Модуляция

      В гостях у Грековых было очень уютно и по-домашнему комфортно. Не знаю, с чего у меня такие впечатления, может, из-за мягких-мягких тапок, что мне дали при входе в квартиру и в которых я сейчас сидел, а, возможно, дело было в музыке, символы которой окружали меня буквально на каждом шагу. Куда бы я ни повернул голову — везде что-то, связанное с этим искусством: начиная от целых полок с папками, подписанными фамилиями известных и не очень композиторов, заканчивая какими-то мелкими деталями, как чашка со скрипичным ключом или стоящий в углу зонтик с рисунком нот. Семья Макса буквально жила в музыке, по крайней мере, в подобной атмосфере игнорировать её было довольно сложно.       Лидия моментально накрыла стол, постоянно что-то подкладывая мне в тарелку сразу тогда, когда я еле-еле, через силу, доедал то, что было на посуде до этого. Разговорившись с родителями Макса и с ним самим, я узнал, что в их семье ни много ни мало, а пять детей! Вот это уж точно было для меня откровение!       Самый старший брат Макса уже заканчивал аспирантуру, работая иллюстратором-виолончелистом в колледже, а младшая сестра только-только взяла маленькую скрипку в руки. Оказывается, что Максим, не считая Георгия, единственный пианист в их семье. Остальные же дети Грековых, что совершенно удивительно, были все связаны с музыкой, но каждый играл на разных инструментах, этим создавая такое вот разнообразие в их семейном кругу.       Наверное, это действительно чудно, когда все твои родственники увлекаются тем же, что и ты. Когда я озвучил эту мысль, Макс фыркнул и пробурчал, что, наоборот, ужасно: каждый сочтёт своим долгом тыкнуть тебя носом в допущенные ошибки или начнёт распинаться, что ты сыграл "всё совсем не так!". Георгий на эти слова хохотнул, а Лидия запричитала, что они же это всё на благо Макса стараются, чтобы он сыграл всё идеально! Тот же снова обиженно возмутился, мол, хоть раз бы похвалили, а то всё время какие-то претензии имеют!       А я вспомнил слова Максима о том, что он страсть как любит комплименты. Похоже, что корни этого предпочтения уходят в изначальное придирчивое отношение его родителей. В общем, их лёгкие перепалки вызвали во мне улыбку, и я посмеивался с отцом Макса на пару, когда Лидия стала неожиданно по пунктам расписывать, что Макс сделал не так в сегодняшнем выступлении. Удивительно, но я и не задумывался об этих моментах, пока она о них не упомянула — и ведь всё прямо в точку! Как ни прискорбно. А я-то думал, что Макс и так уже превосходно играет.       Прыснув, я словил на себе недовольный взгляд парня и поспешил сделать невозмутимое лицо, сдерживаясь. Когда же я заметил, что он совсем уж сник, то решил всё же его подбодрить словами, заступившись перед Лидией:       — Зато Макс очень чувственный! — выпалил я, вспоминая, как он вслушивается в каждую сыгранную ноту и создаёт характерные образы.       Женщина хмыкнула и, приподняв бровь, заметила:       — Ну, тебе виднее, Лучезар, — каким-то многозначительным тоном произнесла она эти слова, а я, осознав намёк, вспыхнул от смущения, сразу сникнув и опустив взгляд. "Чувственный"! Лучше слова подобрать нельзя было… Я мысленно хлопнул себя по лбу, в то время как Лидия вдруг глянула на часы и спохватилась, убирая пустые тарелки со стола. Оказывается, что они с Георгием сегодня шли на оперу, воскресенье — премьера, и уже было самое время выезжать, чтобы с удобством расположиться на своих местах, а не проталкиваться в темноте, каждый раз извиняясь и загораживая другим начало представления.       Я тоже вскочил, собираясь выходить с родителями Макса, когда Лидия остановила меня, искренне удивляясь:       — А ты куда, Лучезар? Оставайся тут, с Максом, как раз допразднуете! А то чего расходиться, лучше проведите время вместе — веселее будет! — сказала она, попутно подкрашивая губы помадой.       Замерев, я обдумал её слова и вопросительно посмотрел на Макса, получив в ответ одобрительный кивок и оттопыренный большой палец, после чего вздохнул, снимая надетую на плечо сумку.       В спешке родители Максима выскочили из квартиры, в последний момент попрощавшись, махнув нам рукой и захлопнув входные двери. Я помялся с ноги на ногу и сел назад на стул, с которого до этого встал. Макс чем-то шебуршал в коридоре, так что я пока ещё раз окинул взглядом жилище своего парня, всматриваясь в фотографии в рамочках, где пятеро юных музыкантов сверкали улыбкой в актовом зале какого-то учебного заведения.       — Чем хочешь заняться, Лучик? — поинтересовался зашедший в гостевую комнату Макс, приближаясь ко мне.       Я озадачено скосил глаза наверх, задумавшись, а после предположил:       — Может, у тебя какие интересные выступления есть, можем посмотреть… Или музыку послушать, например, какого-нибудь… — меня нагло прервали, впившись в губы поцелуем.       Я схватился за стол рукой, чтобы не потерять равновесие от напора Макса, при этом другой сжимая его концертную рубашку. Хоть он и выказывал какой-то свой настойчивый характер, сминая мои губы, но всё равно был достаточно деликатным и нежным. Не прекращая целоваться, Макс потянул меня за руку, заставляя встать со стула и вслепую следовать за ним куда-то в глубь квартиры.       Каждый раз, как я отрывался от него, чтобы сделать глоток воздуха, он сразу же сокращал дистанцию между нашими ртами, продолжая поцелуй. Лишь успев краем глаза заметить некоторые детали нашего окружения, я понял, что нахожусь в какой-то из комнат, похожей на спальню, но не для одного человека, а нескольких, так как в наличии было три кровати. Пока я увлекался рассмотрами, Макс тем временем заставил меня вздрогнуть, когда пробрался ладонью под мою рубашку, оглаживая живот и бока. Я хотел скромно убрать его руку, но меня снова отвлекли жадными губами и туманным взглядом, настырно продолжая мять кожу под одеждой.       — Макс, подожди, — жарко выдохнул я ему в рот, облизываясь, но тот мало того что меня не послушал, так ещё и стал расстёгивать пуговицы на моих брюках. Вот я как знал, что нужно было ремень надеть! Хотя меня бы это вряд ли спасло. — Постой, — снова воззвал я к здравому рассудку парня, но тот, похоже, не откликался. — Макс!! — громче прикрикнул я, когда его ладонь коснулась моего паха.       — Ну чего? — наконец подал голос парень, с недовольством посмотрев на меня. — Не сбивай настрой.       — Настрой на что? — состроил я дурачка, в панике придумывая оправдание прекратить эти ласки, ведь всем известно, к чему они приводят. Точнее, к чему обычно приводят, а у нас с Максом далеко не обычная ситуация, и я, признаться честно, особо не старался думать, как действовать при более тесном контакте с парнем.       — Давай покажу, — выкрутился Макс, приоткрыв рот и потянувшись ко мне, но я вовремя увернулся:       — Не надо, правда. А вдруг... — меня снова перебили, не дослушав до конца:       — Родители на опере, а все остальные уже там, уехали до нашего прихода, так что всё в порядке, Лучик, — разъяснил мне ситуацию Макс, не оставляя никакой возможности сбежать.       Я собирался было возразить, используя пусть и смехотворные, но всё же причины остановить нашу близость, но вместо этого застонал, когда парень вдруг прижал своё колено между моих ног. Довольный Макс стал выцеловывать мою шею, рукой при этом пробираясь под брюки.       Мне было безумно, просто невыносимо жарко, а ещё неловко от самого себя, так что, чтобы хоть как-то отгородиться от собственного смущения, я зажмурился, полностью отдаваясь новым и определённо приятным ощущениям.       — Нет, Лучик, смотри на меня, — требовательно прошептал парень, поднимая голову от моего оголённого плеча, которое до этого покрывал поцелуями, опустив рубашку до локтей.       Я приоткрыл один глаз, с удивлением обнаружив, что у Макса тоже покрылись лёгким румянцем щёки и лихорадочно блестят глаза.       — Давай только руками, хорошо? — задал риторический вопрос парень, так как уже занимался тем, о чём просил разрешения.       Я всё-таки сдался и скупо кивнул, дрожащей рукой потянувшись к паху Максима, от волнения закусив губу. В благодарность за некую смелость он снова ласково приложился к моим губам своими, даже не целуя, а просто касаясь, немного их прихватывая.       Повторяя рукой движения Макса, я всё бросал на него любопытные взгляды, всматриваясь в каждую микроэмоцию на его лице, как он то слегка хмурил брови, то, наоборот, приподнимал их, вскидывая. Даже не знаю, что больше доставляло мне удовольствие, возбуждение или осознание того, что он так же наслаждается интимностью момента, как и я.       Приятное напряжение всё нарастало с каждой минутой и наконец достигло своего предела — Макс вдруг прижался ко мне ещё ближе, хотя казалось, что ближе уже не было куда, и зарылся носом в волосы, прерывисто дыша в ухо и пальцами немного сжав моё бедро. Я сам уже не мог контролировать себя, губами мазнув по его щеке и немного потираясь о парня, тихонько заскулив.       От испытанного нами оргазма мы обессилели: Макс упал на рядом стоящую кровать, а я, забывшись и так и не отпустив его рубашку, потерял равновесие и свалился вслед за ним. Только ощутив моё разгорячённое тело на себе, парень моментально заключил меня в объятия, чувственно и щемяще сжимая, отчего я весь обомлел, а после уткнулся лицом ему в грудь, умиротворённо закрывая веки.       Боже, до чего же хорошо… Как же я хочу, чтобы наши отношения продолжались вечность. Мне не нужно никаких изменений, я не прошу ничего особенного или большего, меня всё устраивает. И пусть я всегда буду вторым, и пусть я не буду лучшим — у меня теперь появилось новое вдохновение, иные приоритеты. С Максом мне уже ничего не страшно, с ним теперь всё кажется таким глупым и незначительным, что даже смешно…       Я обхватил парня руками за спиной, ладонями цепляясь за плечи, и глубоко вздохнул, отпуская всё, что до этого меня когда-либо тревожило, пугало и заставляло ненавидеть самого себя. Теперь всё хорошо.       Хорошо.