Dangerous

— Пожалуйста, только не говори мне, что это все, кто смог выбраться, — Руджеро вбегает в наш дом, держа свою маму за руку и оглядывая комнату. Его одежда была грязная и порванная, из чего я сделал вывод, что ему пришлось пройти через многое, чтобы попасть в этот дом вместе со своей мамой в целости и сохранности. — Это все, — отвечаю я, крепче прижимая к себе Мерседес, которая не могла успокоиться и уже десять минут тряслась у меня в руках, плача в шею. Я положил ладонь ей на спину и начал гладить ее, надеясь, что это хоть немного успокоить Мечи, которая была в истерике от увиденного. — Господи, Хорхе, — шепчет она мне, дыша в шею. Я смотрю на Паскарелли и понимаю, что нам нужно срочно убраться от сюда хотя бы для того, чтобы нас не нашел Татум и не убил. Мне было сложно мыслить здраво в этот момент, ведь я был полностью разрушен и ошеломлен. Я только что потерял два своих друга, с которыми мы прошли через многое, забрал свою сестру, и нас около полутора часа назад хотели убить, приставив пистолет в голову. Закрыв глаза, я глубоко вдохнул и выдохнул, чтобы кислород поступил в мозг. — Руджеро, как думаешь, есть ли шанс, что кто-то из них остался в живых, но не успел добраться до дома? — произнес я, не зная какой ответ я хочу получить. Вероятность того, что они были живы была очень мала, но я все же ожидал, что, возможно, еще не все потеряно. — Нет. Нам пришлось больше часа бежать по лесу сюда, с учетом того, что за нами был хвост, и мы пару раз заблудились. Каждый из них должен был давным-давно добраться и быть с нами, — я кивнул и посмотрел на то, как Руджеро смотрит на свою маму, по лицу которой бежали слезы. Слыша вскрипы и своей сестры, я прошептал ей пару слов, обещая, что мы выберемся живыми и не попадемся в руки Татуму снова. — Я не могу поверить, что я сейчас с тобой, — говорит она мне и обхватывает меня руками за талию. Мне и самому не верилось, что моя сестра сейчас рядом со мной, ведь я так долго хотел именно этого. Мне было безумно приятно держать ее в руках и прикасаться к блондинистым волосам, которые совершенно отличались от моих, несмотря на то, что мы был родными друг другу. Я не мог объяснить, что я чувствовал, когда слышал ее голос так рядом с собой и чувствовал ее сердце, которое билось слишком громко. — Я безумно скучал по тебе, сестра, и ты даже не представляешь, через что мне пришлось пройти, чтобы тебя вернуть. Мне так жаль, что ты потеряла так много времени, находясь в руках этих людей. Мне так стыдно, что я не смог вернуть тебя раньше, но я правда не имел такой возможности. Я бы сделал все, что угодно, лишь бы ты забыла все то, что было, но сейчас нам нужно выбраться из этого города, потому что совсем скоро за нами придут. Тебе нужно быть сильной. Осталось совсем немного, и я обещаю тебе, что завтра утром нам не будет угрожать Татум и его люди, — когда Мечи отодвинулась от меня и посмотрела на меня, я мягко улыбнулся ей, понимая, что такая моя улыбка была слишком болезненной и горькой, но я хотел показать ей, что она может чувствовать себя со мной в безопасности и больше не бояться. — Я так тебя люблю, Хорхе, — кладя ладонь мне на щеку, говорит она. — Я не могу поверить, что ты сейчас со мной. — И я тебя, Мерседес. Я бы отдал все ради этих мгновений, — накрывая ее лоб поцелуем, сказал я и почувствовал теплые объятия Мерседес, которая уже перестала плакать. Я успокаиваюсь, когда она полностью расслабляется у меня на руках и возвращаюсь мыслями к тому, что сейчас важнее всего. У меня не было времени на то, чтобы говорить с Мечи или показывать ей свою любовь. Если мы с Руджером сейчас же не уедем, все что мы сейчас имеем — мы быстро потеряем, и свою жизнь в том числе. Татум знал, где находиться наш дом, поэтому большого труда для него найти нас не составит. От леса к дому на машине требуется около двадцати минут, чтобы добраться сюда, что означало, что Татум и его люди могут вернуться в любой момент за нами и покончить с тем, что они начали. Краем глаза я посмотрел на сумку, которая стояла в углу недалеко от дивана. Я прекрасно знал, что там находятся деньги, которые сейчас могут нам очень сильно помочь. Только представить, что бы мы могли сделать с ними. Сейчас эти деньги были для нас спасением и шансом, шансом начать новую жизнь вдали от всех этих проблем. Мартина была права, она сделала это не для того, чтобы мы погибли, а для того, чтобы я смог начать новую жизнь вместе со своей сестрой. И теперь я понимал, что я обязан воспользоваться тем, что оставила мне Мартина, желая защитить меня. — Руджеро, вызывай такси, — Паскарелли сидел и общался со своей мамой, и мне меньше всего хотелось отрывать его от этого, но другого варианта не было, если мы хотим выйти живыми из этого дома. Он лишь молча кивнул, поняв, о чем я говорю. — Сиди здесь, милая, хорошо? — спросил я у Мерседес, улыбнувшись и стерев пальцем слезы с ее щеки, поглаживая по голове. — Нам нужно кое-что сделать, и потом мы поедем. — Хорошо, Хорхе, — прошептала она и улыбнулась, вытирая нос рукавом толстовки.

Когда мы приехали в отель, который находился в двухстах километрах от города, я был совершенно спокойным за себя, за Мечи, за Руджеро и за Миссис Паскарелли. Добравшись сюда на такси, мы могли быть уверенны, что выследить нас не смогли за нашей другой машиной, которая сейчас стояла возле нашего бывшего места жительства. Никаких следов мы не оставили, оружие было в доме, на случай, если там были встроены жучки или шипы, которые сообщали Татуму о том, где мы. Мы могли не беспокоиться об этом и, зайдя в наш с Мерседес номер, я не думая, крепко-крепко обнял ее, наконец убедившись, что теперь нашей жизни ничего не угрожает и мы можем быть спокойны. — Расскажи мне обо всем, что с тобой делали. Я хочу знать все, Мерседес. Каждую деталь и мелочь. Пожалуйста, — попросил я. Мне нужно было знать, что с ней происходило, пока я был отдаленным от нее. Это было самым главным для меня сейчас, после того, как я вернул Мерседес. — Ты уверен? — посмотрела она в мои глаза. Я видел, что ей было больно и страшно рассказывать обо всем этом, но я не мог сказать «нет». — Уверен. — Тогда нам лучше присесть, Хорхе. Я нахмурился, но сделал все так, как она попросила, сев на кровать рядом с ней. — Когда меня забрали от тебя, я встретила и остальных – родителей твоих друзей. Нас отвезли в заброшенный ангар и поселили в отдельные, для каждого, камеры. Сначала все было нормально, нам давали есть, пить, хорошо обращались и даже иногда выводили на улицу, но потом все кардинально изменилось и отношение этих людей сильно поменялось. К нам приехал человек, который был главным, кажется его все звали Татумом. Он сказал, что на каждого из нас ждет разная судьба, что теперь наши жизни изменяться и что мы будем делать то, что они скажут, пока наши родные не отдадут им то, что они хотят. Я не знала, что случилось с остальными, но меня забрали из ангара и увезли в город, который находился совсем рядом. Это случилось около двух месяцев назад, — говорит она и я слышу, как ее голос постепенно срывается и становиться тише. — Что было дальше, Мерседес? — опускаю я взгляд в пол. Мне было слишком больно смотреть, как из глаз Мерседес льются слезы. — Я попала к взрослому мужчине. Он сказал, что тут со мной будут обращаться хорошо, и я буду в достатке, если буду делать то, что скажет он. Я не сразу поняла, что от меня хотели, но согласилась. Мистер Штоссель был очень дружелюбным со мной до поры до времени, но потом он рассказал мне, что я должна буду делать. Алехандро сказал, что неделю назад его дочь похитили и он очень скучает по ней, так как никто не может сделать то, что делала она, лучше. Он предложил мне попытаться превзойти его дочь, и я согласилась, — прохрипела она. — Что ты должна была делать? — Заниматься с ним сексом. — Что, черт побери? — Он изнасиловал меня. И делал это каждый день. Я понял все. И тогда меня не возможно было остановить.