Модуляция

      Ласкающее осеннее солнце — не жаркое и припекающее, а еле-еле выглядывающее из-за облаков - неожиданно скрылось за тучами, создавая на территории музыкального колледжа холодную тень. От рассматривания двора из окна меня отвлёк Александр Сергеевич, спросив, остаюсь ли я ещё в учебном заведении или уже ухожу домой. Задумавшись на секунду, я всё-таки ответил, что пойду домой. Преподаватель понятливо кивнул и попрощался со мной, взбегая по лестнице на этаж выше.       Немного постояв в пустом коридоре, всё ещё осознавая услышанную информацию о секретах Александра Сергеевича, я всё-таки направился к выходу из колледжа, задумчиво опустив голову вниз. Отвлекаясь лишь на гардеробщицу, что вернула мне мою верхнюю одежду, я всё продолжал размышлять о неожиданном откровении как и со стороны преподавателя, так и с моей. То, что я смог кому-то открыться, да ещё и поделиться такими… странными переживаниями, невероятно меня удивляло. Видно, Александр Сергеевич был таким человеком, кому неосознанно можно было довериться, кто располагал к себе. Шагая на автомате к выходу, я вдруг почувствовал, как кто-то схватил меня за рукав пальто и потянул на себя. Будто проснувшись от собственных мыслей, я резко вскинулся, остановившись, и завертел головой.       — Куда же ты идёшь? Ливень начался, пережди хоть немного, — задержал меня Максим, который стоял прямо рядом с входной дверью. Я повернулся к окну, и действительно вид на улицу был размыт из-за сильного дождя, что барабанил по подоконнику. — У тебя хоть зонтик есть? — спросил меня парень, отпуская рукав пальто и засовывая ладонь в карман своей куртки.       Заторможенно мотнув головой в знак отрицания, я молча пристроился рядом с однокурсником у стены, пряча нос в воротнике. Погода снаружи совсем не собиралась улучшаться, и где-то вдалеке послышался грохот грома. Максим, похоже, не любил молчать, так что вдруг мне предложил:       — Если хочешь, как ливень немного утихнет, можем вместе под моим зонтиком пойти. Ты на маршрутке или на метро? — не дожидаясь моего согласия, задал он новый вопрос, немного наклоняя голову набок, чтобы увидеть мою реакцию.       Делать было нечего, да и зонтик я, дурень, дома оставил, вот как на зло! Так что поспешил ответить:       — На метро. Спасибо, было бы очень кстати, — кивнул я, посмотрев на парня. Тот неожиданно растянул губы в такой очаровательной улыбке, что я на мгновение завис.       — Хорошо! Мне, правда, на маршрутку, но я тебя проведу, — и он подмигнул мне, в нетерпении немного постучав зонтом по плитке пола. Заметив, что я продолжать разговор не намерен, Максим снова взял инициативу в свои руки и стал закидывать меня вопросами о моих любимых исполнителях, композиторах и произведениях. Оказывается, во многом наши вкусы совпадали, правда, иногда Максим называл каких-то неизвестных мне музыкантов, как оказалось потом — джазовых. Когда я набрался смелости и спросил, какие произведения они играли или сочиняли, мой однокурсник вдруг задумался, а затем полез в рюкзак и достал наушники, практически такие же, какие я часто видел у Лёши. Он надел их мне на голову и включил свой плейлист, приблизившись к моему лицу настолько близко, что я чувствовал у себя на левой щеке его дыхание и щекотливое касание волос. Максим старался услышать, какой именно момент сейчас звучит у меня в наушниках, а я не столько знакомился с джазовой культурой, сколько снова углубился в размышления.       Так вот что слушает лучший из лучших? Может, эта музыка и есть ключ к его таланту? Да нет, разве в ней дело? Тут всё зависит от человека… Отвлекаясь от игры пианино, что звучала в моих ушах, я скосил глаза на Максима. А вообще его можно было назвать довольно симпатичным. Вот везёт некоторым людям — и красота, и способности… Не то, что я. Правда, у меня есть ум, но что толку…       — О, о! Сейчас будет такой пассаж, вообще!.. Слушай, слушай! — возбуждённо затараторил Максим, ещё ближе пододвигаясь ко мне и касаясь уже своей щекой моей.       Когда же я почувствовал тепло тела однокурсника на себе, то вдруг ощутил то самое странное чувство, как тогда, во время танго, из-за чего я постыдно отскочил от однокурсника, натягивая провода наушников до предела. Максим удивлённо поднял голову, вопросительно изгибая брови.       — П-пошли уже, дождь уменьшился… — нашёл я для себя оправдание, указав пальцем на окно. Мой однокурсник бросил взгляд на улицу и согласился со мной, забирая назад свои наушники.       Снаружи ливень действительно сменился моросью, но Максим всё равно раскрыл зонт, подзывая меня спрятаться вместе с ним. В нос ударил запах свежей сырости и мокрых листьев. Передвигались мы довольно забавно: то Максим перепрыгивал лужи, а я не успевал за ним, вылезая из-под зонта, то он, спеша вернуть мне укрытие, ставил зонт надо мной, при этом сам намокая — в итоге у нас обоих были влажные волосы. Но Максим лишь всё время смеялся, совершенно не переживая по этому поводу, заряжая заодно и меня позитивом. В какой-то момент он неудачно прыгнул прямо в лужу и обрызгал себя с головы до ног, на что я не выдержал и громко захохотал. Макс тоже прыснул, а потом сказал нечто такое, отчего я моментально стушевался:       — Зар, тебе идёт улыбка, радуйся почаще! — и он забрал мокрые волосы назад, приглаживая их. Я ничего не ответил, стеснительно отвернувшись и замяв этот неловкий момент. К метро мы пришли через минут пятнадцать, наконец зайдя в закрытое помещение.       И тут я столкнулся с таким неловким чувством, которое ранее было мне не так уж и знакомо: как правильно попрощаться? Пожать руки — как-то слишком официозно, а просто кивнуть головой мне казалось недостаточным — всё же мы не знакомые уже, а нечто большее, но ещё и не друзья. Остановившись на варианте махнуть на прощание рукой, я уже было её поднял, чтобы совершить характерный жест, как вдруг заметил, что, пока я был весь в сомнениях, Максим встал в очередь за жетоном.       — А ты разве не на маршрутку?.. — озадаченно поинтересовался я, подойдя к парню.       — Да-а… Я могу и на метро, на самом деле. Не хочу в слякоть эту возвращаться, да и с тобой весело, так что проедемся-ка мы вместе. Ты не против? — обернулся Максим, вечно улыбаясь, будто солнце.       — Да нет… — пожал я плечами, а внутри тихонько радуясь, словно ребёнок новой игрушке. Быстро притупив в себе внезапное чувство, я встал рядом с эскалатором, ожидая парня.       От скуки я стал наблюдать за Максимом, пока тот ожидал своей очереди перед кассой. Такое занятие оказалось весьма занимательным: я вдруг заметил, что в сторону парня оборачивалось хорошее количество людей и подолгу смотрело на него, разглядывая. Как интересно. Он не был ярко одет, как какой-нибудь фрик или неформал; он не был таким уж красавцем, чтобы все оборачивались в восторге, провожая его взглядом — но он притягивал к себе внимание. Вот что значит — аура.       Смешно, отчего я вдруг вспомнил это слово, будто какой-то любитель программы "Битвы экстрасенсов", но другого определения я подобрать не мог, так что остановился на нём. Да, аура.       — Всё! Пошли? — поинтересовался Максим, подбежав ко мне. Я молча кивнул, первым становясь на движущуюся ступеньку. — Слушай, Зар, — позвал меня парень, заставляя обернуться и смотреть на него снизу вверх. — Не знаю, как тебе, но мне с тобой общаться было интересно. Может, ещё как-нибудь повторим? Приходи пораньше перед ансамблем — у меня есть тот класс на час, можем вместе обсуждать музыку или даже поиграть, что скажешь? — предложил мой однокурсник, снова одарив меня этой своей особенной улыбкой.       — Хорошо, — согласился я, решив, что послушать занятия Максима и его игру на рояле было бы для меня хорошим опытом и уроком.       — О! Класс, буду с нетерпением ждать! — радостно воскликнул парень, легонько хлопнув меня по плечу. — Ладно, мне на право, а тебе куда? — Я указал головой в левую сторону. — О… эх, жаль. Ну ладно, тогда встретимся в следующий раз! Ты, если что, подходи, как будет свободное время между парами — поболтаем, — и он подмигнул мне напоследок, забегая в раскрытые двери недавно подъехавшего вагона поезда.       А я будто воды в рот набрал, кивая как заведённый и выглядя более, чем просто тупо, успел ему махнуть рукой, как и планировал недавно, чтобы попрощаться. Оставшись стоять на перроне, я вдруг осознал тот яркий контраст: каково это, быть в обществе Макса, или без него, одному. Хоть ко мне и вернулся мой здравый, хладнокровный рассудок, но взамен ушло что-то другое… Более светлое и простое, чего мне, как оказалось потом, очень не хватало. Вздохнув и вновь отогнав ненужные мысли, что лишь заставляли меня замыкаться в себе и разбираться в собственных чувствах, усложняя и так не простую жизнь, я поплёлся к своей линии, обратной от Максима. На душе было как-то легко и спокойно, и я впервые ощутил желание как можно скорее вернуться в колледж. Пожалуй, именно этот день стал началом перемен в моей жизни и остановил продолжительное падение меня как музыканта и пианиста — и всё благодаря ему.