Модуляция

      Второй курс упал на голову новыми проблемы и терзаниями. В списке необходимых предметов появился пугающий "Фортепианный ансамбль", я уже не говорю о "Исполнительской практике", в которой оценка зависит от количества выступлений за семестр. Пианисты с третьего курса радостно рассказывали о ещё предстоящей нам практике совместной игры с другими инструментами и вокалистами, отчего у меня пробегали мурашки по коже.       Я с беспокойным предвкушением ждал вердикта Ярославы Тимофеевны, которая должна была мне сообщить моего партнёра в ансамбле. Преподавательница отчего-то тянула с этой "радостной" новостью, а я с каждым новым днём всё больше и больше боялся звонков от неё.       Наконец этот момент настал.       Кирилл — вот как звали человека, который услышит и будет ещё много раз слушать меня, репетируя произведение в четыре руки. Курировать нас должен был его учитель, а ждать долго он не стал, на следующий же день позвонив мне и назначив урок.       "Мы всего лишь будем выбирать себе репертуар, не играть," — успокаивал я сам себя, поднимаясь по лестнице к нужному классу. Выдохнув и взяв себя, наконец, в руки, я воспитанно постучался и приоткрыл двери.       Казалось, что не было ни единого уголка, который бы не освещало солнце в этом помещении. Распахнутые окна и отсутствие штор придавали этому кабинету какую-то свежесть, а осенний пейзаж за окном настраивал на задумчивый лад. За одним из двух чёрных, как ночь, роялей, царственно расположенных посередине аудитории, сидел знакомый мне толстячок из группы "А", а рядом с ним, похоже, стоял преподаватель.       Неожиданно молодой, с приятными чертами лица мужчина весело поприветствовал меня, бросив какую-то мимолётную шутку касательно моего несерьёзного опоздания, на что я виновато улыбнулся и неловко кивнул. Он представился Александром Сергеевичем, и, не дожидаясь моей реакции, моментально пошутил по поводу забавного совпадения его имени и отчества.       Я стоял как какой-то дундук, всё время мотая головой в согласии со всем, чем он ни скажет, не произнося при этом ни слова. Александр Сергеевич просёк мою неразговорчивость и сразу же задал вопрос, на который я не мог не ответить.       — Лучезар, — негромко представился я, наконец подав голос.       — Какое интересно имя! Так что же, ты у нас Лучик? — жизнерадостно поинтересовался мужчина, облокачиваясь на рояль.       — Все зовут Заром… — засмущался я, исподлобья смотря на высокого преподавателя. Вот снова! Сколько можно краснеть, как девица на выданье?!       — Да? А мне нравится Лучик… — задумчиво протянул Александр Сергеевич, собирая несуществующие пылинки с идеально чистого музыкального инструмента.       — Можете звать меня так, как хотите, мне всё равно, — пожал я плечами и скосил глаза на толстого, кивнув ему. Парень улыбнулся мне в ответ.       — Тогда будешь Лучиком, — решил преподаватель и хлопнул в ладоши. — Так! Ребятки, что будем брать, есть идеи? — он вопросительно приподнял брови, поворачиваясь к своему ученику.       Кирилл сразу же предложил взять "Либертанго" Пьяцоллы — зажигательное и темпераментное произведение. Александр Сергеевич одобрительно покивал головой и предложил мне сбегать за нотами в библиотеку, что я с удовольствием и поспешил сделать.       Обнадёженный скорым окончанием необходимого присутствия в классе, я без всяких сомнений отдал ноты преподавателю, уже планируя, на каком транспорте поеду домой, как тот вдруг предложил:       — А давайте вы почитаете с листа* вместе! — заметив моё шокированное выражение лица, Александр Сергеевич по-доброму рассмеялся и, истолковав мой испуг по-своему, поспешил меня "успокоить". — Не волнуйся ты так! Никто не требует от тебя моментально всё сходу сыграть. У нас куча времени, пройдём с вами произведение до конца, ну а дома вы уже выучите его на память. Идёт? — он упёрся руками в бока, невероятно довольно улыбаясь.       Кирилл был совсем не против, наоборот, он завозился в нетерпении, а я безнадёжно поплёлся к роялю, раскрывая ноты и устанавливая их на пюпитре.       Я знал "Либертанго" на зубок, уж очень популярное это было произведение, к тому же, читал я с листа всегда практически идеально, так что, если б не моя скованность, возможно, я показал бы лучший результат. Но, к моему удивлению, всё прошло не так уж и плохо: по сравнению с постоянно сбивающимся Кириллом я ещё прилично выглядел.       Мы лишь доиграли до середины композиции, как нас внезапно остановил Александр Сергеевич, отчего-то озадаченно хмурясь. Похоже, сейчас Кирилл получит. Кто же так считает-то**! Если бы не моё идеальное чувство ритма, мы бы ещё даже строчки не сыграли.       Но первое, что я услышал от преподавателя, было моё имя:       — Лучик, — он стал задумчиво расхаживать по классу. — Ты знаешь, что такое танго? — Обескураженный таким вопросом, я настороженно кивнул. — Хорошо… А ты когда-нибудь танцевал танго? — Какой я сегодня красноречивый! Ответом Александру Сергеевичу был отрицательное мотание головой. — Ну, тогда всё ясно!       Он подскочил к роялю и схватил меня за плечо, намекая встать. После того, как я поднялся, он вдруг приобнял меня за пояс, развернул к себе лицом и заявил:       — Так, давай танцевать! Я буду вести, не бойся, просто следуй за мной, — вытянув свою и мою руку вперёд, преподаватель повернулся к своему ученику: — Кирилл, играй свою партию, начни со вступления и переходи на первое проведение темы. — Парень стал активно шелестеть нотами, переворачивая их на начало произведения.       Касание чужого тела была мне настолько непривычно, что я будто превратился в доску, замерев и лишь пялясь широко распахнутыми глазами на Александра Сергеевича. Тот чувствовал себя совершенно свободно, находясь в такой тесной близости с другим человеком, и наклонился ко мне, шепча:       — Слушай ритм и вливайся в характер. Давай, р-раз, и, та-два, и. Раз, и, та-два… — чётко проговаривал преподаватель мне в ухо, начиная танец.       Боже, мне казалось тогда, что я выглядел не просто как помидор, а как варёный рак, и что из ушей у меня сейчас пойдёт пар, как в мультфильмах. Я был настолько неуклюж и по-идиотски несуразен, что беременная женщина наверняка танцевала бы лучше меня!       Александр Сергеевич легко и гибко вёл меня, как будто он по профессии танцор, а не учитель музыки, а я всё думал о том, как бы не наступить ему на ноги — вот позор-то будет!       Но долго эта пытка не продолжилась. Похоже, что мужчина ощутил бесполезность такого подхода ко мне, ведь я стал ещё более скованней, чем ранее. Он остановил Кирилла и ещё сильнее нахмурился.       — Что же ты такой деревянный? Ты что, никогда не танцевал с Ярославой Тимофеевной свой репертуар? Ты же вроде вальс Шопена играл, если я правильно помню? — Александр Сергеевич задал слишком много вопросов, так что немым ответом мне было не отделаться.       — Да, играл, но танцевать… — я почему-то представил себе, как мы с Ярославой Тимофеевной вальсируем по актовому залу, хохоча и стреляя друг в друга глазками, и сразу поспешил заверить мужчину. — Нет, не танцевали ни разу.       — Вот как… — разочарованно выдохнул преподаватель и добавил. — Ладно, тогда давайте, учите произведение, а в следующий раз поиграем снова… И потанцуем! — выразительно посмотрел он на меня и присел рядом с Кириллом. — Давай, пока, увидимся через неделю.       Попрощавшись скороговоркой и быстро схватив свои вещи, я поспешил выбежать из аудитории, всё ещё пылая от стыда. Из головы всё не выходил этот корявый танец и тепло чужого тела…