Одинокий и Странный.

Это безумие началось с двух вещей: с машины и патологических неудач. Машину он получил в подарок от родителей, потому что другие дети смеялись и издевались над ним в автобусе, из-за чего он стоял, даже когда были свободные места. И частенько опаздывал. Машина была Toyota Tacoma. Это был не его выбор: родители думали, что именно этот автомобиль поможет добиться признания их сына ровесниками. Его и приняли, но такие люди, которым нужен друг-шофер. Он был мил, безотказен и имел вместительную и крутую машину — один из немногих "счастливчиков". У большинства были подержанные пикапы или же старье из девяностых. Они жили в маленьком городе, где время идет чуть медленнее, и люди там такие, будто застряли в одной эпохе, как и их машины, например, Kammback или Ford Taurus 90. В основном, молодые люди уезжают после окончания школы в погоне за несбыточными грезами и иногда возвращаются: с детьми в придачу, или незамужние и неженатые, или попросту раздавленные своей неудачей в исполнении мечты. Такое непостоянное население — норма для здешних мест. Почти традиция. Чарльз не мог дождаться выпуска, чтобы уехать и избавиться ото всех ужасов подростковой жизни. Он не был ботаником или печально известным за что-то, кроме всяческих неудач, парнем. Он всегда стоял на ступеньку ниже, его не замечали, как, например, в первый год. Его последним принимали в команду на физкультуре. Он нигде не участвовал, всегда стоял с краю, никому стараясь не мешать. Это хуже, чем считаться уродом или задротом. Он смирился с мыслью, что он никто, но его тут же замечали, когда необходим был шофер. Поэтому, когда крутые ребята подошли и попросили подвезти до вечеринки у озера, он не смог отказать. К нему подошли Джейсон Вингард, Фред Дюк, Карл Ликос, Мадлена "Мэдди" Прайор и Реган Вингард — члены футбольной команды и группы поддержки, восхищавшие всех и вся. Обедая в одиночестве, он удивился тому, что они его окружили. — Нам нужна твоя машина, Шарлотта. Встретимся у магазина вечером. В семь часов ровно. Если кинешь нас, ты труп, — резко и грубо сказал Джейсон, будто у Чарльза совсем не было выбора. Чарльза переполнял тихий гнев, но он был бессилен. Они могли раздавить его, как муху, если б захотели. Он ненавидел, когда его звали Шарлоттой, но исправлять Джейсона — ведущего защитника, блондина с точеными чертами лица, будто ангельскими, — не посмел. Его сестра Реган скучающе облокотилась на стол, не переставая жевать жвачку. Ее густо накрашенные глаза, да и само выражение глаз делали ее похожей на начинающую шлюху. Ни он, ни его сестра машин не имели, ибо не хотели, чтобы их видели на подержанной машине, которую отец им отдал на двоих. И у других машин не было: Карл и Мэдди жили довольно близко к школе, а Фред разбил свой Dodge Ram дважды. — Эм, к-куда вы хотите, чтобы я вас отвез? — заикаясь, тихим голосом произнес Чарльз. — Хех! Ты просто поедешь туда, куда мы тебе скажем поехать, говнюк! — ехидно сказал Фред и отвесил Чарльзу подзатыльник да такой сильный, что тот чуть было не нырнул лицом в лапшу. Фред был рослым и пухлым парнем, чей интеллект был ниже, чем у всех учеников коррекционного класса вместе взятых, но он все же был членом крутой компании, потому что бросался на всех, издевался над теми, кто меньше его, а так — просто шатался повсюду с самодовольным видом. Или дело было в том, что отец его — вице-мэр? Фред даже не был хорош в силовых видах спорта. Чарльз хотел бы сказать, что его очевидное отсутствие IQ могло стать результатом многочисленных падений и ударов со стороны других футболистов, но держал свое мнение при себе. Он не был настолько смел, чтобы произнести это вслух. — Ну, он должен знать, не так ли? Не будь дураком, Фред! Шарлотта, отвезешь нас к старому дому Викерс. Знаешь, где, да? У озера. Наше место для вечеринок. Джон Эллердайс грабанул Kegger, и только избранные приглашены, — сказала Мэдди, фальшиво и приторно улыбаясь Чарльзу. Она была полной противоположностью голубоглазой блондинки Реган. Огненно-рыжие волосы, горячее тело… Мэдди выбирала настолько короткие юбки, что из-под них было видно ее задницу. И за это ее частенько отправляли к директору. Чарльз знал, что эта улыбка — всего лишь привычка, и общение с ним ей никакой радости не доставляет. Чарльз оглядел их своими огромными голубыми глазами, чувствуя неуверенность. Когда его в последний раз просили подвезти, он чуть было не поссорился с родителями, когда вернулся домой в три утра. Хорошо, что первым, кто его увидел, оказался отец и спустил все на тормозах. А эту ситуацию он находил странной. Непонятно, почему. — Это значит, что я типа… приглашен? — после недолгих колебаний спросил он. Молодые люди переглянулись невозмутимо, а потом громко и заливисто засмеялись. Их пренебрежительные и дерзкие насмешки сказали Чарльзу, что тот должен держать рот на замке. Конечно, он не был приглашен. О чем он думал вообще? Он должен был просто отвезти их туда, затем уехать. Он это понял, когда Мэдди подняла наманикюренную руку, жестом приказывая всем молчать. — Послушайте, парни! Мы не можем позволить ему просто свалить. Нам нужен кто-то трезвый, чтобы домой отвез. Нам завтра в школу, а моя мама убьет меня, если снова буду симулировать судороги, чтобы прогулять. Я уже делала это слишком много. Чарльз застонал. Так просто ему не отделаться. Что они заставят сделать его на этот раз? Ждать в машине? Он мог бы принести с собой домашку или что-нибудь поесть, а, возможно, и прогуляться, пока они там веселятся. Он надеялся, что луна будет светить ярко, чтобы он хотя бы разобрал дорогу. Он однажды спал в одной из комнат в доме крутого парня, несмотря на грохочущую стереосистему на первом этаже. Ему было запрещено приходить на вечеринки, так как люди подумали бы, что его пригласили. Смешно, не правда ли? Если бы он присоединился к ним, они бы, вероятно, выкинули бы из компании или, еще хуже, сделали бы его центром насмешек и унижений. Он бы предпочел внимание другого рода. Лучше быть одному, чем быть посмешищем. — Он может подождать в машине, — предложил безэмоционально Карл. Его волосы были светло-каштановыми и волнистыми, а глаза — бутылочно-зеленого цвета, лицо же — плоским. Их с Мэдди считали парой, хотя она и спала с несколькими членами футбольной команды, друзьями Карла. А может, он и был с ними, получая странное сексуальное удовлетворение от всего этого. — Да! — подтвердил Фред. Мэдди хлопнула Карла по руке и нахмурилась. — Нет, он не должен ждать там! Что, если мы там долго будем? Чарльз чуть было не вытаращил глаза от удивления. Мэдди была доброй самаритянкой, что внезапно озаботилась его комфортом, но он-то знал, что она слишком для этого эгоистична. Тут были какие-то тайные мотивы. — Почему? Он может подождать, раньше же ждал, — сказал Карл. — Слушай, придурок! Не помнишь, я рассказывала тебе о двоюродном брате, который умер в запертой машине? Он ехал в колледж через штат и остановился. Было холодно, и он оставил печь включенной, но температура оказалась слишком высокой! Сегодня будет холодно, и я не хочу, чтобы подобное дерьмо случилось во время нашей вечеринки. Не хочу, чтобы нас повязали, когда мы будем веселиться. "Да-с, добрых самаритян мне в жопу!" — саркастично подумал Чарльз. — Итак, что будем с ним делать? — сказал Карл. Он был в тупике. Это взбесило Чарльза, ибо они брали его машину, тратили его ценнейшее время, прося стать их водителем, и все еще обращались с ним, как с какой-то мелочью. Он тихо злился, сохраняя внешнее спокойствие. — Давайте позволим ему остаться в какой-нибудь комнате, чтобы там подождал, пока мы закончим, — раздраженно сказала Реган. — Отличная идея, сестрица! — воскликнул Джейсон, но Реган только нахмурилась сердито. — Ах, вы все идиоты, для этого не надо быть семи пядей во лбу. Ребята не обиделись и лишь посмеялись над ее словами. Они собрались расходиться, строя планы на сегодняшний вечер, ведь они получили обещание от любезного Чарльза. Джейсон сильно хлопнул его по плечу, и сначала ему казалось, что он выбил его из сустава. Он осторожно вытянул руку. — Увидимся, Шарлотта! — сказал он притворным фальцетом, вызывая еще более громкий смех у своих друзей. Когда они ушли, Чарльз испустил усталый вздох. Жаль, что он не столь смел, чтобы дать им отпор. Он чертова киска! Он просто тотальный лузер. Если бы он решился им отказать, может, и не случилось бы того, что случилось. Чарльз сидел в машине, ожидая, пока они принесут чего-нибудь пожевать. На нем все еще были те же вещи, что и в школе: белая рубашка на пуговицах, темно-синий пуловер, и серые брюки. Под сиденьем лежал рюкзак с едой и школьными принадлежностями. Он написал сообщение отцу, что идет на "школьное мероприятие" и будет поздно. Через окошко он посмотрел на банду Джейсона, хохочущую над своими проделками в магазине. Он тихо завидовал их беспечной жизни. По крайней мере, им весело друг с другом. Он же всегда был одиночкой. У него была пара знакомых в школе, но никто не считался близким. Он никогда не понимал, почему так отличается от других. Что было в нем такого, что отталкивало всех? Он плохо выглядел, или от него плохо пахло? Нет, он принимал ванну каждый день и пользовался легким парфюмом. А эти козлы-футболисты прятали запах своего отвратительного пота под дешевыми духами — Чарльз чувствовал это каждый раз, проходя мимо. Он посмотрел на себя в зеркале заднего вида, трогая щеку. Его кожа была бледна, а волосы — густы, волнисты, длинны, каштановы. Он считал голубые глаза своей лучшей частью тела: большие, со слегка тяжеловатыми веками, только темные тени, залегшие под ними, были менее привлекательны. А вот что ненавидел он в своем лице, так это губы. Будучи от природы красными, они придавали ему бледность. В целом, он выглядел довольно женственно, за что злые дети дразнили его голубым или же геем. Но в основном, они звали его Шарлоттой. Ему было очень стыдно, но ничего с этим не поделать он не мог. Он таким родился. Не его вина, что он так выглядит. Если бы они узнали его поближе, поняли бы, что он обычный парень, не гей. А здесь чувствовалась двойственность положения: никто не хотел узнавать его поближе. То ли аура у него отталкивающая, то ли дело в чем-то другом. Чарльз считал, что нельзя судить о человеке по его внешности или поведению. В школе он всегда был тих и сдержан. Он не был ботаником — он считал себя не очень умным, да нос его не все время был опущен в книжку, он не был членом лиги фриков, что пугают обычно всех вокруг. Фрики нервные, они становятся либо серийными, либо массовыми убийцами, поэтому люди их и избегают. Были еще и такие чудики, которые творили разное дерьмо, чтобы привлечь внимание, но Чарльз к ним не относился. Ему больше нравилось смотреть кино, особенно ужасы, или слушать классическую музыку. Он умел играть на пианино и часами занимался. Но всем, конечно же, было плевать. Это скучно. Школьники больше заинтересованы в сплетнях, популярности и прославлении себя. Не для него. Он просто хотел, чтобы его приняли таким, какой он есть. Кем он был, если вообще вписывался в какую-либо классификацию? Тихий лузер, безобидный, одинокий педик, забитый в угол. Так, наверное, его видели остальные. Он был просто жалок. Кто-то ударил по стеклу, и Чарльз поднял взгляд. Это был Джейсон. — Открой чертовы окна, Шарлотта! Чего заперся-то? — Извини, — сказал кротко Чарльз и нажал кнопку, чтобы открыть окна и двери. Ребята сели в машину, а Мэдди издала жалобный звук, вновь перепроверив покупки. — Мы забыли "Cheetos" и сижки! — заныла она скрипучим и драматичным голосом, что заставило Чарльза съежиться. — Я их выложила! У нас больше нет денег! — сказала Реган с пассажирского сиденья рядом с Чарльзом, потом резко повернулась и спросила у него, были ли наличные с собой. — Ну, да, но… — начал Чарльз, но Реган резко его оборвала. — Отлично! Шарлотта угощает! Возвращаемся! С радостными возгласами все выбрались из машины, а Чарльз совсем пожух. — Круто! Ты мужик, Шарлотта! Купи мне энергетик, — скачал Джейсон, сжал его плечо и завел его в магазин до того, как тот успел хоть что-то возразить. — И коробочку Twinkies для меня! — проревел Фред, вваливаясь за ними. Чарльз был раздражен — выдавали нахмуренные брови, но никто не обращал внимание. Они все хихикали и валяли дурака, все набирая и набирая разнее мелочи. Конфетки, чипсы, коробка Twinkies, а Джейсон, поимев такую наглость, добавил еще и коробку презервативов к энергетическому напитку, за что Чарльз должен был платить. Он знал, что долг ему никто не вернет. Он недовольно и недоуменно посмотрел на него, Джейсон подмигнул, а Чарльз оскалился. — Они ребристые. Девчонки заценят! Никогда поди не пробовал, да? Все снова стали смеяться над стыдливо и обиженно вспыхнувшим Чарльзом в своей обычной провокационной манере. Он судорожно вздохнул, заплатил равнодушному кассиру, и они все высыпали на парковку, где осталась машина Чарльза. Неподалеку кто-то стоял, опершись на нерабочий фонарный столб во мраке. Чарльз подумал, что он странный, потому что никто, кроме него, казалось, не обратил внимания на этого человека, который продолжал думать о чем-то своем, засунув руки в карманы темной куртки, даже кода Джейсон намеренно толкнул его плечом. — С дороги, урод! — грубо сказал Джейсон, и ребята издевательски засмеялись. Все, но не Чарльз, который обернулся и молча посмотрел на мужчину, все еще стоявшего в темноте, высокого, с прямой спиной, не делавшего попыток как-то ответить Джейсону и его банде. Они забрались в машину Чарльза и поехали к дому у озера. Чарльз спокойно терпел их громкие разговоры и грохочущий гангста-рэп из включенной на полную мощность стерео-системы. Реган выбрала песню и вторила тексту одними губами, подняла руки, двигаясь в такт и наслаждаясь ритмом. У Чарльза, казалось, вот-вот лопнут барабанные перепонки. Удивительно, как они еще друг друга понимали и хохотали беспрерывно. Когда они прибыли на место, вечеринка уже началась, и еще более громкая музыка доносилась изнутри дома. Цветные лучи в небе дополняли ощущение праздника. Там было на удивление мало людей. Первое, что заметил Чарльз. Мэдди говорила, что приглашены только избранные. Вместе с бандой Джейсона насчитывалось человек двадцать, не считая Чарльза. С балкона их приветствовала криком какая-то девушка, а Мэдди и Реган в унисон завизжали в ответ. Джейсон втолкнул Чарльза в двухэтажный дом. Пол там был усыпан пивными бутылками, алюминиевыми банками и бумажными стаканчиками с прошлых вечеринок, которые никто не удосужился убрать. Бочонки с пивом стояли на обеденном столе, который перетащили в гостиную, где шло основное веселье. Здесь пахло сигаретным дымом. Все люди были учениками школы Чарльза, но его они игнорировали, а приветствовали только своих друзей. Девчонки в провокационных одеждах кричали и хихикали друг с другом, а мальчишки хлопали друг друга по плечу и подставляли кулаки. Чарльза отвели в самую дальнюю комнату на втором этаже, и там он остался один, пока все тусили внизу. Вроде в этой комнате жила старушка-затворница. Чарльз вспомнил старушку Викерс, умершую от сердечного приступа три года назад в одиночестве, и никто из родственников не заявил о своих правах на ее владения. С тех пор ее дом стал местом для пьянствующих молодых дебоширов. Электричества тут не было, но какие-то находчивые подростки решили эту проблему, вставив генератор в проводку. Чарльз рассматривал грязный ковер, весь покрытый пылью и мусором. Отвратительно. Он, поморщившись, посмотрел на кровать. Вид ее не оставлял простора для фантазии о действиях предыдущих визитеров, озабоченных мальчишек и девчонок, использовавших эту кровать в своих грязных целях. Они даже оставили несколько использованных презервативов на полу и на кровати. Чарльз в отвращении сморщил нос, когда увидел это. Он был здесь впервые, но прекрасно знал репутацию этого места. Он задавался вопросом, почему местные власти не опечатают или не закроют здание. Здесь не было стула, он не знал, куда ему сесть. Он решил прибраться, потому что не мог просто стоять и смотреть на всю эту мерзость. Он нашел черный мусорный мешок и куском пластика стал собирать презервативы, пивные банки, изодранные тряпки и прочий мусор. Он перетащил мешок в другую пустую комнату. Он слышал смех и снизу, музыка долбила его голову и зубы. Чарльз громко застонал и вернулся в комнату, чтобы завершить процесс уборки. Он порылся в шкафах и нашел несколько старых, но чистых и не рваных простыней, пахнущих нафталином. Он снял старое покрывало, кривясь от запаха. Хорошо, что хоть ванная есть. Он пошел туда, чтобы найти, чем почистить кровать. Лампочки были совсем новые. Наверное, дети, которые тут тусовались, заменили. Ванная была серой и грязной, а туалет был забит бог знает чем, в раковине же была блевотина. Он с отвращением выдохнул, но все же осторожно открыл один из шкафчиков, в котором еще хранилось дезинфицирующее средство. Он взял его и брызнул на кровать, потом вытер старым платьем, которым пользовался как тряпкой. Здесь стало лучше. Он не мог очистить ковер или занавески, но теперь хотя бы у него было чистое место, где присесть. Продолжая убираться, он поражался, что под мусорными мешками, набитыми старыми одеждами и прочими вещами, оказался диван. Он был в удивительно неплохом состоянии, хотя немного пыльным. Он перетащил горы мешков в соседнюю комнату, а оттуда забрал кофейный столик, который поместил у дивана. Он закончил уборку и удовлетворенно осмотрелся: комната была пригодна для нахождения в ней. Он поставил рюкзак на диван. Он справился менее, чем за тридцать минут! Он пошел в ванную, чтобы вымыть грязные от уборки руки. Он сел на диван и начал просматривать домашку, невзирая на шум. Он к этому привык. Не в первый раз ведь «водитель». Он мог «выключить» этот шум, когда захотел бы, концентрируясь на мелодии, звучащей в его IPod. Он даже был рад тому, что не участвует во всем этом, ведь знал, почему это место облюбовали городские придурки. Здесь были не только пивные бочки, но и кое-что потяжелее, например, наркотики. Час спустя он потянулся, чтобы размять затекшую шею, и увидел, что прошло более двух часов. Он достал из рюкзака вишнево-кока-кольные мармеладки, решив перекусить. Когда он закончил с домашкой, он выключил IPod и услышал крики девчонок внизу. Дикая вечеринка… — размышлял про себя Чарльз, убирая свои вещи. Он думал отдохнуть немного, лежа на диване, а не на кровати — месте свершения актов разврата. Он слышал тихий хлопающий звук, доносившийся снизу. Он проигнорировал его и открыл, дверь, чтобы найти какую-нибудь подушку в другой комнате, но, когда он вышел и посмотрел на лестницу, он в ужасе отступил назад: у подножия лестницы с пробитой и обильно кровоточащей головой лежал один и ребят. Он узнал в нем спортсмена из-за пиджака джерси. Внизу все еще кричали, но крики эти были отнюдь не радостными. Они больше напоминали крики ужаса и страха, сопровождались все теми же хлопками. Чарльз почувствовал, как его внутренности сжались, холодный пот выступил на коже, сердце больно и быстро стучало в груди. Это, наверное, какая-то шутка. Да. Всего скорей, они играют во что-то. Но Чарльз все еще был не в состоянии отойти от перил, по его телу разливался страх. Что-то не так… Чарльз взял себя в руки и решил выяснить, что происходит. Он видел бессчетное количество ужастиков, так что он уж точно не стал бы делать глупостей. Но нет, он пошел осматривать труп спортсмена. Может, он притворялся мертвым или был сильно ранен? Он же не мог просто умереть. Невозможно. Ничего ужасного никогда не происходило в их маленьком городке. Психи, убивающие людей, существуют где-то вне его. Чарльз думал об этом, тихо спускаясь по лестнице, чувствуя тошноту. Музыка была настолько громкой, что искажала звуки, которые он слышал ранее. Подойдя к парню, Чарльз издал испуганный вздох, его ноги подкосились. Кровь была настоящей, а мозг мальчишки валялся на ковре. Его мозг. Его чертов мозг! Это был Карл Ликос, и теперь он мертв. Он выглядел, как бледная, искаженная гримасой ужаса восковая кукла, уставившаяся невидящим взглядом на Чарльза. Чарльза почти вырвало, но он сумел сдержать себя, прижимая дрожащую руку ко рту. Хлопки и крики прекратились, и вдруг Чарльза потряс женский крик из соседней комнаты, совсем рядом. — НЕТ! Пожалуйста! Пожалуйста, не убивайте меня! Пожалуйста! — всхлипнула Реган, ее макияж стекал по щекам, будто скрывая ее лицо под маской. Ее руки в мольбе тянулись к нападавшему. Чарльз будто оказался в дурном сне, вроде той резни, которую он видел, только вся соль была в том, что фильм еще не кончился. Все взаправду. Он смотрел, пораженный ужасом, как мужчина в маске из папье-маше поднял огромный нож и вонзил его в горло Реган. Кровь хлынула, и она некрасиво упала на колени, издавая булькающие, задыхающиеся звуки. Она подняла руки к шее в тщетной попытке остановить кровь, вытекающую из ее яремной вены. Она упала набок, дрожа и издавая судорожные вздохи, а затем умерла, как и Карл. Чарльз не мог сдвинуться с места, он так и сидел рядом с телом Карла. Он трясся от страха, его глаза были так широко раскрыты, что, казалось, вот-вот вылезут из глазниц. Маска из папье-маше выглядела совершенно нелепо, да и нужна разве монстру маска? Эти мысли давали ложное чувство безопасности, что только он этого человека зависит, выживет ли Чарльз или нет. Ничего в этом смешного не было, а только тревожное чувство неминуемой смерти. Чарльз заметил, что тот мужчина был высок, долговяз и, может, немного мускулист. Он старался запомнить детали маски, которая изображала героя мультика Макса Флейшера. Маска повернулась к будто парализованному Чарльзу, который тихо в ужасе застонал. Что-то зашевелилось на полу: спортсмен, слабо цепляющийся за жизнь, ерзал в кровавом месиве, а мужчина в маске, даже не повернув своей картонной головы, выхватил из-за ремня пистолет и выстрелил в умирающего, точно уверенный, что тот больше не дышит. Вот они, хлопающие звуки… Хотя Чарльз и не знал имени парнишки, да и люди здешние ему не нравились, он считал, что они не достойны такой жестокой смерти. Когда раздался выстрел, Чарльз запаниковал, но бежать ему было некуда, кроме как наверх. Он передвигался на ватных ногах, боясь, что мужчина застрелит его, поэтому он пригнул голову и постарался бежать так быстро, как только мог. Техно-музыка продолжала реветь из стереосистемы внизу, дразня нервы Чарльза. Зная, что затея его глупа, Чарльз решил спрятаться и позвонить в полицию. Он вбежал в комнату, которую ранее прибирал, тут же защелкивая замок на двери, и попытался достать из сумки мобильный. Он слишком хорошо встряхнул или просто не повезло, но он, нащупав телефон, выронил сумку и услышал отчетливый хруст. В панике он раскрыл сумку и увидел, что толстый учебник повредил его мобильный. — Черт! — выругался Чарльз. Ему оставалось только прятаться в кладовке. Он потянул ручку двери и увидел еще больше мусора и грязи, принадлежащих предыдущему владельцу. Ему будто перекрыли воздух, он начал отчаянно задыхаться. Его сердце теперь билось где-то в горле. Он метнулся к окну, начал отодвигать занавески, но не смог — они были прибиты. В своих попытках он чуть не порезал руку. Внезапно дверь распахнулась, заставив его вскрикнуть. Он обернулся и увидел, что мужчина в маске выбил ее. Мужчина направил пистолет на Чарльза. В отчаянии Чарльз прижался к стене, слезы стали в его глазах, а лицо скривилось. Неудержимо дрожа, он смотрел на мужчину. Он должен молить о пощаде, как остальные? Это что-то изменит? Мужчина закрыл дверь, поднял пистолет и с безумной точностью выстрелил в лампочку. Чарльз лишь на долю секунды успел представить свою кровь на маске из папье-маше, а затем они оказались в кромешной тьме. Он пронзительно закричал. Это конец. Но смерть сегодня за ним не пришла. Мужчина не двигался. Лишь их дыхание — быстрое, прерывистое у Чарльза и медленное, угрожающее у человека под маской — наполняло тишину комнаты. Выстрел в лампочку, возможно, вызвал короткое замыкание, которое вырубило генератор. Теперь только тишина и мрак окутывали их. Без сомнения, все, кто пришли на вечеринку, уже мертвы. Всего скорей, он последняя жертва этого безумца. Но зачем надо было вырубать свет? Он играет с ним? Чарльз был слишком растерян и слишком напуган, чтобы отойти от стены. Его сердце билось в груди, как безумное, он готов был потерять сознание от бешеной пульсации, отдававшейся даже в глаза. Неожиданно вспышка света ослепила его и пропала так же внезапно, как и появилась. Чарльз вновь безуспешно (из-за мушек, танцующих перед глазами) пытался привыкнуть к темноте, чтобы уклониться от убийцы или найти какой-нибудь способ сбежать, хотя шансов на это не было все равно. Он почувствовал, что мужчина стоит прямо перед ним и пистолет его направлен ему в шею. Он ощутил прикосновения холодного металла к коже — не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что это такое. Шокированный, Чарльз стоял у стены, всем телом трясясь от страха, но казалось, что ему было просто холодно. Зрение еще не вернулось к нему, но, чтобы активизировать процесс, он несколько раз моргнул. Вероятно, маньяк использовал какой-то фонарь, ибо сквозь дымку виднелась верхняя часть его лица. Мужчина снял маску и посмотрел сверху вниз всепроникающими светлыми глазами, пугающими своим безумием. Он стоял так близко к Чарльзу. Так близко. Чарльз чувствовал его дыхание и вздрогнул, повернув голову в сторону. Тогда мужчина сделал то, что взорвало его сознание. Он мягко поцеловал Чарльза в шею. Что за черт? Чарльз повернулся к мужчине, недоуменно подняв брови и взглядом пытаясь уловить среди тонких лунных лучей, видневшихся в комнате, выражение его лица, которое все было сокрыто тьмой. Мужчина угрожающе поднял пистолет, коснулся им щеки Чарльза, затем начал медленно, почти соблазнительно опускать вниз, пока не вжал оружие тому в промежность. Чарльз тихо вскрикнул, все еще дрожа и не понимая, что этот человек хочет от него. Он никогда не чувствовал такого страха и отвращения. Убийца, должно быть, почувствовал, что его грязные намерения не были схвачены Чарльзом, поэтому он другой рукой схватил его член через брюки, лаская. — Ч-что... что вы делаете? — выкрикнул Чарльз, не веря во все происходящее, перешедшее на какой-то новый уровень безумия. Он не знал, оттолкнуть ли ему руку мужчины, потому что другой тот запросто мог его покалечить. Бандит, продолжая тянуть и сжимать член Чарльза, увидел бы его, краснеющего от стыда и возмущения, если бы свет был включен. Мужчина подошел настолько близко, что щекотал шею Чарльза своим дыханием. Он вкушал его запах, наслаждался, запоминал. Сам мужчина пах отнюдь не плохо - мылом, Чарльз чувствовал устойчивый запах его волос. Он только извивался в дискомфорте под прикосновениями через одежду. Резким, шелестящим движением мужчина прервал свои манипуляции и начал расстегивать брюки отчетливо слышавшего все Чарльза, чья кровь похолодела, горячими пальцами. Он думал, безумец просто дразнил его, пытаясь получить удовольствие от сопротивлений и борьбы, но это уже не походило на какую-либо провокацию. Его намерения имели сексуальную природу. Набравшись мужества, Чарльз оттолкнул его от себя и попытался вырваться из его когтей, но он схватил его за плечи и толкнул на диван. Мужчина поднял пистолет к виску Чарльза, медленно и угрожающе постукивая. — Пожалуйста, — судорожно всхлипнул Чарльз, пытая отстраниться от мужчины, но тот только ближе подбирался, и, наконец, в темноте... их губы встретились. Чарльз удивленно распахнул глаза. Целуя, мужчина все еще прижимал к его голове пистолет. Этот человек. Этот безумец, целующий его так нежно. Чарльз плотно сжал губы, но мужчина толкался и вылизывал их, показывая, что хочет большего - чтобы Чарльз открылся ему, но тот лишь часто замотал головой в отрицании, пытаясь отползти. Мужчина жалобно вздохнул, взял Чарльза за подбородок и сильно сжал челюсти, заставляя его открыть рот. Чарльз решил его не отталкивать. То было быстрое и отчаянное решение. Единственное обстоятельство, благодаря которому он еще жив, — сексуальная неудовлетворенность нападающего. Если бы он попробовал сопротивляться, мужчина бы попросту измучил, а после изнасиловал его, забирая его жизнь и оставляя искалеченное тело. Он необычайно силен и жесток, раз убил всех этих квотербеков из школы в одиночку. Чарльз подумал, что, если позволит мужчине целовать себя, трогать себя, он не убьет его. Он даже лица его не видел! Надежда затрепетала в его сердце: кто-то обязательно должен прийти, может, кто-то успел позвонить в полицию, может, другие приглашенные придут и увидят убийцу, а потом и поднимут шум, ему придется спасаться бегством, не успевая убить его. Пытаясь совладать со своей брезгливостью и неловкостью от поцелуя с незнакомцем, к тому же, безумцем и убийцей, Чарльз приоткрыл медленно губы, позволив мужчине целовать его по-настоящему. Он застонал ему в рот, впился в губы жадным поцелуем, будто желая съесть их, даже теперь, когда Чарльз отдался. Из глаз Чарльза выкатились слезы отвращения: первый поцелуй, и тот с ужасным убийцей. Мужчина обнял его, но пистолета из правой руки не выпустил. Чарльз был худее и меньше ростом. Он не смог бы его пересилить даже без пистолета в темноте. Бороться так бесполезно. Его мозг отчаянно придумывал план побега, но мужчина уже добрался до штанов, приспустил их и коснулся его члена. — Не надо! — дрожащим голосом застонал Чарльз ему в рот, прерывая поцелуй. Проигнорировав его мольбу, мужчина принялся ласкать его член, проводя рукой по нему и сжимая у основания, большим пальцем надавил на головку члена дрожащего и не решающегося бороться Чарльза, которого будто током электрическим ударило. Его колени дрожали, и он не понимал: от страха ли, от отвращения? Возможно, из-за того и из-за другого. Мужчина продолжил целовать его, надрачивая член. И целовался он неплохо, кстати. Чарльз же никогда не целовался, зато этот человек знал, как нужно действовать, он был нежен, мягко водя ладонью по его плечу. Его горячие губы прижимались к губам Чарльза в медленном и мягком поцелуе. Его другая рука сжимала член Чарльза, он знал, как сделать ему приятно. Видел ли человек его пылающее лицо? Он замер неловко, пока мужчина ласкал его, но затем начал ерзать на месте, почувствовав тепло в штанах. Его коварное тело реагировало совсем не так, как он хотел. Он не знал, сможет ли продолжить. Если мужчина сведет все к настоящему сексу, это сведет его с ума. Он не выдержит. Мужчина, должно быть, почувствовал его реакцию, поэтому поцелуи его стали более страстными, а рука промеж ног то мягко, то чувственно гладила и сжимала. Как такой жестокий человек может быть таким нежным? Это все бессмысленно, просто безумно! Чарльз жалобно застонал, желая оттолкнуть мужчину, но тот все напирал, пока, к ужасу Чарльза, его член не возбудился и из него не потекла горячая влага. Мужчина размазал жидкость и начал двигаться быстрее. Чарльз выдохнул в отчаянный и горячий поцелуй. Он был, словно в бреду, готов упасть в обморок от этих необычных и жарких ощущений. Он вспоминал, как мастурбировал в постели, фантазируя о своем будущем сексе (когда подрастет), как возбуждался, смотря порно… Он мечтал о сексе, но никогда бы не подумал, что это будет с мужчиной. А это все было так неловко и странно, и… и его тело горело, как в лихорадке, но он уступил и, даже не осознавая того, поцеловал мужчину в ответ, закрыв глаза. Мужчина схватил член Чарльза, потерявшего контроль, в кулак и задвигался еще быстрее, приближая его к разрядке. Чарльз застонал ему в рот, их лица были так близко, они почти терлись носами. Он уже не мог терпеть. Эта страсть росла в нем, пока не достигла пика: он замер и кончил. Он отстранился, сдавленно крича, и почувствовал горячую сперму, которая фонтаном долетела до колен. Он был подавлен тем, что потерял контроль. Он надеялся, что мужчина отпустит его и тихо уйдет, но тот резко встал, и шуршащий звук ткани подсказал Чарльзу, что он разделся. Он вернулся на диван и попытался снять с Чарльза рубашку, но тот остановил его руку. — Нет! — завопил Чарльз. Это безумие когда-нибудь закончится? Мужчину, казалось, не заботило ничего, кроме него. Он собирался взять его силой, воспользовавшись неспособностью Чарльза к защите. Чарльз зарыдал, его плечи дрожали, но мужчина уже снял с него свитер и рубашку и уже стягивал брюки вместе с нижним бельем, еще раз оглаживая все его тело, чтобы удостовериться, что тот наг. Он слышал рыдания и всхлипывания Чарльза в темноте, но все же был непреклонен. Чарльз был в ужасе, понимая, что сейчас последует. Мужчина притянул его к себе и начал целовать небрежно, ища губы в темноте. Его пальцы беспокойно касались кожи груди, а затем нашли соски Чарльза. Мужчина осторожно потер их и сжал кончиками пальцев. Чарльз попытался одернуть его руку, чувствуя новые ощущения, заставляющие его шею болеть, а лицо — пылать. Он прервал поцелуй и отвернулся, но мужчина вслепую вновь втянул его в голодный поцелуй. Внезапно он отстранился, и Чарльз, не подозревая о следующем его шаге, почти подпрыгнул на месте, когда мужчина спустился вниз, к его члену. Это движение было таким неожиданным, и в темноте Чарльз просто неспособен был его остановить. Мужчина отсасывал ему страстно и сильно, и Чарльз был беспомощен, волны тепла побежали по его спине, а член среагировал соответствующе. Он был снова тверд. — Стойте! Прекратите! — умолял Чарльз, но мужчина снова игнорировал его. Теперь он ласкал языком головку члена Чарльза, слизывая смазку, а потом взял у него глубоко. Чарльз извивался, пытаясь прекратить все это, но безуспешно. О, Господи, нет! Я сейчас снова кончу, — думал Чарльз в отчаянии. В этой абсолютной темноте он даже рук своих не видел. Жаль, он не мог отключить свой слух, чтобы не слышать мокрых, хлюпающих звуков, которые издавал человек, лаская его член. Чарльз чувствовал растущую волну удовольствия, подкатывающую к твердому члену, с болью ждущему облегчения. Он перестал контролировать себя, испустил сдавленный крик и кончил мужчине в рот. Тот замер на мгновение, но после сглотнул, и собрал, и слизал все до последней капли. Чарльзу не хватало воздуха, он задыхался, откинув голову на диван. Он зажмурил глаза и приоткрыл рот в судороге оргазма, охватившей все тело. Придя в себя, он вновь попытался отодвинуться от прерывисто дышащего мужчины, чья голова покоилась на его бедре. Мужчина сел рядом с ним, схватил Чарльза за запястье, вновь ища его губы. Он не хотел перестать целовать его. Их губы соприкоснулись, и Чарльз почувствовал вкус собственной спермы на его губах. Это отталкивало Чарльза, но сопротивляться он не смел. Молчание этого человека нервировало. Он такой странный. Он продолжал ублажать Чарльза до тех пор, пока тот не погрузился в томный ступор, как будто от наркотиков. Он больше не пытался вырваться, а расслабленно лежал на диване. Стыдясь своей реакции на манипуляции этого человека, Чарльз не мог не признать, что так хорошо ему никогда не было. Когда его лицо нависло над его собственным во время поцелуя, Чарльз подумал, что тот может быть даже привлекательным. Он уже видел его щеку ранее в слабом лунном свете, а теперь он чувствовал гладкость его кожи, когда соприкасались их лица в бешеном поцелуе. Чарльз издал вздох нежности, когда мужчина притянул его к себе и обнял. Он заговорил в первый раз, и голос его напоминал свистящий шепот, Чарльз даже не смог разобрать, что он сказал. Но только одно слово напугало Чарльза и заставило замереть в руках мужчины. — Чарльз, — сказал он с любовью. Имя Чарльза. В школе его никогда не звали по имени. Скорее уж Ксавьером или Шарлоттой. Никто на вечеринке ни разу не произнес его имени, а это значило только одно. Этот человек, кем бы он ни был, знал его и мог быть учеником той же школы. Он поспешно отстранился, широко раскрыв невидящие глаза. — К-кто вы? Мужчина больше ничего не сказал. Он внезапно вновь оказался между ног Чарльза, собирая последние капли спермы и используя их как лубрикант, вошел пальцами в Чарльза. Чарльз закричал от удивления, остервенело пытаясь вырваться, но мужчина держал его одной рукой, как клещами, а второй — насиловал. Чарльз слабенько бил его, а слезы отчаяния и отвращения текли по лицу. Мужчина снова его одолел. Сначала было немного больно, внезапное грубое проникновение. Пальцы мужчины двигались внутри него, а затем он, кажется, нашел еще одно чувствительное место в теле Чарльза, прикосновение к которому заставляло того стонать долго и возбужденно. Он не мог держать себя в руках, покорившийся этим голодным ощущениям. Мужчина довольно выдохнул. Он продолжал входить в Чарльза, пока дрожащие стоны похоти не послышались из его рта, а голова не начала метаться по дивану. Так хорошо. Мужчина просто топил его в ласках прикосновений, Чарльз думал, что лишится рассудка или сойдет с ума от этого. Он знал, было чистым безумием позволять ему все это. Не похоже на Чарльза. Он мужчина. И никогда не был геем, хотя все неустанно утверждали обратное. Но как мужчина касался его — все, что он с ним сделал, — никогда ничего подобного он не чувствовал. Ласки и поцелуи оказались такими уместными, приятными, правильными, хотя все было наоборот. Чарльз запрокинул голову и закрыл глаза, наслаждаясь вновь подступившим и охватившим его оргазмом. Он прикусил нижнюю губу, задыхаясь, чувствуя странное удовлетворение. Этот человек был активом, а Чарльз просто раздвинул ноги под ним, не чувствуя сил бороться. Мужчина собирался войти в него прямо сейчас. У Чарльза не было ни времени, ни энергии, чтобы сопротивляться. Он чувствовал каменно-твердый член мужчины, вторгающийся в него, что приносило не удовольствие, как начальные ласки, а ужасную боль. Его член был таким большим. Чарльза будто разорвало пополам. Он издал пронзительный крик боли, и мужчина резко остановился на половине пути. — Б-больно, — застонал Чарльз дрожащим, раненым голосом. Его руки упирались мужчине в грудь, толкая так сильно, насколько было возможно, но тот ублюдок был чертовски силен. Мужчина заохал, пытаясь занять удобную позицию. Чарльз, отвернувшись, зарыдал, и затем мужчина нежно поцеловал его в висок, заставляя замолчать его мягким шепотом. — Ш-ш-ш... Мужчина спустился ниже и обхватил руками бедра Чарльза. Он продолжил его насиловать, но старался делать это мягче и медленнее, будто не хотел причинить Чарльзу боль. Его нежность и в поцелуях, и в дальнейших действиях была так необычна, словно тот не хотел, чтобы это было изнасилованием. Он толкался бедрами вперед с болезненной медлительностью, рыча, ведь контролировать движения ему было не комфортно. Чарльз не мог прекратить плакать и задыхаться. Он ощущал себя грязным, чувствовал стыд, оттого что его насилуют вот так. Если бы он был сильнее, если бы у него не было этой чертовой машины, он не оказался бы в таком положении. Его бы здесь попросту не было. Оба сейчас стонут: Чарльз — из-за боли, мужчина — из-за неудобства, причиненного вымученной сдержанностью. Оба задыхались и потели, прижимая разгоряченные тела друг к другу. Мужчина начал двигать бедрами, входя в Чарльза и выходя из него, что было худшим чувством в жизни последнего, ведь он был одиноким неудачником, подстилкой для каждого. Это бы все равно когда-нибудь произошло. — Нет! Нет! Отстаньте от меня! Отвалите! — неистово кричал Чарльз, отталкивая маньяка с большей силой, но это было похоже на попытки сдвинуть бетонную стену. А мужчина все насиловал и целовал, бедра его медленно и глубоко входили в узкого Чарльза и выходили из него. Чарльз замахнулся и ударил мужчину кулаком в лицо, что обездвижило последнего. Он боролся и корчился, безуспешно пытаясь выкрутиться. — Стойте! Прекратите! — вопил Чарльз, а слезы боли и отвращения все лились из его глаз. Его плач не заставит мужчину отступить. Нет. Он знал: все бессмысленно, но все ж не мог себя сдержать, ему претил этот акт насилия. А что он мог сделать? Темнота скрывала от его глаз ужас действа. Он решил просто терпеть, вероятно, это позволит ему выжить. Может, этот человек пожалеет его. Он просто закрыл глаза и попытался отстраниться от всего происходящего, и вот уже спасительная глухота овладела им. Он вдруг распахнул глаза, чувствуя что-то странное в своем теле. Жжение от первых движений сменилось блаженным, теплым чувством наполненности. Это повторилось, когда мужчина задел какие-то нервные окончания внутри него. Член мужчины ударялся о простату, и Чарльз не мог не стонать так похотливо. — А-а-ах! А-а-ах! — бормотал Чарльз, краснея лицом от стыда и возбуждения, но ничто уже не могло остановить его. Это очень приятно, бесспорно. Он обхватил ногами талию мужчины и уже сам подавался бедрами навстречу его отчаянно толкавшемуся члену. Мужчина ускорил движения, заслышав страстные стоны Чарльза. Они волнами вились друг против друга, чтобы достичь высшей точки блаженства — разрядки. Руки Чарльза были все еще прижаты к груди мужчины, а голову трясло. Он чувствовал сердцебиение его своей ладонью, а его собственное сердце, казалось, билось в такт. Мужчина целовал его горячую кожу, слизывая пот. Чарльз чувствовал, что сошел бы с ума, если бы мужчина остановился. Он насилует меня! Я даже не знаю, кто он! Он убийца! Безумец! Эти мысли били Чарльза в голову, его брови приподнялись в немом страдании, пока они продолжали целоваться, а тело, отдавшееся похоти этого мужчины, горело. Что происходит со мной? Почему я позволяю этому случиться? Это безумие! Все это — чистое безумие! — думал Чарльз, а они продолжали трахаться. Мужчина толкался бедрами в него все быстрее и быстрее, пока Чарльза не охватило слепящее напряжение. Он кончил. Ощущения просто невероятные. Отличающиеся от "ручной работы" над самим собой. Он кончил обильно, запачкав спермой свой живот и кожу мужчины. Человек замер: он кончил вслед за Чарльзом, вздрогнувшем, почувствовав выстрелившую горячую жидкость внутри. Мужчина удовлетворенно вздохнул и навис над ним сверху. Они полежали так некоторое время, затем мужчина ткнулся Чарльзу в шею, ища его губы, чтобы вновь поцеловать. Тот должен был сопротивляться, ведь перед ним убийца-фанатик, тогда почему же он целовал его в ответ? потому что он был нежен? потому что касался и обнимал, заставляя чувствовать себя желанным? Он не может больше контролировать себя. Плевать уже. Он хочет продолжить. Он погладил пальцами щеку, нежную кожу мужчины, а собственным языком ворвался в его рот. Мужчина застонал, дрожа от восторга, оттого что его манипуляции не остались безответными. Они обнялись и поцеловались, жадно касаясь друг друга. Чарльз вновь положил руки мужчине на грудь и, нащупав его соски, повторил то, что ранее делал с ним мужчина, к слову, был он вознагражден стонами и вздохами удовольствия. Мужчина был все еще внутри него, так что он чувствовал, как тот снова твердеет. Бедра Чарльза взмыли вверх, давая ему знать, что готов заняться этим еще раз. И этот человек согласился, притянув Чарльза, вновь обвившего ногами его талию, за бедра. Мужчина начал сразу с резких толчков, Чарльз положил руку ему на затылок и зарылся пальцами в мягкие и волнистые волосы, застонав, извиваясь под ним. — Как хорошо! О, Господи! — задыхаясь, стонал Чарльз. Ему стало любопытно, как выглядит этот человек. Они занимаются сексом уже несколько часов, и странно, что никто не пришел в этот дом. Останутся ли они здесь до утра, увидит ли он его лицо? Он оттолкнул эти мысли, потому что мужчина, вспомнив, что скоро рассвет, моментально отстранился от Чарльза, достал платок из его кармана и завязал ему глаза. Чарльз не возражал, хотя расстроился и даже испугался того, что не увидит его лица, что он теперь совсем уязвим и неспособен видеть ничего. Этот человек мог пристрелить его или заколоть, когда они закончат. Но в глубине души он чувствовал, что мужчина не навредит ему и не убьет его, он сам не знал, почему. Мужчина вновь нежно обнял его и страстно поцеловал. Чарльз ответил на прикосновения и поцелуй. Внезапно мужчина помог ему подняться и перелезть на кровать, и они продолжили заниматься любовью там. Он руководил и ставил Чарльза в те позы, в которые хотел, а Чарльз, чьи глаза были все еще завязаны, только поддавался его желаниям. Он этого хотел. Хотел так сильно, будто он всю жизнь испытывал сексуальный голод, но прятал его глубоко внутри. Он трогал лицо мужчины, надеясь понять, как тот все-таки выглядел. У него был вздернутый нос, волевой подбородок, но без ямочки, верхняя губа его была тонкой, а нижняя — чувственно полной. Длинные уши, большой лоб. Тело его представляло собой рельефы мышц, но он был худ, живот был плосок и подкачан. Чарльз коснулся его члена и взял его в руку, удивляясь, как мог он вместить в себя такую громадину. Они так долго занимались сексом, каждый раз до оргазма. Чарльза точно это сведет с ума. Во время очередного акта он потерял сознание. Придя в себя, он почувствовал себя опустошенным и потерянным. Похоже, он в комнате был один. Глаза его все еще были связаны, но он мог видеть сквозь небольшие щели крадущийся в комнату серый свет. Он медленно поднял руку, стащил повязку и огляделся. Мужчина, действительно, ушел, не навредив ему. Он выпрямился, сел и поморщился, почувствовав боль в нижней половине тела. Бедра его ныли от продолжительного и жесткого секса. Он посмотрел на покрывало под собой и не увидел крови. На часах было почти шесть утра. Шатаясь, он слез с кровати, абсолютно дезориентированный. Здесь что-то случилось… что-то ужасное. Он распахнул глаза, вспомнив, что сделал тот человек со всеми тусовщиками внизу. Чарльз задрожал и порывисто задышал, приложив руки к лицу. Он наскоро оделся, колеблясь, прежде чем выйти из комнаты, боясь того, что он мог увидеть за дверью. Он выдохнул и открыл дверь. Хоть бы это был кошмар, а все ребята живы. Он перегнулся через перила и увидел тело Карла и его мозги, лежащие в крови. Не сумев побороть страх, Чарльз принялся истерично рыдать, прижимая ладони к лицу. Он позволил этому человеку взять себя, он отдался так легко! Он, конечно, монстр, но не монстр ли сам Чарльз после этого? Он попытался взять себя в руки, затем медленно стал спускаться вниз, осторожно минуя тело Карла. Следующим трупом была Реган. Она лежала в весьма открытой позе, поэтому Чарльз видел ее розовое нижнее белье. Он остановился, чтобы одернуть ее юбку, хотя его тошнило от прикосновений к мертвецу. Он осмотрел гостиную, где большинство трупов лежало. Все качки застрелены в голову, наверное, первыми. Кто-то заколот ножом. Он увидел дырку от пули во лбу Фреда, чьи глаза были широко открыты, а брови взмыли вверх, будто не верили в происходящее, и так застыли. Чарльз поморщился и отвернулся от них. Он осмотрительно прошел через комнату, через всех этих убитых людей. Некоторые девчонки лежали в разных частях дома. Одну из них застрелили в спину, когда та пыталась сбежать через заднюю дверь. Еще две хотели спрятаться в ванной, но были насмерть зарезаны. Одна сидела в комнате, и ей выстрелили в грудь. А другая, Мэдди, была в кухне. Ее ударили в шею ножом, и она лежала лицом в пол, раскинув ноги и руки. Теперь Чарльз понял, почему никто не позвонил в полицию: они играли в телефонную кучу*. Все их мобильники лежали один на другом на кухонном столе, а некоторые даже были воткнуты в розетку. Они, вероятно, всегда возвращались либо поздно ночью, либо рано утром, поэтому их никто не искал. Чарльз увидел труп мальчика, сжимающего канистру с бензином, которую он нес, чтобы влить жидкость в генератор, но был убит. Вдалеке лежал на траве еще один парень. Чарльз боялся продолжения, но должен был знать, что случилось с его несчастными одноклассниками. Он прошел через кухню, будто одеревенелый, затем вышел через кухонную дверь в сад. Крик ужаса вырвался из его груди. Там лежал Джейсон. Его глаза были выколоты, язык отрезан, а тело покрывали бесчисленные ножевые ранения. Очень жестокая смерть. — Боже! — застонал Чарльз, словно в агонии. Эта смерть — самая ужасная из всех, видимых им. Тело Джейсона было изувечено. Чарльз внезапно упал на колени, чувствуя неконтролируемую тошноту. Его вырвало почти рядом с трупом на траву. Он зарыдал, колени его дрожали. Когда рвать было уже нечем, он поднялся на ватных ногах и пошел в дом. Ему пришлось вызывать представителей власти с чужого телефона. Он выбирал хорошо заряженный телефон, когда увидел надпись на стекле над раковиной. Тот человек знал, что он придет сюда, чтобы позвонить в полицию. Хотя тот Чарльзу и не навредил, он был в ужасе от его поступка и надеялся, что никогда его больше не увидит. Он оставил ему сообщение большими заглавными буквами пальцем на грязном стекле. Он написал: ВСЕ ДЛЯ ТЕБЯ, ЧАРЛЬЗ. Онемевший, Чарльз смотрел на надпись довольно долго, его снова затошнило, но он был уже опустошен. Слезы катились по его щекам, голова была готова взорваться, но Чарльз обхватил ее руками и зарылся пальцами в волосы. Если копы это увидят, то обвинят его в причастности. Что это был за человек? Зачем он сделал все это для Чарльза? Он не хотел, чтобы кто-то умер. Он ненавидел их всех, но не желал им смерти. Чарльз спешно потянулся за губкой, которая лежала в раковине. Он намылил ее и стер надпись со стекла. Горькие слезы высыхали на его щеках, но он продолжал плакать и утираться рукой. Он, наконец, взял телефон и набрал номер. И голос, и руки у него дрожали. — Здравствуйте, пожалуйста, приезжайте. Тут произошло массовое убийство. Пожалуйста, пожалуйста, — прорыдал Чарльз в трубку.