышать. — Мои девочки за всем проследят, хотя, зная энтузиазм Холмса, все, кто пришел на вечеринку, к этому времени уже изрядно выпили и не только, поэтому будет трудно удержать многих от глупостей… — Ты права, нам стоит поторопиться, да и Джеймса злить нет никакого желания. — Джон искоса посмотрел на удаляющийся дуэт, который замыкала всю процессию. Теперь весь его интерес, как и само желание оторваться, бесследно пропали. Всё, что ему сейчас было нужно, — это вовремя отыскать Сару. Оказавшись внутри, Джон отчетливо понял, чем именно привлекают подобного рода сборища. Со всех сторон звучала оглушающая музыка. Никогда на его памяти в помещении не собиралось столько людей, среди которых были не только студенты, но и парочка преподавателей, аспиранты и просто жители графства. Огромная гостиная и примыкающий к ней менее претенциозный холл были забиты под завязку. В воздухе витал стойкий запах алкоголя, духов и чего-то горьковатого, немного пресного. Возможно, это лишь иллюзия, но Джон был уверен: процентов семьдесят из присутствующих будут ещё долго вспоминать этот вечер, как апофеоз всей их жалкой жизни. Ибо когда им ещё представится шанс очутиться в закрытом для многих мире богатства с налетом в виде вседоступности и разврата. Последнее слово как нельзя лучше отражало представленную здесь картину. Многие девушки позволили себе откровенные танцы, более того, кто-то даже решился показать все свои прелести и «достоинства», размахивая при этом своими майками и всячески демонстрируя наготу. Так уж повелось, что природа не одарила юношу ни любовью к спиртным напиткам, ни к случайным связям с незнакомцами, от которых понабраться можно было чего угодно, в то время как его сверстники веселились по полной, попадали во всяческие передряги и набирались пресловутым жизненным опытом. Джон нахмурился и едва не отказался от своей затеи, когда в него полетела надувная кукла из сексшопа, а следом налетел какой-то едва ли вменяемый парень, судя по цветастой рубашке и красным кожаным штанам. Джон, не скрывая своего отвращения, выкинул обратно в толпу пошлую игрушку, которая быстро нашла себе «новую компанию» среди улюлюкающих парней. — Привет, бро. — Щуплое тело незнакомца прижалось к Джону, из-за чего последний почувствовал себя грязным, едва не оскверненным. — Чего не присоединяешься к веселью? Вижу, ты уже познакомился со здешней плохой девчонкой? — Худенькая ручка парня прошлась по груди Уотсона. — Но ты ведь не из таких, мой гей-радар… — Иди куда шел, — прокричал Джон, отпихнув от себя парня. — Чего это ты? Мог бы просто сказать… — Отвали, — угрожающе произнес Уотсон, решительно вступив в толпу, протискиваясь вглубь дома, стараясь игнорировать случайные толчки или слишком откровенные предложения, поступающие от пьяных девиц или местных не то дилеров, не то обычных торчков. Джон заглянул в проем и увидел, как кучка людей перевернула кухонный стол и принялась что-то увлеченно вырисовывать перочинным ножиком на его гладкой глянцевой поверхности. — Где ты оставил свой ужасный велосипед? — Джон услышал мягкий тембр у себя над ухом, и уже от одного голоса у него внутри все перевернулось, и единственное, о чем он сейчас молил, — так это о том, чтобы его обладатель был максимально далек от того таинственного незнакомца, чье существование он так отчаянно стремился забыть. — Боюсь, что зима не самое подходящее время года для этого вида транспорта, поэтому я пришел пешком, — сухо ответил Джон, стараясь не думать ни о чем таком, что могло бы его скомпрометировать. Подобный подход всегда казался ему выигрышным. — Как жаль. — Обладатель этого прекрасного во всех смыслах голоса, наконец, явил себя его взору. — Ты здесь не один, верно? — Да. — Джон зачем-то кивнул, понимая, что человек перед ним и есть объект его полугодичных наблюдений, небольшого творческого помешательства и, в целом, тот, с кем ни в коем случае не следовало бы говорить. — Ты выглядишь слишком серьезно для такой вечеринки, хотя твои узкие облегающие джинсы говорят… нет, просто кричат об обратном. — Хитрый взгляд серых глаз — и Джон ощутил непонятную волну легкого разочарования. В минуты творческих порывов его сознание не раз выдавало ему сценарии развития их отношений. Отчего-то его внутреннее подсознание всегда представляло этого незнакомца скорее чувственным и ранимым, нежели донжуаном. — Я… — Джон замялся, стараясь не опускать взгляд ниже уровня глаз незнакомца, а это стоило огромных, просто неимоверных усилий с его стороны, ведь кем бы ни был его собеседник, но природа хорошенько наградила его. Более совершенного и невероятного парня Джон ещё не видел, и это было проблемой. Огромной проблемой. — Мне нужно найти одну девушку, — промямлил он. — Да, она ждет меня. — Так быстро уходишь? — Во взгляде незнакомца Джон прочел ничем не прикрытый интерес, как если бы перед ним оказался неизведанный археологический экспонат или тот же мегалодон*, чье вымирание ученые пытаются опровергнуть. — Я хотел бы предложить тебе выпить, но если ты спешишь… — Мне нет двадцати одного, — перебил Джон, стараясь до последнего придерживаться своих убеждений, тем более после услышанного на улице, он бы и стакана воды не выпил в этом доме и других бы отговорил. — Я не собираюсь сдавать тебя полиции нравов или сообщать родителям, — незнакомец подмигнул, — мне больше по душе раскрепощать невинных мальчиков вроде тебя. И судя по тому, как твои щеки покраснели, ты ещё настолько юн и неопытен, что до сих пор стесняешься внимания к себе. — Послушай. — Джон почувствовал, что оцепенение и все былое волшебство от внезапной встречи вдруг испарилось. Ему совсем не нравилось это место, равно как и люди, что здесь находились, и этот незнакомец перестал быть исключением. — Я не заинтересован, и меня не привлекают тощие мужские задницы, вообще никакие задницы, а особенно мужские, — как можно более грубо ответил он, стараясь максимально точно донести свою позицию до собеседника. Не то чтобы Джон Уотсон слыл гомофобом или хоть когда-то прежде не проявлял толерантности или неприятия подобных явлений, но, даже несмотря на бисексуальность его брата, какая-то его часть считала любовь и влечение к представителям своего пола чем-то по своей природе мерзким и неестественным, сродни психическому отклонению. Пусть даже в сентябре прошлого года он и попал под впечатление от встречи конкретно с этим парнем, что разбудило в нем пришествие второго Диего Веласкеса, однако девушки привлекали его больше. Парень, что стоял перед ним, его совершенно не возбуждал и вообще не казался привлекательным, ну, может, только совсем чуть-чуть. — После подобных изречений ты ещё больше вызываешь желания напоить тебя, причем как можно скорее, а обладателю такой аппетитной задницы следует быть менее агрессивным. — Я не чертов гомик, тебе ясно?! — ядовито выплюнул Уотсон. — Не глухой и понял с первого раза, — смеясь, ответил незнакомец. — Хотя что-то мне подсказывает, что ты сам не определился на этот счёт, и я готов совершенно безвозмездно помочь расширить горизонты. — О, хочешь сказать, что знаешь обо мне всё?! — Обычно я не люблю, когда мне начинают дерзить, но я уже достаточно выпил, чтобы закрыть на это глаза. Однако нет, я вру, и мне не терпится узнать имя моего ярого гомофоба. — Я не твой, и моё имя… — Вот ты где, Джон! — Сара, смеясь, кинулась на шею Джона, старясь не то придушить его, не то повиснуть на нём. — Я думала, что ты уже никогда не придешь. Знаешь, я так соскучилась по тебе и столько раз пожалела, что так и не взяла твой номер… Ты не поверишь, столько всего упустил! О, и тебе срочно нужно выпить, тут у хозяина дома просто великолепный бар, не говоря про закуски! Более вкусных моллюсков я не ела в жизни! — Сара, я… — Джон продолжал сверлить взглядом незнакомца, не давая слабины. Отчего-то такое неприкрытое внимание к своей персоне со стороны парня, которого на протяжении этих четырех месяцев он нарисовал сотню раз, напрягало, хотя ещё вчера он бы, наверное, умер и тут же воскрес от одной мысли, что сможет ещё раз заговорить с ним. — Вижу, твоей подруге все пришлось по вкусу, — довольно произнес тот, с ухмылкой наблюдая реакцию Сары. — Буду рад, если она станет сегодня одной из конкурсанток, ведь этой ночью победительницу ждет по-настоящему ценный приз. — Нет, — решительно ответил Уотсон, выбравшись из «капкана» рук Сары. — Ни в чем подобном она не станет принимать участие! — Это мой дом и моя вечеринка. Смирись, приятель. — Незнакомец ухмыльнулся, и в этот момент Джон мысленно удалил из компьютера все свои рисунки и сжег свой альбом. Этот демон с невинным лицом больше никогда не будет нарисован им. Никогда. — Какой конкурс? — воодушевлённо включилась в беседу Сара, с интересом разглядывая собеседника Джона. — Что-то вроде выбора королевы вечера, только с сексуальным подтекстом, — уклончиво ответил тот. — Могу поспорить, ты бы могла попасть в тройку лучших. — Чуть тише: — У тебя великолепные ножки. — Ты слышал, Джон! Я согласна… Как же я люблю подобные мероприятия и всегда выхожу победительницей. Уверена, этот конкурс не станет исключением. — Девушка вновь сократила дистанцию, разделяющую её от Джона. — Только, надеюсь, ты не станешь ревновать, мы вроде как не встречаемся и… Джон всмотрелся в её глаза и понял, что это воодушевление и разговорчивость — отнюдь не следствие взбушевавшихся гормонов или заводных ритмов. Глаза Сары были стеклянные, и дело было даже не в полумраке. — Мы должны немедленно уйти, — сквозь зубы произнес Уотсон. — Сара… — Моран, — крикнул незнакомец, привлекая внимание здоровенного парня, ошивавшегося рядом с ними. — Эта девушка хочет принять участие, подготовь её. — Пусть идет за мной, — крикнул в ответ тот, протискиваясь к импровизированной сцене. — Теперь у нас полный комплект. — Сара, не смей! — Джон взял девушку за руку, мысленно готовясь не только словами, но и кулаками отстаивать её честь, хотя что-то ему подсказывало, что решиться на рукопашную схватку будет слишком опрометчиво. — Как же давно я не видел подобного благородства. — Прицокнув языком, незнакомец скрестил руки на груди. — Но твоя спутница явно не разделяет подобного рвения. — Чего тебе нужно? — зло произнес Уотсон. — Найди кого-нибудь другого, просто оставь её в покое. Я прошу по-хорошему. — Нет, — в тоне собеседника появились властные нотки, — она примет участие. Это не подлежит обсуждению. — Именно. — Сара начала выдергивать руку и брыкаться. — Отпусти меня. — Этот псих просто хочет воспользоваться тобой, а его дружки только этого и ждут, — начал бегло объяснять Джон, игнорируя, что музыка стала звучать ещё громче, будто кто-то специально делал всё, чтобы этот день стал самым худшим в его жизни. — Напротив, лично я бы предпочел девственно-чистенького, чей первый раз непременно произойдет в моей спальне, которую он будет вспоминать всю свою жизнь, ведь ничего лучшего ему не светит. — Слишком красноречивый взгляд серых глаз незнакомца ещё больше разозлил Джона. — Я не позволю тебе так просто рушить свою жизнь, Сара, хватит с тебя профессора Бронсона. — Так это твою подружку сегодня выгнали? — Во взгляде ненавистного собеседника вновь появился недобрый блеск. — Знаешь, мы бы могли попробовать договориться. Кажется, ты из тех людей, кто за мирное урегулирование любых конфликтов. — Даже думать не хочу о том, что такой человек, как ты, попросит взамен. — А ты как-то можешь мне помочь? Слышала, он до чертиков принципиален и никогда не отступится от своих слов. — Сара наивно посмотрела на «незнакомца». — Ох, как бы я хотела, чтобы это оказалось правдой, мне бы действительно не помешали хорошие рекомендации от такого человека, как мистер Бронсон. — Ты, надеюсь, услышал? — Парень вновь недобро улыбнулся, обращаясь к Джону. — Ей бы не помешала твоя дружеская поддержка. — Хорошо. — Джон решительно кивнул, прикинув мысленно план отступления, перспектива сбежать через окно или воспользоваться водосточной трубой, что на втором этаже, перестала казаться чудачеством. — Но сначала дай слово, что позволишь Саре покинуть этот дом, ни к чему не принуждая. — Не вопрос. — Утвердительный кивок. — И я соглашусь продолжить наш разговор в более… — Джон сглотнул и прикрыл глаза, — …в более тихой, интимной обстановке, если ты позволишь мне посадить её в такси лично. — Ты убежишь… — Нет, — нехотя опроверг Джон, — я останусь. Что было почти правдой, ведь, как только Джон и Сара вышли на улицу, не теряя попусту время, он вызвал полицейских, максимально подробно обрисовав в разговоре всю ситуацию, и, конечно, как хороший и порядочный мальчик, Джон Уотсон представился своим настоящим именем, тем самым подписав себе приговор. Ибо Шерлок Холмс и его лучший друг Джеймс Мориарти никогда не умели прощать, и следующим же утром на телефон Джона пришло короткое сообщение с неизвестного номера. «Ты труп.»