Нить жизни

♪ Makoto Yoshimori - Mata Hajimaru Nichijou e ♪ ♪ Makoto Yoshimori - Kyuujitsu no Shifuku ♪ ♪ Makoto Yoshimori - Oisugaru Kako wo Mitsumete ♪ Шизуо стоит у лифта на этаже квартиры Шинры, ожидая пока тот соберётся. Он лениво отлипает от стены с надписью «Курение запрещено», подходит к окну, распахивая его, и достаёт сигарету. Вечерний Икебукуро выглядит безмятежно и энергично одновременно. Лёгкий ветерок облетает кварталы и парки, создавая атмосферу спокойствия, а вот шум машин и подростки в компаниях, наоборот, придают спокойному району обратный эффект. Шизуо затягивается, опираясь локтями на подоконник, и задумывается. На кой, спрашивается, он вообще согласился ехать с Кишитани? Действительно ли ему хочется, чтобы блоха выжил? На ком теперь срывать свой гнев из-за тяжёлого рабочего дня? И что будет потом, когда блоха встанет на ноги? Изменится ли что-нибудь? Ответов не знает даже сам Хейваджима и его это раздражает. Он терпеть не может думать о подобных вещах, но вопросы засели в голове, кружась и сбивая с толку. Вышибала тушит окурок с уличной стороны окна и отправляет его в полёт. За спиной раздаётся хлопок двери и Шизуо оборачивается. В коридоре появляется Шинра и подходит к лифту, нажимая на кнопку. Сунув руки в карманы, Хейваджима подходит к нему и становится рядом. Изая всё ещё стоит у окна, провожая последние лучи солнца. Ему жутко интересно, о чём думал вышибала. Весь вечер он очень напряжён, постоянно о чём-то размышляя с печальным выражением лица. После звонка Тома Шизуо должен был немного расслабиться, радуясь отменённой работе, но он только больше загрузился. Наверняка надеялся отвлечься работой от мыслей и выплеснуть напряжение на должников, а тут такой облом. — Как он? — неожиданно даже для себя самого спрашивает Шизуо. Изая разворачивается, отвлекаясь от заката, и удивлённо смотрит на вышибалу. Шинра тоже слегка удивился, но решил, что причины такого вопроса его не касаются. — Точно сказать не могу. Той аппаратуры, что есть у меня, недостаточно для полного анализа его состояния. Когда мы привезём нужные вещи, можно будет узнать наверняка. Пока могу только сказать, что он жив. Но насколько тяжело его состояние не уверен... — Ясно, — отстранённо бормочет Шизуо и заходит в открывшийся лифт. Кишитани едва заметно пожимает плечами и заходит следом. Изая задержался у окна ещё на мгновение, а потом вприпрыжку последовал за ними. Он всё ещё не мог привыкнуть к такой лёгкости тела. Два часа, проведённые в прогулке на улице рядом с Шизуо, дали Орихаре хорошо подумать над ситуацией. Пусть он и признал происходящее реальным, смириться с этим было всё же тяжело. Орихара долго перебирал в голове ещё десятки вариантов, но всегда что-то не сходилось и, в конечном счёте, пришлось полностью признать, что он действительно теперь дух. Почему его дух отделился от тела и следует за Шизуо, Изая так и не понял. Как и не понял, что теперь делать и как вернуться обратно. Орихара мог только утешить себя надеждой, что сложившиеся обстоятельства временные и скоро всё вернётся в прежнее русло. Однако покоя не давало желание скорее разгадать загадки, связанные с теперешней ситуацией. Хотелось как можно быстрее во всём разобраться, а там уже и вернуться не будет такой уж большой проблемой. Лифт останавливается, звонком оповещая о прибытии, и распахивает двери. Все трое покидают его, выходя из подъезда к ожидающему их фургончику. — Я думал, нас повезёт Селти, — Хейваджима слегка удивлённо смотрит на белый фургончик. — Нет, она осталась с Изаей. Я говорил тебе, что она останется с ним, — поясняет Шинра и садится рядом с водителем. — Вылетело из головы, — Шизуо открывает большую дверь и садится сзади. — Шизу-тян, ты меня поражаешь, — прокомментировал уже усевшийся в салоне Изая. Хейваджима садится, опираясь на стенку фургончика, и достаёт сигарету. Увидев это в зеркало заднего вида, Шинра оборачивается. — Шизуо, здесь не стоит курить, — осторожно останавливает Кишитани. Шизуо на это гневно цыкает, но убирает сигарету обратно в пачку. Сидящий напротив него Изая ухмыляется. Ему очень хочется съязвить, но результата это не принесёт, Хейваджима ведь не услышит его. — Долго нам ехать? — Шизуо прикрывает глаза. Если ехать достаточно долго, то можно поспать. Сегодняшний день был очень тяжёлым. — Минут пятнадцать-двадцать. — Я вздремну, — сказав это, Хейваджима быстро засыпает, откинув голову назад. Шинра ничего не отвечает, лишь коротко взглянув на него в зеркало заднего вида. Информатор ухмыляется, глядя на задремавшего вышибалу. Лицо и тело Хейваджимы полностью расслабляются, и Изая не может оторвать изумлённого взгляда от него. Сейчас он кажется таким спокойным и даже немного милым. Никакой нахмуренности или гневного оскала. Таков Хейваджима Шизуо на самом деле? Неужели, это окружающий мир так давит на него, заставляя всё время находиться в раздражённом состоянии? Изае вдруг захотелось увидеть домашнего Шизуо. Уж дома-то его вряд ли что-то будет раздражать. Наверняка дома он так же спокоен, как сейчас, ходит в мягких тапочках и умиротворённо смотрит телек, попивая молоко. Изая ухмыляется, а затем и смеётся над представшей перед глазами картинкой. Нет, это слишком для грозы Икебукуро. И всё же до жути интересно увидеть настоящего Шизуо, узнать о его чувствах. Он в любом случае может чувствовать что-то, кроме раздражения. В этом Изая убедился буквально два часа назад, когда вглядывался в печальное лицо Хейваджимы. Информатор вдруг вспомнил мгновение, когда Хейваджима прошёл его насквозь. Очень сложно описать ту бурю чувств, которая охватила его в тот момент. Орихара до сих пор пытается понять, были ли это чувства Шизуо на то время или это просто ощущения Изаи от такого контакта. И если это то, что чувствует Хейваджима, то что его так заботит? Настолько, что от боли в груди всё сжимается и голова гудит. Фургон останавливается, отвлекая Изаю от размышлений. Шинра покидает своё место, выходя из машины, и открывает заднюю дверь. Разбудить крепко спящего Хейваджиму оказалось крайне тяжело. Шинра смог сделать это лишь с третьего раза, при этом дважды чуть не получив по лицу. С перемещением аппаратуры справились довольно быстро. Хейваджима носил всё, что скажут, а Кишитани только успевал бегать за ним, стараясь уследить, чтобы ничего не сломалось. Последней вещью был небольшой чемоданчик с лекарствами, который вынес уже сам Шинра. Погрузив всё в фургон, они отправились обратно. Дорога проходила в полной тишине. Шизуо всё время думал о чём-то своём, провожая взглядом мелькающие в окне машины, дома и дорожные знаки. При виде одного из дорожных знаков Хейваджима вспомнил дни до случившегося. Ежедневные стычки с Изаей казались ему привычным делом. Он даже не злился толком. Вернее, он был зол, но то было раздражение, собранное в течении тяжёлого рабочего дня. Шизуо только что осознал, что сам информатор уже давно не был предметом ненависти. Орихара был чем-то вроде козла отпущения, на котором можно было выплеснуть всё, что накопилось. Той жгучей, разрывающей изнутри ненависти к нему Хейваджима больше не чувствовал. Его больше не раздражает один только вид наглого информатора. Даже постоянно устраиваемые Орихарой неприятности уже меньше волнуют его. Размышляя о причинах, по которым стычки всё ещё продолжались, вышибала приходил только к одному выводу — чтобы выплёскивать негатив. Изая, как-никак, единственный, кто способен выйти живым из схватки с ним. Есть ещё Саймон, но он такой мирный, что его не хочется даже пальцем трогать. Теперь Шизуо понял, что всё уже давно не так, как раньше, просто он этого не замечал. Интересно, а для Изаи изменилось что-нибудь или он всё так же просто любит раздражать вышибалу? Изая сидит в углу возле дверцы и наблюдает за Шизуо. Как только тот проснулся, с его лица спала всякая безмятежность, и он снова стал собой. Только всё равно что-то не так. Он всё так же загружен, как и несколько часов назад. Изая пересаживается поближе к Хейваджиме, устраиваясь с другой стороны окна, и вглядывается в мелькающие объекты за окном. Заметив один из дорожных знаков, он, как и Шизуо, вспоминает о былых днях. Всё закончилось этим утром, а ощущение создавалось, будто уже вечность прошла. Только для него так тянется время или для Шизуо тоже? Изая обращает внимание на Хейваджиму, замечая, что и его взгляд так же задержался на дорожном знаке. Затем Хейваджима немного опускает голову и о чём-то задумывается. Орихара может поклясться, что он сейчас вспоминает прошлое. Наверное, ему тоже в какой-то степени не хватает тех стычек. Той стабильности, которая была у них. Пусть это и было построено на ненависти, но всё же было. Для Изаи это было вторым любимым занятием сразу после наблюдения за людьми. Он уже не помнит, когда каждодневные сражения стали для него забавой. Забыл, когда начал специально посещать Икебукуро, чтобы попасться на глаза Шизуо и нарваться на гонку по давно изученным кварталам. И уж тем более не помнит, зачем ему вообще постоянно нарываться. Адреналин был совсем не тем, что раньше, зная, что пойман он не будет. Каждый раз перед тем, как появиться там, информатор просчитывал исход будущей стычки так, чтобы вдоволь повеселиться, но не попасться. Так зачем же он вообще всё ещё приходит туда? Каждый день, снова и снова. Изая не знает. Но в одном Орихара уверен — он скучает по тем дням. Так же, как и Шизуо. Изая грустно улыбается, снова возвращая взгляд к окну. По прибытии обратно к дому Шинры, всё повторяется — Хейваджима заносит приборы, а Кишитани следит за их целостностью. Проблемой стал только размер лифта. Он оказался на удивление маленьким. Даже небольшие приборы не вмещались в него из-за высоты. Поэтому Шизуо пришлось носить всё по ступеням на восьмой этаж. Однако он терпеливо выполняет всё, что требуется, хоть и постоянно бормочет себе под нос гневные ругательства. Изая стоит у машины и наблюдает за происходящим с ухмылкой на лице, в очередной раз отмечая, насколько забавный и в то же время непонятный монстр Шизуо. Покончив с переносом всей аппаратуры, Шизуо устало плюхается в кресло в кабинете Шинры. В принципе, сами приборы не были особо тяжёлыми. Тяжело было таскать это на восьмой этаж. Хейваджима молча сидит в кресле, наблюдая через стекло, как Шинра цепляет бесконечное множество проводов на тело Изаи, подключает какие-то приборы к этим проводам и устанавливает небольшие мониторы за спинкой дивана, к которым, опять же, идут провода. Закончив, Шинра уходит в ванную, предупредив, что хочет принять душ. Также он попросил сразу сообщить, если что-то изменится в состоянии Изаи. Хейваджима кивает, задумавшись на несколько мгновений, затем поднимается и выходит из кабинета, направляясь к дивану. Сам Изая уже давно стоит там, задумчиво глядя на своё тело. Увидев приближающегося Шизуо, он удивлённо распахивает глаза. Хейваджима берёт стул и садится рядом с диваном, сцепив руки в замок и опираясь на них подбородком. Он долго изучает лицо Изаи, о чём-то размышляя. Орихара в это время внимательно смотрит на Шизуо, подмечая малейшие изменения на его лице. Сейчас Хейваджима на удивление спокоен и расслаблен, но в глазах читается что-то далёкое от спокойствия. Изая никак не может прочитать это чувство. Ему не знаком такой взгляд Шизуо. — Шизу-тян, неужели ты так беспокоишься за меня? — Орихара сунул руки в карманы, с ухмылкой глядя на вышибалу сверху вниз. Один из проводов спадает с дивана, отлепившись от шеи Изаи, и Шизуо встаёт, чтобы вернуть его обратно. Он поднимает провод, цепляя его обратно. Подушечками пальцев он случайно задевает шею информатора. — Шизу-тян... — Изая удивлённо вздрагивает и хватается за шею, почувствовав прикосновение. Ему это показалось ужасно странным, ведь когда Шинра цеплял эти же провода на его тело, он ничего не чувствовал. — Почему... Шизуо вдруг встаёт с места и, сунув руки в карманы, снова подходит к дивану. Он несколько мгновений стоит, о чём-то напряжённо думая, а потом тихо произносит: — Не вздумай умереть так просто, блоха. Если ты умрёшь, то только от моей руки, — второе предложение Шизуо практически прошептал. — Шизу-тян, мы ведь оба знаем, что ты не сможешь меня убить, иначе давно бы уже сделал это, — ухмыляется Орихара, становясь рядом с Хейваджимой и тоже глядя на своё тело. Ухмылка вышла больше грустной, чем дерзкой. — Может ли это значить, что ты вообще не желаешь мне смерти? Как только Шинра выходит из душа, Шизуо прощается с ним и отправляется домой. Хейваджима выходит на улицу и останавливается, поднимая голову и глубоко вдыхая ночной воздух. Ни на что не похожий запах очень приятен и действует успокаивающе. Шизуо расслабляется, доставая сигарету из кармана брюк и закуривая. Он не спеша бредёт домой, не цепляясь ни за что взглядом, а просто глядя перед собой. Изая идёт рядом с ним, размышляя о странности ситуации. В памяти постоянно всплывает прикосновение пальцев Шизуо к его шее. Изая на автомате снова тянется к шее, касаясь её в том же месте, и задумывается. Это просто удивительно. Но больше удивляет, что только его прикосновение он смог почувствовать. Из-за того ли это, что дух Орихары привязан к Хейваджиме? Если да, то в чём вообще причина привязанности именно к нему? Сколько бы информатор не думал над этим, ответов он не находил и этот факт немного раздражал. Изая терпеть не может не знать чего-то, а тем более, если это напрямую касается его самого. Однако концентрироваться только на размышлениях об этом крайне сложно, когда в голову лезет воспоминание. Изая хотел бы знать, почему его так волнует это прикосновение, почему он не может забыть, как всё его существо будто током прошибло, почему не может выкинуть это из головы и подумать над более важными вопросами, чем тёплое касание врага. Задумавшись, Изая не сразу заметил, что они уже стоят на пороге квартиры Шизуо, и тот устало открывает замок. Как только дверь поддалась старому ключу, информатор вбежал в квартиру. Повторения того перемещения из квартиры Шинры ему не хотелось, поэтому он теперь старательно избегал отделяться от Хейваджимы входными дверьми. Шизуо тоже входит внутрь, запираясь изнутри и кидая ключ на полку возле зеркала в прихожей. Квартира Хейваджимы довольно маленькая, но уютная. Здесь есть только самое нужное. Никаких излишеств, которыми обычно балуют себя богатые люди. Удивительно иметь такую скудную квартирку, когда есть знаменитый брат-актёр. Шизуо немного небрежно скидывает обувь и идёт к холодильнику, доставая молоко и наливая в стакан. Поставив бутылку обратно, Шизуо выходит из кухни и направляется в комнату, сняв бабочку и расстёгивая рубашку на ходу. Он быстро переодевается в тёмную кофту-пуловер и такие же тёмные брюки, практически не отличающиеся от тех, что в наборе с костюмом бармена. Хейваджима возвращается на кухню, забирая молоко, и снова идёт в комнату. Включив телевизор, он садится на край кровати и начинает листать каналы, медленно распивая молоко. Наблюдая за ним, Изая ухмыляется, подумав, что был не так уж не прав по поводу телевизора и молока. Разве что мягких тапочек не хватает. Изая плюхается на кровать рядом, распластавшись по ней. Уже довольно поздно, но сна ни в одном глазу. Неужто спать ему теперь не нужно? Вспоминая о нуждах, Орихара отмечает, что не нуждается в еде и остальных постоянных потребностях. Можно ли это считать плюсом существования в виде духа, Изая не решил. — Ну и чем мне всю ночь заниматься, раз спать я не хочу? Хотя... — Орихара переводит взгляд на Шизуо, который всё ещё листает каналы со скучающим выражением на лице. — Было бы забавно снова посмотреть на спящего Шизу-тяна, — почти мечтательно произносит Изая. — Но это занятие точно не на всю ночь... — Бред... — вдруг бормочет Шизуо, выключая телевизор, поднимаясь и направляясь к кухне. Там он вымывает стакан и ставит на место. Вернувшись в комнату, он снимает кофту, бросая её на кровать, и отправляется в душ. Полностью раздевшись, Шизуо заходит в кабинку, включая воду и опираясь на стену. Под тёплыми струями воды уставшее за день тело расслабляется. На смену усталости приходят непрошеные мысли. Изая... Хейваджима отчаянно пытается вспомнить, в какой момент он перестал ненавидеть Орихару. Раньше он бесил уже только тем, что попадался на глаза, но потом всё начало меняться. Причём так, что Шизуо и не заметил, когда это произошло. Он бы и до сих пор не замечал этого, если бы не сложившаяся ситуация. Как же всё-таки быстро на смену стабильности может прийти хаос. Да, именно хаос. Так называет Хейваджима происходящее. Вроде всё по-прежнему, но стоило из его размеренной жизни выпасть всего лишь одному маленькому кусочку, как всё начинает казаться скомканным и хаотичным. И как теперь быть? Чем себя занять? За кем теперь носиться по Икебукуро, сотрясая воздух выкриками? От размышлений пухнет голова. Шизуо наскоро вымывается и выключает воду. Расслабленное, разморённое водой тело уже плохо слушается, а мысли об Изае вытесняются мыслями о сне. Натянув майку и нижнее бельё, захваченные с собой из шкафа, он покидает ванну и вваливается в комнату, падая на кровать и мгновенно засыпая, даже не расправив постель. Всё то время, что Хейваджима плескался в ванной, Изая простоял у окна, изучая ночной Икебукуро. Даже будучи духом, он не изменяет своей привычке. А из окна спальни Шизуо очень даже неплохой вид. Центр района всё-таки, да и этаж, на котором находится квартира, немаленький. Отсюда, с седьмого этажа, довольно удобно рассматривать серую массу людей, бредущих по домам или ещё каким делам. Изая так увлекается, что не замечает вошедшего в комнату Шизуо. Лишь услышав, как тот устало повалился на кровать, он обращает своё внимание на вышибалу. — Так утомился за день, Шизу-тян? — с усмешкой выдаёт Изая. — Дальше будет ещё тяжелее. Орихара надеялся, что его слова правдивы. Несмотря на своё состояние, он не желает, чтобы кто-то расслаблялся, а тем более Шизуо. Чтобы ни было на уме у вышибалы, как бы он себя ни чувствовал, Изая не может позволить ему расслабиться. Только не тогда, когда он сам на грани жизни и смерти. Причин такого желания Орихара не знает, но зато точно знает, что его враг не должен отдыхать от него или забывать. Нет, он никак не может позволить такому случиться.