Тело и его Хранитель.

В палату инспекторов не впустили, позволив лишь наблюдать за пациентом в небольшое застекленное окошко. Запеленатый как мумия потенциальный свидетель обвинения и надежда всего Скотланд-Ярда лежит сейчас на белой кушетке, и только кривая на мониторе показывает, что он жив. — Стойкий, однако, попался, — одобрительно произносит Робер, затем поворачивается к коллеге. — Что там на него? Желтая папка с вкладышами формата legal кажется такой обычной, но в ней целая человеческая жизнь. — Двадцать часов назад его доставили в больницу. Врачи пока не берутся сказать, в какое время на него напали, примерно сутки назад, — Дэвид потирает шею. — Остальное в этой папке. Изучи пока, я все уже раз десять вдоль и поперек прочел. Будешь кофе? — Да, черный, два сахара, — Робер устраивается за стол у дверей палаты. Им специально организовали пост — теперь они с Дэвидом отвечают за жизнь свидетеля. Первая фотография. Робер долго разглядывает парня — так долго, словно двухмерное изображение вот-вот заговорит и ответит на все вопросы инспектора. — Он похож на девятилетнюю китайскую девочку, — посмеивается вернувшийся Дэвид. — Модель из Лондона. Сюда приехал на съемки два дня назад. Держи свой кофе. — Бей Ли, андрогинная куколка Лондонской большой моды. И так вляпался... Неудачно приехал, — продолжает Сибрук. — Угу, — согласно кивает Робер, отпивая кофе. — Где нашли? Что нашли? Какие версии? — Начну с конца. Версий никаких. Но девяносто из ста — это наш маньяк. Письма по этому пиздецу пока нет, но со дня на день ждем. Что нашли? Да ничего не нашли! Полуобгорелый труп, вокруг которого уже собирались бродячие псы... — Бля! Не говори слово «пес»! Достало уже, — раздраженно морщится Фэбиан. — Короче, его едва не сожрали, но бдительный горожанин заподозрил неладное, вызвал полицию и отогнал собак. Пацан чудом выжил... обгорел, так еще собаки потрепали... — Погоди, они его что живьем жрали? Дэвид кивает, а Робер отставляет свой кофе, боясь, что его стошнит. — Твою мать, — Фэбиан сжимает кулаки и хрипло спрашивает: — Сколько ему лет? — Девятнадцать. — В нем убойная смесь наркоты. Медики пытаются понять последовательность приема и время, но это сложно. В любой момент он может откинуться... Что-то парень сам принял. Отрывался на вечеринке, потом ему стало худо, и он вышел подышать воздухом. Больше его никто не видел, хватились только утром, когда не пришел на съемки, — быстро пробегает глазами по страницам известной информации Робер, читая вслух. — Думаешь, его траванули? — Черт знает! Я чувствую, это наш. Но знаешь что? Робер вопросительно смотрит на напарника. — Мы найдем подозреваемого из окружения парня, а потом, когда вынесем обвинение, придет это ебучее письмо, и мы опять в дураках. Это и есть его почерк. Фэбиан кивает, допивает кофе и вновь погружается в чтение. Да, такая извращенная игра с полицией и есть почерк убийцы, его ритуал. Бей Ли, звезда которого взошла два года назад, когда он стал участвовать в показах многих модных домов Лондона, сейчас похож на головешку. 9% тела обуглено, 23% — в ожогах третьей степени, отъедена правая ступня, порезы от человека и укусы от собак на лице и груди, сломано три ребра, и пробито легкое, отсутствуют передние зубы. — Почему не добил? — задумчиво тянет Робер. — Или думал, что сгорит? — Сложно сказать. Полосовали по лицу, попадали на руки — видимо, парень закрывался. Скорее всего, ребра сломали, когда его мутузили. Вряд ли его скинули с высоты. Либо в этой же подворотне дело происходило, либо привезли и там подожгли. Он был облит керосином. Скорее всего, думал, что убил. — Раз была бритва, мог по горлу полоснуть и быть спокоен, но он оставил ему крошечный шанс выжить. — И парень выжил, — Дэвид смотрит на дверь. — Теперь бы еще в себя пришел... — И вспомнил что-нибудь стоящее, — договаривает Робер. — Ладно, давай по очереди дежурить. Местные пусть помогают в опросе жителей ближайших к подворотне домов, к палате не подпускать. Я уже никому не доверяю в этом чертовом графстве... Следов на нем, разумеется, нет? — Ничего, — обреченно вздыхает Дэвид. — Я попробую узнать, принес ли плоды опрос тусовщиков. — Ладно, я тогда изучу уже имеющие данные и попробую воссоздать картину событий. — Договорились. Инспектор Сибрук уходит, а Робер остается с папкой в тишине. И всю ночь инспектор тщетно пытается ответить на вопрос: что в тебе такого было, что ты стал недобитой жертвой? За одну ночь было опрошено восемьсот человек, триста из которых присутствовали на вечеринке, а остальные были из местного населения, которые имели возможность хоть что-нибудь заметить. — Этот закуток находится в промышленном районе, так что ближайшие дома находятся в квартале оттуда. Никто ничего не видел, только этот мужичок, который работает охранником на этом объекте, заметив свору собак, решил посмотреть, что же такого интересного шавки нашли. И едва сам коньки не отбросил от увиденного... — Оно и понятно, — бессонная ночь для Робера оставила на память глубокие тени под глазами и постоянную зевоту. — Я пройдусь, выведаю у медиков чего-нибудь полезного, а ты посиди пока тут, поспи, но никуда не уходи. — Да, сэр, — шутливо рапортует Дэвид, тоже страдая от усталости. Никто ничего не видел. Снова тупиковая ситуация. Робер по привычке разговаривает сам с собой вполголоса. Ты шел по улице. Шатался, скорее всего. Столько выпить и закинуться горстью «колес»... ты точно пошатывался. И ничего не понимал. Шел ты куда-то или просто прохаживался у клуба? Охранники сказали, что парень вышел на улицу и не остался стоять, а пошел за угол. Они решили, что тебя просто рвет и не стали соваться. Итак, ты шел... медленно и пошатываясь брел в никуда. А что было потом? Почему клуб в одном конце города, а тебя подожгли и избили в другом? Он как-то привлек твое внимание и смог утащить. Ты не сопротивлялся, а может, сопротивлялся? Просто кричать не мог. Оттуда и выбитые зубы. Ты сопротивлялся, понимает Робер, вспомнив про порезы на руках. Если ты был в состоянии прикрываться тогда, значит, в тот момент, как тебя куда-то потащили, ты попытался оказать сопротивление. За что поплатился своей белозубой улыбкой. Он должен был тебя увезти. Волоком в такую даль не потащишь незаметно. Вырубил чем-то. Либо от боли, либо от ранее принятого, либо от новой порции чего-то от убийцы, ты потерял сознание, и он тебя привез в подворотню среди пристроек завода. Где снова избил. Почему? Почему он сломал тебе ребра? Разозлился? Но почему разозлился? За то, что ты не сдавался? За то, что не дал порезать себе лицо? И какого черта лицо, а не горло?! Все говорило, что резали лицо, на горле ни единой царапины. А может... зависть? Может, у твоих «друзей» на тебя был зуб? Завидовали ли тебе? Робер вспоминает первую фотографию в деле. Завидовали. Еще как. Ты был прекрасен. Черт! Каждое убийство было таким: каждый раз в какой-то момент все указывало на кого-то, мотив, возможности, а в итоге обвинение разваливалось как карточный домик. Вот и сейчас инспектор думает, что в модельном бизнесе всегда есть конкуренция, зависть, большие деньги. Все вместе — отличный повод для убийства. Жестокого и эмоционального. Эмоционального. Эта попытка убийства отличалась от остальных своей эмоциональностью: убийца чуть-чуть показал свое лицо, на краткий миг стал не абстрактным чудовищем, а человеком в облике дьявола. Надо прижать всех, кто был на вечеринке, решает Робер, со страхом ожидая нового провала и в то же время надеясь, что это обычное убийство, а не звено того кошмара, который поселился в этом графстве. Но он даже не успевает дожевать сэндвич и дойти до допросной, когда к нему подбегает молодой констебль местной полиции. — Письмо? — Убийство, — выдыхает парень, глядя на Робера во все глаза. — Что?! — ошарашенно вопит инспектор. — Снова? Убита проститутка Гвиннет Риз. Задушена, полностью раздета, следов изнасилования нет. Тело найдено на берегу реки Экс. И тут в голове Робера выстраивается картина, и он несется со всех ног к напарнику. — Дэвид, ты помнишь, что сказал, когда я смотрел фото Бея?! — Эм-м, а что случилось? — Ты сказал, он похож на китайскую девочку! Девочку!!! — не обращая внимания на недоумение инспектора, продолжает Робер. — Обдолбанный Бей был разряжен и размалеван для тусовки. Все, кто его видел, это отметили! — Погоди... ты хочешь сказать, он принял парня за... шлюху? — Именно! Целью была проститутка, но вышла осечка. Вот почему Бей избит, вот почему ему оставили этот крошечный шанс на жизнь... но эта мразь настиг жертву. — Кто? — голос инспектора глух. — Гвиннет Риз, местная жрица любви. Убита пару часов назад, ее везут к патологоанатому. Я поеду или ты? — Давай я, — подрывается с места Дэвид. «Парень, ты должен выкарабкаться», — думает про себя Робер, глядя через окошечко в палату.