Dangerous

- Мартина -

— Доброе утро, папа, - говорю я, укутываясь в свой халат, когда оказываюсь на кухне, совершенно не ожидая увидеть за столом отца. Он не обращает на меня внимания, и я улыбаюсь, потому что он занят. — Доброе, Тини, - на его губах вижу играющую улыбку и понимаю, что сегодня папа в хорошем настроении и, возможно, он не тронет меня, если я не испорчу ему день. В руках он держит газету, а на столе стоит чашка кофе, которая привлекает к себе мое внимание из-за чудесного запаха. Он всегда любил читать газеты по утрам и делал это ежедневно, к чему я уже привыкла. Проходя к столешнице с фруктами, я беру в ладонь зеленое яблоко и наливаю в стакан воды. Краем глаза смотрю на отца, который так же продолжает читать и даже не думает о том, чтобы что-то со мной сделать. Чему я, конечно же, несомненно рада. Неделю спустя я начинаю привыкать к своей старой жизни и не пугаюсь так сильно, когда отец говорит мне обслужить его. Его отношение ко мне осталось прежним, и я не могла сказать, что была огорчена этим. Моим главным страхом было то, что он может стать намного жестче со мной из-за того, что я причинила ему так много неудобств, когда меня похитили. Но он и не собирался ничего говорить по этому поводу, его больше интересовала сделка, которую мы с ним заключили, и папа не уставал мне напоминать о том, что я сделала правильный выбор, решив пойти на такие условия. Я все еще полностью была опустошена и не жива. Уйдя от Хорхе я потеряла всякую надежду, и все мои мечты испарились. Я скучала по нему сильнее, чем хотела помочь. Мне нужно было снова почувствовать те чувства, которыми он наделял мое сердце. Это было мне необходимо, и я бы побежала к этому парню сейчас, но тогда не знаю, что может сделать отец. Я скучала по его лицу, по его поцелуям, объятиям и словам, которые ласкали мой слух. Я чувствовала себя ужасно, обманув его таким образом, но мне было ужасно больно, что теперь я больше никогда не увижу своего Хорхе, который стал для меня всем и каждым. — Ты сегодня в хорошем расположении духа, - говорю я, делая глоток воды из прозрачного стакана. — Да, ты права. Сегодняшний день должен стать лучшим за несколько последних дней и я не могу смириться с тем, что я получу все, что хочу так легко, - продолжая читать, говорит он и улыбается. — О чем ты, папа? — Я пригласил к нам домой адвоката и юриста, которые приедут, чтобы проконтролировать подписание документов и подготовить бумаги. Готова расстаться со своим наследством, детка? - ехидная улыбка и искры в глазах говорят мне, что он чувствует себя победителем, раз получит то, что не должно ему принадлежать. Мне отвратительно смотреть на это, но я лишь мило улыбаюсь в ответ. — Ты выполнил мои условия и теперь я обязана выполнить твои. Это взаимовыгода и тут нет ничего большего, - пожимаю плечами и разрезаю яблоко ножом на две части, пытаясь приструнить свою злость на этого человека, который разрушил мое детство, мою мать, нашу семью, мои отношения с Хорхе, который разрушил меня. — Мне нравятся твои мысли. Пока тебя не было со мной ты слишком сильно повзрослела, и мне приносит удовольствие твое новое мышление. Поделишься секретом? - шепчет он, что напоминает мне шипение змеи. По коже проноситься ток, а голова начинает болеть, когда я вспоминаю человека, который меня изменил. — Мир не может быть хорошим, папа. Наверное, я просто поняла это, - продолжая резать яблоко сказала я, надеясь, что этот день пройдет без насилия. Мне нужно было хоть немного отдыха после того, как он уже больше недели издевается надо мной каждый день по несколько раз. — Нет, дело не в этом. Ты бы никогда не поняла этого сама без чьей-либо помощи, поэтому, ну-же, рассказывай о том, что сделало тебя такой взрослой. — Пап, тебя не должно это волновать, правда. Главное, что я подпишу бумаги и ты получишь то, что хочешь. — Ты права, но знаешь ли, я не могу понять что произошло с тобой. Ты приехала совсем другим человеком, повзрослела, стала увереннее. Я не могу насладиться тем, что вижу перед собой. Ты стала лучше, Мартина. Думаю, все что с тобой случилось – пошло тебе на пользу, - он продирает меня взглядом, и я отворачиваюсь, возвращаясь к приготовлению завтрака.

***

Я не знала, что мне будет так легко ставить свою подпись на документах, которые подтверждали, что я богаче, чем собственный отец, но мне не было трудно. Кладя шариковую ручку на стол возле листов, я оперлась спиной на спинку стула и легко вздохнула. Все, что так долго причиняло мне боль, я отдала и больше никогда не столкнусь с такими вещами снова. На лице папы красовалась широкая улыбка, которая не сходила на протяжении всей встречи с его людьми, оформляющими документы. Я была совершенно спокойна и не чувствовала никаких эмоций. Казалось, уход от Хорхе и возвращение к отцу окончательно меня добили. Большую часть дня я думала о Хорхе и мечтала сейчас быть с ним, а не с отцом, который грубо насиловал меня и не уважал. Не любил как свою дочь. Дни походили в пустую, я жила тем, чтобы преподнести отцу удовольствие, и я не могла понять почему сейчас я отношусь к этому так ужасно. Раньше, это было для меня должным, делом, которое я должна выполнять, чтобы быть вместе с отцом, но теперь я хочу умереть, лишь бы только не выполнять его просьбы. Хорхе показал мне новую жизнь и теперь, после того, как я ощутила настоящую любовь и заботу, я хотела лучшего, мне хотелось снова быть счастливой. Общество отца вызывало только отвращение. Я не могла поверить, что этот человек мог убить мою маму ради денег и все это время издеваться надо мной, чтобы получить наследство. Родители не должны так поступать со своими детьми, и я была более чем уверена, что теперь должно что-то произойти. Должно что-то случиться. После того, как адвокат и юрист уходят, мы с папой сидим за тем же столом, за которым я подписывала бумаги, и мы общались по-поводу вступления этих документов в действительность. Перелистывая одну из копий, отец хищно улыбался, доволен тем, что я дала ему то, что он так долго хотел от меня. Его большие пальцы переворачивали страницы, и он усмехался над каждым пунктом сделки. — Молодец, Мартина. Ты справилась со своей задачей на все двести процентов. Я горжусь тобой, - хрипло и ехидно говорит он, смотря мне в глаза. — Я знаю, - киваю я, пропуская мимо ушей фразу «я горжусь тобой». — А теперь можешь идти собирать вещи, - говорит он и улыбается, показывая мне свои идеальные ровные белые зубы. — Что прости? - я хмурюсь и смотрю на него, не понимая, о чем он говорит. — Ты уезжаешь, дорогая Мартина, - продолжает он, откладывая документы. — Уезжаю? — Уезжаешь, уходишь, выползаешь. Мне всё равно, как ты это сделаешь. — Ты о чем вообще? - я не понимала о чем он говорит, но это была не шутка, и сейчас он утверждает, что я должна покинуть его дом и оставить его самого. — Ты очень плохо прочитала контракт, малышка. После передачи наследства, я даю тебе немного денег на первое время, чтобы освоиться и найти себе жилье, а после этого ты можешь искать себе работу, стать человеком, заслужить уважение, прославиться. Нас теперь ничего не связывает. Ты даже больше не Штоссель, дорогая. Я получил все, что мне нужно было и больше ты мне не нужна. К горлу подкатил ком, и я закрыла глаза. — Что бы ты сделал, если бы я сама не предложила отдать тебе наследство? - единственный волнующий меня вопрос был задан, и я не собиралась отказываться от получения ответа. — Я бы убил тебя. Убил тебя точно так же, как тогда убил и твою мать. По закону все твое имущество и деньги перешли бы ко мне. Ты выбрала хороший вариант, девочка. Мне даже не пришлось пачкать твоей кровью руки. Сдерживая слезы, я встаю и направляюсь по лестнице, не обращая внимания на дрожь в ногах и руках. — Мартина? - окликает меня он, и я останавливаюсь, слыша последние слова своего отца. — Я не монстр. У тебя будет достаточно денег и ты станешь человеком. Я забочусь о тебе как никто другой и это лучший вариант. Нас теперь ничего не связывает, ты и я – сами по себе. Можешь быть уверена, ты мне не пригодишься больше. Самолет ждет тебя, через несколько часов ты улетишь в Англию и больше никогда не вернешься в Америку. Твое новое имя Саманта Мирай, тебе 20 лет, ты только закончила школу. Твои родители умерли, а деньги достались тебе. Если же ты посмеешь вернуться в Америку, я убью тебя. Поверь мне, я не буду думать. По щекам текут слезы, но я улыбаюсь. — Нет, папа, ты монстр. И я рада, что больше никогда тебя не увижу.