Somniatis

For this is the end I've drowned and dreamt this moment, So overdue I owe them, Swept away I'm stolen. Adele - Skyfall

      Темно. Пожалуй, даже слишком темно. И холодно. Будто в морозильник засунули. Конец? Если да, то конец чего? Никчемной жизни, бесконечных страданий или все же конец человечности внутри нее? Сколько вопросов. Ни одного ответа. В подобии улыбки искривились алые губы. Неужели это никогда не кончится? Ей казалось, что вечный сон — это выход. Нет, опять ошибка, обман и ничего большего.       Невесомость. Женщина не понимала ровным счетом ничего. Она будто не чувствовала себя. То есть не ощущала в себе признаков жизни. Ни необходимости дышать, ни банального сердцебиения. Может, побочное действие вечного сна? Вот накладывать заклятия — она мастер, но справляться с ними стократ тяжелее. Зато осуществилась мечта. Да, это ужасное, убийственное желание было пределом мечтаний для Ее Величества последние несколько дней. Не так. Все не так она себе представляла. По плану, которые так любит Миллс, сон должен был избавить ее от мук, страданий. Заставить забыть всю свою жизнь. Но нет. Страдания только возросли, воспоминания загнали в дальний угол собственного Я.       Реджина опустила взгляд. Ни пола, ни другой поверхности, на которой можно стоять. Женщина парила в воздухе. Другая, бесчувственная, холодная. Подол черного, расшитого дорогими камнями, платья слегка подрагивал. Непривычно длинные волосы водопадом ложились на хрупкие оголенные плечи. Бледная кожа, пышные ресницы и карминовые губы контрастировали друг с другом, придавая безэмоциональному лицу яркость и некую... чудовищность. Здесь, запертая в теле душа, обрела свои настоящие очертания. Здесь была настоящая Королева. Не злая. Одинокая, уничтоженная, сломленная, но не злая.       Женщина окинула взглядом пространство, в котором находилась. Ничего. Пустота, бесконечная, как Черная Дыра во Вселенной. От этого и холод. Одиночество ведь никогда не согревало...

***

      Сколько времени он провел в этом убогом месте? С каждой минутой становилось все тяжелее, с каждой выпитой рюмкой виски становилось все больнее. Горечь алкоголя оставалась во рту. Он невольно поморщился. Не от противного пойла, а от той безысходности. Больно было осознавать то, что он не вернется туда. Не увидит, как солнце отражается бликами на черных волосах. Не увидит любимой улыбки, когда она обрадуется чему-то. Не увидит теплых карих глаз, которые светятся счастьем. Не увидит смысла жизни, отражающегося в ее лице.       Гнилостный запах старой древесины ударил в нос. К горлу подступила тошнота, то ли от омерзительного «аромата», то ли от алкоголя. А может, от сложившейся ситуации. Ведь он представлял себе это не так, хотел всю жизнь провести с сыном... и Реджиной. Мэриан, может, и была его женой, но ведь смерть действительно разлучила их. Не должно было этого случиться, не хотел он менять жизнь. Его радость после встречи с женой была мимолетной, быстрой. А потом жуткая боль начала терзать сердце. Приходилось глушить её алкоголем. Мерзким, противным... Но эффект, как бы то ни было, появился. Чувства притуплялись, хмель затуманивал разум. Гадко, конечно, но потерпеть стоило.       Робин осушил очередной стакан с выпивкой и рукой взъерошил и без того спутанные волосы. Глаза были подернуты какой-то пеленой. Одурманенный крепким алкоголем, он на шатающихся ногах поднялся с желтоватого пластмассового стула. Положив на барную стойку несколько скомканных зеленых бумажек, он побрел к выходу из мотеля. Неделю уже он не мог расстаться с этим местом, понимая, что буквально в миле от него, где-то в спрятанном от чужих глаз городе, осталась Реджина. Безумие. - Папа! - прозвенел детский голосок за спиной бравого воина. Робин раскинул руки и поймал мальчика, который со всех ног несся к нему. - Папа, я хочу домой. Где мама? «Черт знает, где мама», - вертелось на языке Гуда, да только вот любимому сыну так не ответишь. Он сказал первое, что пришло на ум. - В отеле, где же еще? - Робин попытался выдавить улыбку, но не получилось. Да и речь была немного... нестабильная. Язык заплетался. Ну да, он знал, что алкоголь пагубно влияет на мозг. Однако, ответ отца маленького Роланда не удовлетворил. - Не та мама... Где мама Реджина? - мальчик нечетко проговорил сложное сочетание звуков в имени, но смысл не поменялся.       Такого Локсли явно не ожидал. На мгновение он опешил. Не знал, что ответить. И не ответил. Больно, слишком больно. Его бы воля — задушил бы Снежную Королеву голыми руками. Но она уже умерла. Локсли поймал себя на мысли, что впервые хочет кому-то настолько сильно отомстить. Это можно было бы списать на виски, но Робин понимал, что алкоголь тут не при чем...

***

      Пейзаж изменился. Чернота вокруг рассеялась. Знакомые улицы, люди вокруг куда-то спешат. Перед ней проносилась жизнь. Чужая, не ее. Реджина видела Сторибрук, без сомнений. Сложно было осознавать, что она своими собственными руками лишила себя этого счастья. Быть живой, чувствовать. Погрузила себя в сон, откуда не суждено сбежать. Единственный, кто освободит ее — Робин — в милях от города, от самой мисс Миллс.       Реджина передвигала ногами, кое-как касаясь замерзшего асфальта. Невесомость и безжизненность никуда не пропали. Королева по-прежнему была лишь духом, призраком, преследующим несостоявшуюся жизнь. Она застряла. Это было равносильно тому, что прикоснуться к своей могиле. Ничего не можешь сделать, краешком сознания понимаешь, что ты почти умер и шансов выжить нет, а цепляешься за каждую ниточку, соломинку жизни.       Никто не видел ее. Впрочем, так и должно было быть. Здесь нет Реджины, здесь только остатки ее души, которые приобрели очертания, более-менее похожие на саму Королеву. Но какие-то редкие мысли, чувства, возникающие там, где должно быть сердце, не давали сойти с ума, умереть окончательно. Позывы, сигналы... Все твердило о том, что она все еще дышит, все еще сохраняет остатки самой себя.       Реджина повернула голову и заметила смутно знакомую вывеску. Название излюбленного жителями города кафе все так же светилось неоном. У входа стоял подросток в расстегнутом пальто и взъерошенными темными волосами. - Генри! - выкрикнул бодрый голос позади. Королева вздрогнула и обернулась. К мальчику быстро, на сколько это возможно зимой, бежала светловолосая женщина. Реджина знала ее... В прошлой жизни. А теперь сознание было настолько чистым, что даже тошно становилось. Но что-то дрогнуло внутри безэмоционального духа при упоминании имени мальчика, надломилось с болезненным хрустом. Как будто разбилось на тысячу осколков это самое «что-то». - Мам, ты опоздала... - протянул мальчик. Реджина вглядывалась в его лицо, даже подошла ближе. Нет, не помнит... - Я и Дэвид как раз обсуждали, как... Снять защитный купол, - мальчик заметно оживился, когда женщина сказала, где была. - Белль попросили поискать в книгах Темного какую-то информацию. - И как? Что у нас есть?       Блондинка опустила голову, ничего не ответив. Мальчик положил ладонь ей на плечо, и прошептал что-то. Реджина развернулась на каблуках и пошла прочь... Только вот куда идти?