«Ещё увидимся мама, папа»

Не знаю, даже не представляю, сколько времени уже прошло. Может, неделя, а может и две, три. Во всяком случае, меня выписали из больницы. Домой. Хах, странное это слово, дом. Никак не могу понять его истинного значения: толи это место где тебя ждут, толи, где о тебе думают, толи, где тебе рады. Неважно. Шумно вздохнув, я перевел взгляд с серого потолка в угол комнаты. Коляска. Моя. Изначально, когда я только очнулся здесь – в этом мире – мне подумалось, что враг разрубил меня надвое. Однако это оказалось не так. Ноги на месте. Хоть они мне больше и не принадлежат. Возможно, они не принадлежали мне, то есть, - «ему», еще давно. Пфф, пустые мысли. Голова болит. Лень думать. Тук, тук, - стук в дверь. Послышался звонкий, девичий голосок: - Братик, прогуляться не хочешь? Я не отвечаю. В дверь снова постучали, на этот раз более настойчиво и громче. - Наруто, тебе нужно больше времени проводить на свежем воздухе. Продолжаю молчать. - Что же, тогда мне придётся делать всё самому. Тихий скрип петель; дверь отворилась и в проеме, залитые ярким светом лампочки, появились две фигуры: одна – высокая и крупная, другая – маленькая и хиленькая. Та, что побольше уверенно вплыла в мою комнату. - Тц, и ты весь вечер сидишь в этой темноте?! – твёрдый голос был, точно сталью пронизан. – Так не пойдёт! И фигура нажала на кнопку выключателя; яркий электрический свет тотчас озарил маленькую комнату, размером всего в шесть татами. Я зажмурился, прикрыл лицо рукой. Секундой позже развел пальцы и сквозь щели в них осмотрел вошедшего. Высокий, крепкий парень, на вид лет шестнадцати. Короткие красные волосы переливались яркими бликами. Прямые черты лица, белая кожа. Его изумрудные глаза за стёклами очков в серебристой оправе строго оглядели меня, валявшегося на кровати. Затем парень тяжело вздохнул, и шагнул в угол комнаты. За его спиной, стоя всё так же в дверном проёме, не решалась войти маленькая белокурая девочка. Она помахала мне тоненькой ручкой и мило улыбнулась, склонив голову на бок; её длинные волосы, свисающие по бокам двумя хвостиками, чуть колыхнулись. Юкира и Касуми. Мои старший брат и сестрёнка-близнец. Кроме них так же были ещё двое: Дайя и Рико. Но те являлись уже джоннинами и редко бывали дома; собственно, видел я их всего раза три, и всегда они приходили ко мне со счастливыми улыбками на лицах. - Касуми, чего стоишь, возьми его курточку, - монотонно произнёс Юкира; девочка на это лишь улыбнулась и, звонким голоском ответив: «Прости!», быстренько проскользнула в комнату и принялась рыться в шкафу. Достали. Не дают спокойно отдохнуть. Эта девчонка всегда такая шумная и веселая, а парнишка, наоборот, строгий, угрюмый, в общем, производил впечатление учителя из академии. Они каждый день водят меня на прогулки, Касуми шалит, а Юкира её отчитывает, совсем как взрослый. Возможно, он взвалил на себя этот груз, потому что чувствует за собой ответственность. Во всяком случае, мне это было не очень-то и интересно. Если честно, я с ними вообще ни разу не разговаривал, вообще ни с кем в этом мире, но, тем не менее, эти двое продолжают за мной ухаживать. Более того, к нам в дом частенько заглядывают те, кого «он» называл друзьями. «Он» - в смысле тот Наруто, в тело которого я попал. Тот Наруто из этого мира. Да, то, что это не мой мир я уже полностью убедился. Во-первых: здесь живы мои родители, во-вторых: у меня есть два брата и две сестры, в-третьих: мне восемь лет и у меня уже есть друзья, в-четвёртых: это… - Так, Наруто, не шевелись, я аккуратно. Юкира с особой осторожностью обхватил моё худощавое тело и, подняв с кровати, усадил в инвалидное кресло, которое он уже подогнал из угла комнаты. М-да, что ни говори, но Юкира, кажется, хоть и выглядит таким строгим и угрюмым, но на самом деле он хороший парень. Сколько раз я ощущал это прикосновение, когда он поднимал меня. Его руки: сильные, крепкие, - они внушали доверие и уверенность в их обладателя. А тепло его тела… давно я не чувствовал ничего подобного. Кажется, уже лет восемнадцать. И, да, конечно, тоже самое относилось и ко всем остальным членам семьи: к отцу, матери, Касуми, Дайе, Рико. Они все такие тёплые. И всё же, этого недостаточно. К тому же, я не могу, нет, я просто не имею права отвечать на их чувства, ведь то тепло и та любовь, которую они так бескорыстно дарят, предназначается вовсе не мне. - Ну, ладно, пошли, - с этим коротким возгласом, Юкира толкнул коляску, и рядом стоявшая Касуми улыбнулась. - Ага!   ***   После короткой вечерней прогулки мы опоздали на ужин. А всё из-за того, что Юкира продул в споре с Касуми, и оббежал почти всю деревню в поисках обещанного пятислойного мороженного, пока та присматривала за мной. А ещё некоторой причиной является и то, что мы случайно наткнулись на учеников академии. Касуми оживлённо болтала с друзьями, усердно старалась и меня подключить к беседе, но у неё этого не вышло. Не то чтобы другие не хотели со мной общаться, как раз наоборот, почти все, кто нам попадались на пути, хотели со мной поговорить, что-то рассказывали, улыбались… просто, дело во мне. Я сам не имел желания разговаривать с ними. Юкира, под конец прогулки, вынес мне строгое замечание, что нельзя игнорировать тех, кто беспокоится за тебя. Я, конечно, и сам это знаю, но всё же… - Наруто, ванна готова, - прозвучал голос Юкиры, вырвавший меня из размышлений. Этот парень, он, после ужина, каждый день, помогал мне принимать ванну. Несмотря на то, что повреждения позвоночника парализовали лишь нижнюю часть тела, руки мои были всё еще слабы. Я едва ли мог самостоятельно пересесть с кровати в коляску. Аккуратно стащив с меня футболку, а затем и шорты с трусами, Юкира поднял меня и усадил в тёплую ванную. Затем с необычайной осторожностью, словно купает новорождённого ребёнка, принялся мочить мои волосы и тело. Странно… я не чувствую какого-либо дискомфорта или ещё что-нибудь. Я, - сейчас такой беспомощный, что не могу сделать столь простую вещь, как помыться, абсолютно не переживаю на этот счёт. Мне просто всё равно. Казалось, меня должно переполнять чувство беспомощности, но нет – я абсолютно ничего не чувствую. Будто бы, это всё не имеет никакого значения. - Знаешь, Наруто, - неожиданно тихим голосом заговорил Юкира, мягко потирая мне спину. – Касуми, наверное, страдает. Кажется, я понимаю, о чем он. - Не будь с ней таким бессердечным, поговори. Со мной, пожалуйста, можешь хоть всю жизнь молчать, - я вытерплю. Но не она. Ты же знаешь, как Касуми тебя любит. Я не оборачиваюсь. Молча слушаю. Но всё моё тело, по крайней мере, верхняя его часть, чувствует, что сейчас, строгий и острый взгляд изумрудных глаз Юкиры тускнеет и теряет свою твёрдость. Наверное, он даже глаза опустил; хотя руки его продолжают с непрерывной интенсивностью тереть мою спину. - Не пойми меня неправильно, я не заставляю тебя и уж, тем более, не умоляю, - я прошу. Прошу как старший брат. Полностью понимания его чувства, я, тем не менее, продолжаю молчать. Даже не киваю, и вообще, не выражаю что-либо. - Ладно, а теперь закрой глаза. Я сделал так, как он сказал. В следующее мгновение на меня полилась тёплая вода, смывшая всю пену с тела. Ещё секунда и меня уже вытирали белым полотенцем, а потом натягивали чистую одежду. Снова подняли мощные руки, положили на кровать. Приподняли футболку, обтёрли спину каким-то кремом, тщательно промассировали всё тело, - это требовалось для того, чтобы мышцы не атрофировались. Аккуратно перевернули с живота на спину, укрыли одеялом. - Спокойной ночи, - без каких либо эмоций произнесся эти слова, видимо снова вернув свою строгость и монотонность, Юкира выключил свет и вышел из комнаты. И я снова один. Наедине со своими мыслями. Хех, мыслями, последнее время я то и дело, что только думаю, думаю, думаю. Наверное, уже и не вспомню, когда последний раз вообще что-либо говорил. Ну, а зачем мне разговаривать?  Кстати, я тут недавно задумался: случись со мной подобное ещё до войны, ну, попади я сюда ещё тем сорванцом-подростком, как бы я себя вёл? Какие бы чувства во мне горели? Не знаю, наверное, первое, что приходит на ум – шок, затем смятение, ещё что-нибудь, потом ещё и ещё, а в довершение, наконец, пришли бы любовь, радость и счастье.  Но сейчас, конечно, этого всего нет. Ну, а что? Я уже не тот вспыльчивый подросток, я -  взрослый мужчина, которому тридцать семь лет. Мне даже удалось родителей пережить. И за всю эту жизнь я много чего увидел, узнал, услышал, сказал, сделал, много чего ещё не понял, не сделал, не сказал, не успел. Но, тем не менее, моя жизнь уже была окончена. Так что, я не хочу проживать ещё одну жизнь. Не хочу снова слышать, говорить, узнавать, что-то не понимать, не успевать… мне хватило.  Поэтому, я закрываюсь от этого мира. Одновременно закрываются мои глаза и я отправляюсь в далёкий сон.