6205 дней спустя

Август 2017 После разговора с Мэри Джон запирается в кабинке туалета, ощущая нестерпимое желание побыть одному или с воем броситься прочь, а может, и сразу ворваться к Холмсу за подробностями, пусть даже его сочтут за очередного сошедшего с ума бывшего любовника. Руки немного трясутся. Он даже представить себе не мог, что так остро отреагирует на новость о появлении в жизни Шерлока другого важного для него человека, того, которого он по-настоящему любит. Боже, а ещё и слезы… Все эти годы Джон искренне полагал, что давно уже разучился плакать и ничто в жизни не сможет пробудить его слезные железы, но он глубоко ошибался, ведь вот они, горячие слезы, бегущие по щекам. — На что я надеялся? — тихо шепчет Уотсон, понимая, что находится на грани от приступа истерики или от совершения очередного не самого разумного поступка. — Я идиот… — Джон? — Голос Майкла мгновенно заставляет Джона умолкнуть и вырваться из пучин отчаянья вперемешку с жалостью к самому себе. — Я знаю, что ты здесь, и твое громкое сопение наводит на мысль, что у тебя случился далеко не приступ внезапного насморка или гриппа. Что произошло? — Просто аллергия на пыль. — Джон рад, что его так вовремя нашел Майкл, по крайней мере, так есть шанс, что лучший друг не оставит его наедине с отнюдь не радужными мыслями. — Не знал, что у тебя она есть, — спокойно произносит Майкл, давая Джону возможность привести себя в порядок. — Я так понимаю, что истинная причина, по которой ты так расстроен, как-то связана с Холмсом. Можешь мне не говорить, но в любом случае я на твоей стороне. — Знаю, — Джон открывает дверь и медленно выходит из кабинки, — давненько я не ощущал себя настолько разбитым и уязвимым. Почему всё, что хоть как-то связано с ним, приносит мне очередную порцию боли и неуверенности в себе? Я словно вновь превращаюсь в обуреваемого комплексами мальчишку, а мне ведь давно уже не двадцать! — Из груди его вновь вырывается подозрительный всхлип. Майкл же ошарашенно смотрит на него. — Черт, до чего же я смешон! Как бы я ни старался, я всегда возвращаюсь в эту же самую исходную точку и все мои попытки жить без него, строить новые отношения оказываются провальными. И я бы отдал всё, чтобы стереть все воспоминания о нём, как в фильме «Вечное сияние чистого разума», тогда мне бы жилось намного проще, возможно, я бы вновь почувствовал себя счастливым… — Ты всё ещё любишь его, — с пониманием отвечает Майкл, осторожно обняв друга за плечи. — Успокойся. — Я ведь добился всего сам своим упорством и кропотливым трудом, пропуская семейные ужины и работая в праздничные дни. У меня на данный момент есть всё, о чем я только мечтал: свой дом, дорогая машина, хорошо оплачиваемый отпуск и толпы клиентов, нуждающихся в моих юридических услугах, не говоря про сумму годовой страховки, что я могу себе позволить, но разве я не заслужил хоть каплю понимания или одного единственного разговора? Все эти пять лет он игнорировал мои сообщения, те рождественские открытки, что я передавал через его родителей, и ужины у общих друзей он так старательно избегал. А теперь… — Джон чувствует, как легкие обжигает воздух, и на то, чтобы озвучить самый главный в его жизни страх, у него просто не находится сил и мужества. — Я сам все разрушил. Сам. — Неправда, — упрямо настаивает Майкл, крепче сжимая его в объятиях. Джон чуть прикрывает глаза, стараясь хоть немного сосредоточиться, почувствовав, как тепло и ностальгия разливаются по телу, ведь его лучший друг давно уже простил его за те бесконечные ночные разговоры, которыми он некогда мучил его, рассказывая о своих чувствах и переживаниях. Пусть Майкл был не столь эмоционален, но порой его поступки и жесты были лучше всяких слов. — Ты просто перенервничал, а в том, что произошло между вами, есть и его вина. За те полгода, что он провел в Лос-Анджелесе, ещё задолго до вашего окончательного разрыва, Холмс здорово измучил тебя, и то, что произошло, было неизбежно. — Я встретил здесь Мэри, — говорит Джон, не прекращая объятий. — Она посчитала своим долгом поделиться со мной очередной сплетней, которая может оказаться правдой, и я почти уверен, что всё так и есть. — Шерлок Холмс помолвлен, — неестественно спокойным голосом произносит Майкл. — Я слышал её разговор по телефону, кажется, она разговаривала со своим редактором, и у неё есть какие-то доказательства, ну, или она вновь решила поделиться с миром своими домыслами. — Подумать только, как я мог всё это время притворяться и жить ложными надеждами. Мне даже не верится. — Джон чуть отстраняется, что позволяет ему посмотреть в глаза Майка. — Наверное, в таком случае мне стоит снять кольцо с безымянного пальца. — И, помолчав, добавляет: — Возможно, его нужно вернуть? Все-таки тот, кто подарил его, потратился, делая такой… подарок. — Шерлок уже давно забыл про это кольцо, как и сам факт того, что вы собирались пожениться. — Мы ведь просто сделали паузу, — притворная улыбка, — да, верно. Шерлок сказал, что нам стоит пожить отдельно, и его съемки, точно так же, как и сам отлет в Америку, казались нам выигрышным вариантом, ну, до того, как он окончательно оборвал со мной все связи. — Джону вновь хочет расплакаться, как будто слезы принесут ему облегчение. — Я должен был сразу избавиться от него… — Вы не виделись пять лет, — нравоучительно напоминает Майкл, — и ты всегда был одним из немногих, кто верил в любовь, поэтому я не вижу ничего странного в том, что ты сохранил его и продолжал всё это время носить. — Ещё немного — и я буду вынужден жениться на тебе, — чуть более жизнерадостно реагирует Джон. — Ну, уж нет, я свободная птица, — Майкл подмигивает, — и тебе советую в ближайший год не засиживаться в чужих гнездах. — Какое поэтическое сравнение, однако, у тебя случайно нет аспирина? — Так и знал, что ты что-нибудь да забудешь, — улыбаясь, говорит Стэмфорд. — Успокойся, все будет хорошо. Представь, что ты не на кастинге, а на уроке английской литературы, где практикуют чтение по ролям и заодно требуют максимального проникновения в образ героя. — Это классическая история об интриге, деньгах и пресловутой семейной гордости, — тихо комментирует Джон. — Я должен справиться, тем более, мне необходимо произнести всего-то пару реплик.

***

— Что это за мужчина? — спрашивает свою подругу Джорджию Тони Уилсон. — Ещё немного — и он взглядом прожжет во мне дыру. Джорджия Фэй, одна из восходящих британских моделей, обводит взглядом комнату: — Который? — Ну, вон тот хмурый, что нервно отбивает ритм правой ногой. Кажется, я его раздражаю. — Не знаю, — рассеянно отвечает она. — Возможно, он один из тех звезд-однодневок, чей софит славы уже давно погас, а чувство собственной незаменимости и превосходства над другими все ещё остались. В любом случае, ты уже скоро сможешь оценить его актерскую игру. — Они оба презрительно хмыкают в унисон. — Хотя нет, не может быть… — Девушка щурится и чуть привстает на цыпочки. — Я практически уверена, что видела его раньше с Шерлоком, и, если моя память меня не подводит, они встречались. Точно, я, будучи ещё школьницей, не раз видела их совместные фотографии в британском Vogue, который коллекционирую с десяти лет, — с гордостью сообщает она. — Да, это точно он! — Выглядит он ужасно, — задумчиво протянул Тони. — Не думаю, что Шерлоку придется по вкусу это. Дело либо в этом ужасном костюме, либо в том, что кое-кто сильно обрюзг. — Слушай, а ты прав, он такой бледный — в снегопад его и не разглядишь, да и потом, не мне тебе говорить, что большая часть мужчин предпочитает более плотные тельца, особенно те, которым за шестьдесят, хотя не исключаю, что и геям за тридцать уже не так важен вид их партнера. — И не надейся, — капризно произносит парень. — Даже ради Шерлока я не откажусь от здоровой пищи и чуть подслащенной воды. — Ты превращаешься в скелет, хотя я уверена, это именно то, чего ты на самом деле добиваешься, и дело даже не в любви к здоровому образу жизни. Я помню, как в детстве кое-кто всегда восхищался Твигги*, и надеюсь, что он больше не хранит её фотографию на прикроватной тумбочке. — Не вижу причин для беспокойства, тем более, если я наберу пять килограмм, то уже превращусь в бомбу, только посмотри на моё лицо! — У тебя просто чуть полноватые губы. — И огромный рот, — добавляет за подругу Тони. — Совсем в духе восьмидесятых. Находясь в счастливом неведении, что жених Шерлока со своей подружкой скрупулезно его изучает, Джон, в свою очередь, развлекается тем, что мысленно напевает «Itʼs Not Right But Itʼs Okay» Уитни Хьюстон, невидящим взглядом уставившись куда-то в пространство, ведь привыкнуть к отсутствию кольца на пальце невозможно, и только слова этой песни приходят на ум, когда он старается представить новую страницу своей жизни. И всякий раз, когда следующая пара претендентов на роль проходит в комнату для прослушивания, трек начинал звучать в его голове заново, а когда они выходят обратно, Джон убеждает себя, что торопиться ни к чему, и вновь повторяет слова песни:

Itʼs not right, but itʼs okay. Iʼm gonna make it anyway. Close the door behind you, Leave your key. Iʼd rather be alone than unhappy.

Джон, погрузившись в себя, совершенно не замечает, как люди постепенно покидают помещение. В конце концов, когда Майкл проходит свои пробы и, сжимая в руке сценарий, появляется в дверях, Джон осознает, что он последний — единственный, кто ещё не воспользовался минутой внимания самого Шерлока Холмса. — Твой бывший просто тиран, — мрачно изрекает тот, — и я был бы счастлив, если бы завалил это прослушивание, ведь Шерлок, кажется, сам до конца не понимает, что хочет увидеть на сцене. Может, он и потрясающий актер, но как режиссер он неоправданно требователен и суров. — В таком случае, как ты смотришь на то, чтобы вместе сходить куда-нибудь этим вечером и забыть про сегодняшний позор? — произносит Джон с деланной улыбкой. — Ничего не имею против, хотя разве ты не планировал поговорить с Шерлоком? — Не думаю, что в этом есть смысл. Теперь у него есть этот мистер Лучезарная Улыбка, а идти против молодости и столь тонких лодыжек мне не хочется. — Я уверен, что ты не останешься один. Твоя жизнь на этом не заканчивается, и тебе, Джон, обязательно ещё повстречается тот самый мужчина, — подбадривающе говорит Майкл. — Знаю. — Джон тяжело вздыхает. — Сегодня я дал слабину и сильно разнервничался из-за прослушивания, — зачем-то лжет он. Майкл молчит, никак не комментируя его последнее заявление, лишь идет в сторону выхода, давая понять, что смысла находиться здесь для него больше нет, а друга можно подождать и снаружи. Что ж, теперь, когда помещение опустело, Джон медленно встает со стула и направляется к залу для прослушивания. Дверь чуть приоткрыта. Он замирает, собираясь постучать и напомнить, что его еще не прослушивали, как что-то словно удерживает его от этого. Из комнаты доносится приглушенный разговор, и Джон с любопытством заглядывает в небольшой проем. Кроме Шерлока, там находится его жених Тони, который после своего «прослушивания» оттуда так и не вышел, и, конечно, продюсер постановки Грегори Лестрейд. Последний сегодня удивил всех, явившись в мешковатой куртке и поношенных кроссовках, что дает повод для сплетен среди молоденьких манекенщиц, поскольку для многих не секрет, что его непростые отношения с общественным деятелем и по совместительству старшим братом Шерлока, Майкрофтом, давно дали трещину. Вот только эта мысль особо не радует, ведь когда-то Джон мог назвать Грега своим другом, ибо кто, как не он, мог понять и оценить все заскоки дражайшей второй половины Уотсона. — Кто только пригласил этих людей? Бездарности как на подбор, — разочарованно говорит Шерлок. — С кем я буду работать? — Успокойся, Шерлок, — звучит мягкий голос Тони, — не думаю, что все так плохи. — И это твоя прерогатива по жизни — не думать, — бурчит Холмс. — Успокойся, — слышится третий голос, который, по всей видимости, принадлежал Лестрейду. — Не стоит грубить друг другу. — Ещё скажи, что он прав. — Шерлок хватается за голову и смотрит на листок перед собой. — У нас остался один претендент, хотя я уверен, что и он будет играть на сцене хуже, чем массовка в третьесортных фильмах. Моей репутации настанет конец, если я начну работу со всем этим сбродом. Они же ничего не смыслят в этом, хотя каждый второй считает себя непризнанным гением актерского мастерства! Только вслушайтесь в их интонацию! — Шерлок, ты лучше подумай о том, как на твоей репутации скажется эта благотворительная акция. Да ты же сразу станешь героем глянцевых журналов на всю оставшуюся жизнь, ведь всё, к чему бы ты ни прикоснулся, становится своего рода легендой, а это событие однозначно станет самым лучшим, — улыбаясь, произносит Тони. — Ты ведь сам прекрасный актер и можешь научить их искусству перевоплощения. — Вот почему мне нравится этот парень. — Грег одобрительно хлопает Тони по плечу. — Тебе пора снизить планку своих требований, Шерлок, а заодно попробовать объективно всё взвесить. У большей части сегодняшних претендентов есть все необходимые задатки, и единственное, что им необходимо, — это небольшой толчок. — Я почти готов в это поверить, хотя мне жаль, что спонсоры запретили привлекать в проект профессионалов, тогда бы нам удалось собрать достаточно денег, чтобы окончательно побороть нищету и рак. — Просто воспользуйся своим чутьем и веди себя умно, если ты вовлечёшь в постановку самых бездарных и скандальных участников, у которых имеется достаточное число грешков и не менее солидное число недоброжелателей, зритель с радостью будет наблюдать за их провалом. И ты, мой дорогой друг, всю оставшуюся жизнь не будешь ни о чем волноваться, ведь ты воздашь этим выскочкам по заслугам, — заговорщически говорит Лестрейд. Джон хмурится, запоминая каждое слово. В его голове вновь появляется иррациональное желание вывести из себя Холмса, как и всех этих притворщиков, показав всему миру их истинные мотивы. Пожалуй, даже идея возникновения «деловых отношений» между ним и Мэри Морстен вполне достойна воплощения, если, конечно, он получит роль. — Мне позвать Джона? — спрашивает Грег, вставая со стула. — Только не говори, что даже не собираешься давать ему ни одного шанса. Это несправедливо, даже по отношению к нему. — Я мог бы рассмотреть его на роль изменника, но таковой нет, хотя он бы вполне мог сойти за клиента притона, если он, конечно, согласится. — Или он может сыграть Джона Джаспера, по возрасту он вполне мог бы сойти за дядю Эдвина, — предлагает Тони, пытливо смотря в глаза своего будущего супруга. — Я его на два года старше, — зачем-то произносит Шерлок. — Что не делает ему чести, ведь выглядит он на все шестьдесят, — язвительно вставляет Тони. — В чем-то ты прав, — задумчиво отвечает Холмс, — за пять лет он слишком изменился и подурнел. Да что там, я бы теперь и в машине его не согласился подвезти, ведь только представь, какими будут заголовки газет, — продолжает он, развивая тему. Разразившись смехом, Тони берет его за руку. Джон же с удивлением осознает, что не может пошевелиться. Слова Холмса прошлись по всему телу словно высоковольтный заряд. От гнева ему трудно дышать, и поэтому, когда Грегори Лестрейд распахивает дверь, Джон окончательно понимает, что ему вовсе нечего здесь делать. — Привет, давно не виделись, — неловко начинает разговор Грег, видя замешательство на лице Джона. — Надеюсь, ты готов? — Посмотрим, — только и смог произнести Джон, решительно входя внутрь. Игнорируя чужие взгляды, Джон поднимается на сцену и с вызовом смотрит на Шерлока, который демонстративно листает сценарий. — Имя? — спрашивает тот, не отрываясь от своего очень важного занятия. — Джон Уотсон, — спокойно отвечает он, Тони же с шумом подвигает к себе стул, исподлобья посматривая на него. — Вы адвокат по правам человека? — Холмс делает пометку карандашом. — Именно так, — хладнокровно изрекает Джон, — а вы бывший химик, что не мешает вам работать в области искусства. Грег едва заметно улыбается, а вот Тони демонстративно закатывает глаза, не в силах понять прозвучавшую только что иронию. — На какую роль вы рассчитываете? — Шерлок все так же поглощен своими бумагами. Тони же всем своим видом демонстрирует, что ему невмоготу сдерживаться и более комичной ситуации он еще не видел. Нервное напряжение и ярость, душившая Джона, вызывают прилив адреналина в крови. Подобного «цирка» он действительно ещё не наблюдал. — О, мне вполне сойдет роль какого-нибудь любителя опиума или потенциального убийцы Эдвина, — скучающе отвечает Джон. — Послушай, — резко начинает Холмс, — если тебя что-то не устраивает, ты можешь уйти. — Я просто ответил на вопрос. — Хорошо, на ваше счастье, роль наркомана не требует слов, только хорошего грима. — Знаю, я читал не только сценарий, но и сам роман, — вновь слишком жестко произносит Джон, сверля взглядом кудрявую макушку режиссера, повторяя себе, что через десять минут все это закончится, а потом он купит пинту темного пива, навсегда прогоняя эти воспоминания. — Тогда вы будете пробоваться на роль Джона Джаспера? — вновь встревает в разговор Уилсон. — Как будет угодно режиссеру, ведь это его постановка. — Что ж, тогда на этом закончим, роль любителя опиума ваша. — Шерлок откидывается на спинку стула и внимательно смотрит на Джона. — Прекрасно. — Он улыбается уголками рта. — Вы не представляете, как я рад, ведь актерам массовки не нужно так часто присутствовать на репетициях. — Тогда лишь один вопрос напоследок, куда же подевалось ваше кольцо? — Шерлок скрещивает руки на груди. — Ещё утром оно красовалось на безымянном пальце. — Кажется, оно случайно улетело в слив, когда я мыл руки, — делает искреннее предположение Джон. — Однако оно не настолько ценное, чтобы вызывать интерес у такого человека, как вы. — У нас есть ваш телефон? — негромко спрашивает Холмс. — Нет, — равнодушно отвечает он, — меня никто не спрашивал. — Ладно. Если что, мы узнаем его у вашего друга. — Шерлок вновь возвращается к заполнению бумаг, а Джон решает, что с него на сегодня хватит. — Тогда всем пока, — ни к кому особо не обращаясь, Джон спускается со сцены, демонстративно напевая себе под нос знаменитую песню. И впервые за эти пять лет он чувствует себя свободным.