Модуляция

      Прохладный вечерний воздух встречал всех выходивших из здания консерватории. Студенты, преподаватели, ценители музыки — все перемешались в толпе, громко смеясь и шумя.       Я засунул нос глубже в тёплый шарф, намотанный у меня на шее, и опёрся о стену учебного заведения, наблюдая за яркими огоньками города в темноте. Макс сказал, что сам сбегает и возьмёт мои вещи, а остальные, похоже, переодевались, так что мне ничего больше не оставалось, как терпеливо ждать его на улице. Так бы в тишине я и простоял всё этой время, если бы не какая-то солидно выглядящая пара, которая неожиданно ко мне подошла: элегантная женщина в бежевом пальто и на небольших каблучках и представительный мужчина с благородными чертами лица, который держал её под локоть. Они целенаправленно шли в мою сторону, так что я весь подобрался, следя за ними, пока они не остановились напротив меня, приветливо улыбаясь.       — Добрый вечер, молодой человек, — мягко поздоровалась со мной незнакомка, блеснув белоснежными зубами. — Вы ведь Лучезар, верно?       Я ошеломлённо кивнул, вытаскивая для приличия нос из шарфа, и промямлил "здравствуйте", на что пара переглянулась, и ко мне снова обратились:       — А вы не подскажете, где Максим? — на этот раз подал голос мужчина, как-то оценивающе на меня посматривая.       — Он скоро подойдёт, пошёл за вещами. Простите, а вы?.. — удивлённо поинтересовался я, тщательно стараясь вспомнить, где я видел эти лица, ведь они казались мне смутно знакомыми.       — Георгий Греков, профессор консерватории, приятно познакомиться, — мне протянули ладонь для рукопожатия, а я застыл, как дурак таращась на нового знакомого.       Стоп-стоп-стоп. Греков?! Совпадение? Наверное… Да нет же, с чего им тогда Макса искать?       Я неуверенно пожал протянутую руку, забегав глазами по сторонам. Ещё и профессор консерватории! А я, как всегда, веду себя как какой-то малолетний идиот, только что слюну не пускаю, так рот разинул широко от шока.       Спутница профессора вдруг приблизилась ко мне и залепетала:       — Лучезар, вы замечательно играете! Думаете поступать сюда и дальше учиться? — спросила женщина, схватив теперь меня под локоть, а на её худом безымянном пальце сверкнул золотой ободок кольца.       Неловко мотнув в согласии головой, я бросил взгляд на спокойного мужчину и вернул своё внимание приятной собеседнице.       — Прекрасно! Я тоже преподаю в консерватории, буду рада вас видеть! Обожаю новеньких и свеженьких первокурсников, особенно таких способных! — воскликнула она, а я почувствовал лёгкий флёр нежных духов, исходящий от неё. — Кстати, — женщина вдруг перешла на шёпот, сделав какое-то ну очень хитрое выражение лица. — А вы с Максимом хорошо сыгрались, не правда ли? Ваш дуэт я бы послушала ещё раз! Чего только стоят эти подбадривающие касания перед исполнением! Это было так трепетно! Мне они напомнили наши с Жорой репетиции — сколько в них было страсти!       — Лида, прекрати, — смутился мужчина, укоризненно посмотрев на жену. — Не смущай мальчика раньше времени.       Я, решительно ничего не понимая, но при этом всё равно по традиции покраснев, спохватился, в панике соображая: так или не так поняла наши отношения эта пара? Учитывая их спокойное поведение, похоже, что они всё же восприняли нашу с Максом близость на сцене лишь дружеской, не более того. Хотя слова Лидии были далеко не однозначные.       Посмотрев на неё ещё раз, я вдруг вспомнил, где её видел: в первых рядах зала! Точно, она сидела рядом с Георгием, и они как раз хлопали нам в конце выступления. Боже, меня будто осенило: ведь, по сути, я ничего не знаю о Максе. Ни о его семье, ни о его жизни вне колледжа. А самое страшное — я никогда не интересовался! К своему большому стыду.       — О, а вот и Максим! — вернула меня из собственных мыслей отвернувшаяся Лидия, раскрыв руки, этим приглашая в объятия и идя навстречу запыхавшемуся парню.       — Мам? Пап? — изумлённо выдавил из себя раскрасневшийся от спешки Макс, но быстро сменил удивление на радость, обнимая родительницу и получая смачный чмок в щёку. — А вы чего здесь делаете? Разве сейчас не фуршет у преподавателей? — он подошёл к Георгию и получил одобрительные хлопки по спине.       — Ай, что мы, покушать пришли, что ли? Да и эти банкеты у нас уже вот где сидят, — демонстративно махнул рукой у шеи мужчина, другой взъерошив Максиму волосы.       — Мы хотели составить тебе компанию, да и с тем самым Лучезаром познакомиться! — добавила женщина, вновь обхватывая мою руку. — Ты так про него много рассказывал, Максим, что в пору уже и полюбопытствовать! — Лидия, лукаво поглядывая, подмигнула мне, и я мог поклясться, что она точно на что-то намекала!       Макс тем временем как-то смутился и замялся, а я, осознавая, что лишь недавно не совсем удачно произвёл первое впечатление на родителей своего парня, готов был сквозь землю провалиться. Хотя Максим тоже виноват! Мог бы и рассказать мне о них или хотя бы предупредить, что они нас слушать сегодня будут, да и вообще в консерватории работают! Не выдержав и подбежав к парню, я потянул его за куртку в сторону и виновато кивнул родителям, мямля о том, что нам с ним нужно на секунду отойти переговорить.       Спрятавшись за угол здания, где студенты обычно курили, я остановился и резко развернулся к Максиму, настороженно хмуря брови:       — Макс, мне кажется, что твоя мама подозревает или даже всё знает! Ну, о нас, — добавил я, понимая, что не совсем понятно выразился, ведомый больше эмоциями, чем хладнокровием.       Максим непонятно мне улыбнулся и отвёл взгляд в сторону, сжав губы, и это заставило меня ещё сильнее напрячься. Он целенаправленно не смотрел мне в глаза и будто решался что-то сказать; от нервов меня стало немного потряхивать. Терпения мне не хватило — я всё же требовательно выговорил "что?", и парень наконец заговорил:       — Лучик, ты только не волнуйся и не нервничай, — это было самое неподходящее, что Макс мог только сказать в подобной ситуации. Конечно же, о моём спокойствии уже не могло идти и речи: в голове одна ужасающая меня мысль сменялась другой. — В общем, — парень осторожно на меня посмотрел. — Мои родители знают о нас. Я им рассказал.       Холод прошиб меня с ног до головы, а после я почувствовал, как где-то внутри, наоборот, стал накапливаться жар, подгоняемый злостью.       — Ты — что?!       — Лучик, они у меня понимающие. Да и не я первый начал, мама сама заметила, какой я весь мечтательный, вот и спросила… Ну а скрывать от них что-либо я не привык. Да всё в порядке будет, что ты так бесишься?       — Я… Как так?! — я и не мог толком выразить причину своего возмущения, но тот факт, что кто-то кроме нас двоих знает о наших с Максом чувствах, да ещё и никто иной, как его родители, просто страшно меня пугал. — Что они ответили на твоё признание?       — Всё хорошо, Лучик, спокойно отреагировали. Мамин брат, мой дядя, тоже гей, так что наша семья очень толерантна в этом плане. Вздохни спокойно и перестань трястись как заяц, — Максим хохотнул, а я лишь обиженно насупился, исподлобья косясь на него.       Удивительно, как он легко произнёс "гей". Я даже в мыслях старался обойти стороной это слово и не сопоставлять себя с ним, ведь, по сути, мне нравился только Максим. Только он и никакие больше ни девушки, ни парни. Но… всё же, наверное, и мне пора было уже принять это в себе и думать в том же ключе, что и Макс.       Однако после этого разговора мне было безумно неловко возвращаться к его родителям. И как мне теперь вести себя, когда они всё знают? Сейчас и на глаза им показываться не хочется, что уж говорить об общении. Отчего-то мне было очень стыдно. Но Макс решил за меня, потянув за собой назад, ко входу в консерваторию, и шепнув, чтобы я перестал нервничать.       Лидия и Георгий Грековы были рады нашему возвращению и сообщили нам, что приглашают меня в гости в честь удачного выступления. Я собирался было возразить, но Макс пихнул меня, так что я стушевался и робко кивнул, в глубине души действительно желая увидеть дом Макса и узнать получше его семью. Когда же мы стали садиться в машину Грековых, к нам вдруг подошли Александр Сергеевич с Пашей и Кириллом, а ещё позади них стоял тот самый мрачноватый тип.       Преподаватель подмигнул нам и сказал, что результаты конкурса объявят через несколько дней, так что мы можем сейчас отдыхать и наслаждаться жизнью, пока есть возможность, ведь скоро уже начнётся зимняя сессия и придётся пахать. Мы грустно покивали, и он, желая нас подбодрить, обрадовал, что оценку за ансамбль поставит автоматом за прекрасные достижения и тяжкую работу.       Мама Максима поболтала несколько минут с Александром Сергеевичем, видно, они были знакомы, а затем мы наконец сели в транспорт, махнув ребятам рукой на прощание. Через окно, когда мы уже тронулись с места, я проследил за тем, как Кирилл с Пашей направились в сторону метро, а Александр Сергеевич с тем незнакомцем в чёрном пошли вообще куда-то за угол консерватории, где мы недавно с Максом шептались.       Я приблизился к стеклу, чтобы рассмотреть, куда же они пошли, ожидая, пока машина проедет чуть дальше, но меня вдруг дёрнул Максим, и я повернулся к нему, краем глаза заметив, что наш преподаватель с тем мужчиной отчего-то остановились в том безлюдном месте за консерваторией.       — Лучик, — отвлёк меня парень, и я понял, что мы уже слишком далеко отъехали, и я профукал возможность рассмотреть застывшее фигуры в тени у здания. Ну и ладно, не особо-то и интересно было. А Максим вдруг прервался и обратился к своим родителям:       — А Лучезар, кстати, самоучка.       Мама Макса протянула удивлённое "пра-а-авда?" и стала мной восхищаться, снова вгоняя меня в краску. Чтобы прекратить её восторг, я стал приговаривать всякие "да ничего такого" и недовольно покосился на удовлетворённого Максима.       — Какой же я самоучка, в школу музыкальную ведь ходил, — пробурчал я, на что парень поспешил возразить:       — Поверь, Лучик, тому, как ты играешь, специально учат. И школы для этого недостаточно. А твою любовь к музыке видно за версту. Ну дай же себя похвалить, а! Вот противный! — он стал в шутку меня тормошить, а я отпирался как мог, так что мы завозились на заднем сидении, смеша родителей Макса впереди, которые наблюдали за нами при помощи зеркала заднего вида.       Эти мелкие глупости и понимание со стороны других, а в частности — Лидии и Григория, определённо подняли мне настроение, и я заулыбался во все тридцать два, когда, наконец, выпутался из-под Макса:       — Ну всё, хватит! Как маленький, ей-богу! — возмутился я, но при этом сам щипнул его в ответ за бок, а Макс вдруг покосился куда-то в сторону, и затем быстро и резко приблизился ко мне, смазано поцеловав в край щеки, ближе к уху. — Дурак! — зашипел я, в панике глянув на то самое зеркало, но родители Максима смотрели в окна, так что я облегчённо выдохнул.       — Чего ты дёргаешься, они ведь знают, — прыснул он, а я заворчал:       — Всё равно совесть надо хоть какую-то иметь, и стыд. Что же теперь, направо и налево всем демонстрировать наши чувства?       — Я не против, — пожал плечами Макс и приобнял меня, и даже когда я старался скинуть его руку, всё равно оставил её у меня на плече, так что мне ничего другого не оставалось, как сдаться. На самом деле мне тоже нравилось чувствовать его тепло рядом, просто как-то я ещё не привык так открыто себя вести, даже в присутствии людей, которые знают о наших отношениях.       Успокоившись, мы так и замерли в этой позе, а я подумал о том, что мне сейчас ну просто жуть как хорошо. И растянул губы в улыбке, аккуратно и невесомо уложив голову на плечо Максу.