6205 дней спустя

I wonder how you sleep at night, / Я удивляюсь, как ты спишь по ночам. Are all your roses thorn? / Неужели все твои розы с шипами? Is everything in black & white, / Ты видишь все в чёрном и белом цвете, Since Iʼve been gone? / С тех пор как я ушла? «Cause I donʼt know 'bout you now / Ведь я не знаю, что с тобой происходит. Now is gone, and ask you if, / Теперь всё в прошлом, и я спрашиваю тебя: If your life turns upside down / Что, если твоя жизнь полностью изменилась? Whether you still reminisce? / Ты будешь предаваться воспоминаниям? But you know I wish you well, in everything you do / Ты знаешь, что я желаю тебе успехов во всех твоих начинаниях, But itʼs me who left behind, and I have feelings, / Ведь это я осталась в твоём прошлом, и у меня остались чувства, Anyway! / Так или иначе! Becky Hill — «Losing»

Январь 2000 Ещё на подходе к университету парень ощутил атмосферу полнейшего отчуждения, будто за ночь он успел превратиться из среднестатистического студента в полнейшего неудачника, от которого нужно держаться подальше, если не хочешь огрести по полной. Пусть даже Джон был не из пугливых — все-таки рос не в самом благоприятном районе и никогда особо не пользовался популярностью, — однако даже его настораживали подобные перемены. — Чего пялишься? — Его одногруппница Кендра, с которой Джон не раз пересекался на семинарах, как-то даже одолжил ей ручку, демонстративно отошла в сторону, будто боялась подцепить от него заразу. — Прости, — хмурый взгляд, — не знал, что это запрещено. — Таким, как ты, следует держаться подальше от нормальных, ты понял? — злобно выплюнула она, переходя на быстрый шаг и скрываясь за поворотом. — Джон Уотсон. — Его внимание привлек Майкл Стэмфорд, наверное, второй по счету парень — после него, — которого университетское сообщество игнорировало с первого дня учебы. — Подойди, пожалуйста. Расправив плечи, Джон пошел в сторону одногруппника, стараясь вести себя как раньше и игнорировать происходящее в коридоре кампуса. — Ты видел это? — Майкл трясущейся рукой протянул Джону лист, на котором были распечатаны черно-белые фотографии. На первой виднелись лишь неясные контуры. Тусклый свет и едва различимые очертания двух парней, застывших в достаточно противоречивой позе, и снизу подпись: «Милашка Джоан работает ртом». Следом шло изображение той самой «Джоан», что на деле оказалось фотографией из личного дела Джона Уотсона, сделанной ещё при поступлении в университет. — Откуда? — обескураженно спросил Уотсон. — Взял в общежитии, каждый стол завален ими, там как минимум тысяча копий, и видел бы ты, что они сотворили с университетской доской объявлений… Я бы на твоем месте сменил номер телефона, — нервно произнес Майкл. — И ещё один совет, хоть я и не против геев, но о подобных предпочтениях лучше не распространяться, особенно если… — Ты за «девочку», — продолжил за него Джон, сминая бумагу. — Нужно что-то с этим делать, не хватало мне еще и травли! Меня ведь ждет та же участь, что и того парня… — Билла Тревеса, — тихо произнес Майкл. Эта история давно уже перестала быть местной страшилкой и вышла за пределы университетского городка, сразу после того как ВВС сделали журналистское расследование, установив, что причиной самоубийства подающего надежды пловца была пресловутая и процветающая здесь гомофобия, которая удивительным образом распространялась только на круг определенных лиц. Конечно, отпрысков богатых и влиятельных родителей, вроде того же Шерлока Холмса, никто бы трогать не стал, напротив, тот бы и сам помог отравить чью-то жизнь, а бедный парень дошел до такого отчаяния, что наложил на себя руки. — Это произошло четыре года назад, но за это время подростки лучше не стали, уж поверь мне. — Да, — сдавленный ответ. — Я должен обратиться к кому-то из учителей или… — Найти того, кто это начал, — предложил самый безумный вариант Майкл, не подозревая, что этот человек сейчас находился за его спиной и всё это время подслушивал. Сентябрь 2017 Во время первой читки Джон почти привыкает к повышенному вниманию со стороны всех участников пьесы, вплоть до статистов. Даже запах плесени, которым пропитаны все помещения старой церкви, начинает ему нравиться. В зале, где они в прошлый раз проходили прослушивание, теперь расставлены по кругу стулья. Он специально садится во второй ряд, так, чтобы наблюдать за всеми сидящими в центре и оставаться в поле зрения режиссера, который непременно обратит внимание на исполнителя главной роли, не исключено, что даже попробует вызвать у других чувство зависти или неодобрения. Почему-то мысль о том, что приглашение исполнять главную роль вполне может оказаться частью какого-нибудь гнусного плана, не кажется ему иррациональной и противоречивой. Со слов Шерлока, все претенденты были посредственны, а значит, либо он не хочет испортить карьеру своего жениха, либо в нем до сих пор говорят прошлые обиды и он хочет уничтожить репутацию Джона. Перспектива получить нелестный отзыв от театрального критика или светского сноба не пугает его, поскольку он никогда публично не заявлял о своих актерских талантах, а в случае нападок ему ничего не стоит напомнить всем, что целью проекта является благотворительность, и ничего более. — Мы с тобой тут одни, кто даже отдаленно не связан с искусством, телевидением и миром моды. — Майкл поправляет очки и садится рядом. — В коридоре я видел Брайана Петерса, представляешь, ему заочно, без прослушивания, досталась роль Грю Джиуса — опекун Розы Буттон. — Что ещё раз заставляет меня усомниться в режиссере. — Джон натянуто улыбается, заметив Тони Уилсона и его модельной внешности подружку Джорджию Фэй, что усаживаются по правую руку от Грегори Лестрейда в центре круга. Последний кивком приветствует Джона и дружески улыбается всем, с нескрываемым любопытством рассматривая участников пьесы. Сейчас все места в аудитории заняты, за исключением, пожалуй, стула режиссера, которому, видимо, по статусу положено опаздывать. Джон чувствует, как кто-то осторожно дотрагивается до его плеча. — Здравствуйте, вы не против, если я поставлю здесь стул? — Мужчина обворожительно улыбается. Джон кивает. Было бы глупо притворяться, будто он не знает его имени, никогда прежде не видел и не слышал. Открытое лицо, большие теплые карие глаза, в уголках которых, когда теле- и радиоведущий улыбается, собираются морщинки, в жизни были даже привлекательнее, чем по телевизору или на глянцевой обложке журнала. У Джона даже возникает желание прикоснуться к нему, но он вовремя берет себя в руки. — Меня зовут Брайан Петерс. — Мужчина протягивает Джону руку. — Джон Уотсон, — представляется он, крепко пожимая руку телеведущего, до конца не понимая, почему ему достаточно одного только взгляда на него, чтобы сидеть и глупо улыбаться в ответ. Такого с ним давно уже не случалось. — Кого играешь? — Юношу по имени Эдвин Друд, и я искренне надеюсь, что у них тут действительно первоклассные гримеры, — отвечает Джон, представляя, как собственные расширенные зрачки превращаются в две черные дыры, что засасывают и поглощают целиком находящегося рядом человека. Кто бы мог подумать, что тридцатипятилетний адвокат может проникнуться к кому-нибудь симпатией с первого взгляда? — Ничего себе! Я наслышан о скверном характере Холмса, и, видимо, ты действительно хорошо играешь, раз главную роль отдали тебе. — Улыбка Брайана становится ещё шире, а сердце в груди Джона начинает биться учащённо. — А кого играете вы? — Джон старается игнорировать деликатное покашливание Майкла, который видит, насколько откровенно его лучший друг смотрит на этого мужчину, тем самым выдавая свои чувства. — Мерзавца, который по одной из версий причастен к убийству Эдвина, его дядю. — Улыбка тут же сходит с его лица. — Но меня воодушевляет лишь то, что я буду находиться в столь приятном обществе. Кажется, нам предстоит много совместных репетиций. — Да, — с незнакомой, полной восторга интонацией отвечает Джон. — Именно так. — Ты что творишь? — зло шепчет Джону Майкл. — Хватит так на него смотреть! Это уже становится неприличным, хотя я искренне рад, что ты решил возродить свои навыки флирта, только, пожалуйста, не здесь. — Я не… — Джон резко замолкает, как только лица окружающих, как и сама атмосфера в комнате, становятся напряженными. В зал входит Шерлок Холмс, который, вновь ни на кого не глядя, проходит к единственному свободному стулу в центре круга и слишком уж грациозно опускается на него. — Доброе утро, — тактично начинает приветствие Шерлок, интонацией придавая особую значимость своим словам. — Я искренне рад видеть вас здесь. Джон сглатывает, завороженно наблюдает за тем, как Холмс снимает идеально скроенный черный пиджак, оставаясь в классической белой рубашке и темно-синих брюках. Оказывается, он не единственный, кто попадает под гипнотические чары Шерлока. Все в этой комнате неосознанно пожирают его глазами с головы до ног: их взгляды скользят от изгиба адамова яблока к соблазнительно острой, едва тронутой загаром ключице, от нее — к подтянутому торсу, по широким плечам — к плоскому животу и идеальным бедрам. Шерлок искренне наслаждается моментом, лениво откинувшись на спинку стула, тем самым позволяя всем как следует себя рассмотреть. Затем следует речь, посвященная значимости этой постановки для театрального мира, которую, видимо, специально для него написал какой-нибудь именитый драматург. Во время её произношения голос режиссера из бесстрастно-тихого с каждым последующим словом наполняется силой, постепенно достигая своего апогея. Слушатели находятся в полной его власти, они внимают каждому его слову, подавшись вперед, боясь упустить хоть одну деталь. Такая трансформация всегда поражала Джона, ведь в обычной жизни Холмс никогда не отличался особой любовью к посторонним, малознакомым людям, и без надобности тот никогда не расходовал свой ораторский талант, приберегая энергию для сцены или съемочной площадки. — Я понимаю, насколько непросто и некомфортно будет стоять некоторым из вас на сцене под ослепляющими софитами, чувствуя на себе взгляд тысячи пар глаз, которые неустанно следят за вашими действиями, — мелодично звучит его наставнический голос, — однако все, что вам требуется, чтобы перебороть свой страх — это довериться, позволить мне повести вас. Впервые Шерлок позволяет себе пройтись по аудитории оценивающим взглядом, будто он способен видеть в каждом собравшемся здесь нечто уникальное, скрытое глубоко внутри. — Просто слушайте меня и никогда не пренебрегайте теми советами, что я вам дам. И я совру, если скажу, что всё это время буду чутким и менее требовательным. Напротив, я буду крайне резок и категоричен в своих суждениях, но это не означает, что я питаю к кому-либо из вас личную неприязнь. Теперь Джон может сказать, что с воодушевляющим монологом покончено, Шерлок переходит к следующей части и больше похож на себя привычного. Хотя, пожелай им Шерлок голышом спуститься в метро и станцевать там тверк, все беспрекословно выполнят его просьбу. Ведь всего за полчаса наедине с ним люди становятся совершенно ручными. Джон и предположить не мог, что в Шерлоке скрыт талант, достойный разве что проповедника, которому ничего не стоит изобрести религию имени самого себя. Он даже не сразу замечает, как взгляд режиссера останавливается на нем. Более того, присутствующие тоже поворачивают головы к Джону, вопросительно глядя на него. — Что? — виновато произносит Джон, скрещивая руки на груди. — Я тоже думаю, что это важно для всех нас. Ни один мускул на лице, ни взгляд, ни голос не позволяют Джону расшифровать настроение Шерлока. — Хорошее начало, мистер Уотсон, вы совершенно не слушаете и явно находитесь не здесь. — Ни укора, ни привычной язвительности. Шерлок совершенно беспристрастен. Чего не скажешь о его женихе Уилсоне, который самодовольно улыбается. — Я повторю ещё раз. Исполнитель роли Эдвина Друда, представьтесь. — Здравствуйте. — Джон резко встает со стула. — Мое полное имя Джон Хэмиш Уотсон. Я один из лучших адвокатов по правам человека в стране, так что, если у кого-нибудь из вас возникнут проблемы, можете смело ко мне обращаться. Не женат, не состою в постоянных отношениях и люблю пить черный кофе по утрам. И нет, я не пробовался на роль Эдвина и в курсе, сколько мне лет. Что же до сплетен, которые обязательно появятся, если кто-нибудь из вас додумается воспользоваться поисковой системой, мы действительно когда-то встречались и хотели пожениться, но наши пути с мистером Холмсом давно разошлись. Ради этой роли я с ним не спал и уж точно не собираюсь этого делать в ближайшие месяцы, поскольку отдаю предпочтение кареглазым мужчинам ниже шести футов. — Джон выразительно смотрит на Брайана, а в его голове сейчас раздается крещендо, и в груди появляется чувство удовлетворения. — На этом, пожалуй, всё. — Очень хорошее представление, — Шерлок чуть кривит губы, — но вы не правы. Я не собираюсь вслепую раздавать роли и тратить время на тех, кто не способен играть. — Тогда, значит, со мной вы именно этим и собираетесь заниматься, — елейным тоном парирует Джон, игнорируя недоумение на лицах других участников. — Вы будете приятно удивлены, но за пару месяцев я сделаю из вас актёров списка «А», которых все так жаждут заполучить, — вновь звучит его спокойный ответ. — И если вы, мистер Уотсон, не готовы покинуть пределы черствого мирка юристов, то вам здесь делать нечего. — Я всей душой болею за искусство, однако, как вы выразились, я действительно не могу покинуть «пределы черствого мирка юристов», поскольку только в нем не существует розовых очков, способных скрыть показуху и притворство. — Мистер Уотсон, — Шерлок подается корпусом вперед, а его взгляд готов испепелить, — я привык полностью отдаваться работе и жду того же от вас. Когда актер выходит на сцену, ничего, кроме этого выдуманного мира, не должно для него существовать, и я буду добиваться абсолютной, полной эмоциональной обнаженности перед зрителем. — Тогда поздравляю вас с первым провалом. — Джон садится на стул, тем самым ставя точку в их внезапной словесной перепалке. Что ж, первую публичную порку он проходит очень достойно. Следующей жертвой Шерлока становится сам Брайан Петерс, которому досталась роль второго по значимости героя пьесы, он ограничивается парой острот и передает эстафету следующему претенденту. Джона даже расстраивает то, что все отвечают так банально и коротко, будто боятся неодобрения со стороны мэтра, как если бы ему действительно было до них дело. Шерлок Холмс при желании мог узнать достаточно много о человеке, один раз взглянув на него, а если к этому ещё добавить манеру говорить и держаться на публике, то получится краткая биография, полная достоверных фактов. — Ты меня впечатлил, — тихо говорит Брайан, после того как высокомерный взгляд Шерлока устремляется в другую часть аудитории. — Вот уж не думал, что встречу человека, способного поставить эту выскочку на место. — Я давно уже привык к его самодовольному виду и хамоватым манерам, которые он так старается скрыть, — искренне отвечает Джон, стараясь не задумываться о том, что пару минут назад публично признался, что собирается встречаться с этим мужчиной. — Как насчет того, чтобы выпить по кружечке кофе? Здесь недалеко есть приличная кофейня, — предлагает Брайан, пристально глядя Джону в глаза. — Почту за честь, — улыбаясь, отвечает Джон. Майкл же тем временем искоса наблюдает за ними, видя, насколько внимание его друга поглощено этим разговором, и искренне радуется за них, чего нельзя сказать о режиссере. Шерлоку лишь огромным усилием воли удается подавлять внутреннее желание прервать их и переключить внимание Джона обратно на себя.