Wedding Games

1.

      Капитолий поразил Китнисс своими размерами и архитектурой: все здесь было идеально, линия к линии. Но полюбоваться красотами ей не дали: по выходе из поезда ее плотным кольцом окружили стилисты. Они галдели наперебой и были готовы накинуться на нее со своими процедурами прямо на перроне, если бы Эффи на них не прикрикнула. Оказалось, что поезд из Двенадцатого сильно припоздал и на всякие жизненно необходимые косметические процедуры почти не осталось времени – открытие Игр уже завтра!       Во время того, как её мыли, скребли, красили и одевали, Китнисс больше всего волновалась за свои микрофоны, вживленные под кожу. Но, к счастью, они выдержали натиск. - Примроуз, дорогая, кто это так ужасно тебя покрасил? – Вения возмущенно смотрела на осветленные пряди Китнисс. – В таком виде нельзя показываться Жениху! Уверена, Цинна решит вернуть твоим волосам естественный оттенок! - Кто такой Цинна? – спросила Китнисс равнодушно. - Ох, это самый-пресамый важный для тебя человек! – всплеснула руками Эффи. – Для трибутов стилист – словно ментор! Он будет решать, как ты должна выглядеть, чтобы понравиться зрителям! А я буду советовать, что говорить.       Да, это верно – зрителям надо нравиться. Как и распорядителям. Ну, и Жениху, конечно. Но распорядителям – важнее, потому что Жених – не самая важная фигура, его иногда не спрашивают.       А интересно будет завтра на него посмотреть. Впрочем, «посмотреть» - это сильно сказано. Единственное, что все увидят – фигура в белом костюме и красной маске. О том, как и из кого выбирают Жениха или Невесту, знает только разве что сам президент Сноу. Это может быть кто угодно – любая капитолийская девушка или юноша подходящего возраста. Может, они тоже тянут жребий? Или им просто приказывают? Приказывают идти на Игры и жениться на одной из двенадцати. А отказаться нельзя.       Выбирая Жениха или Невесту, Капитолий часто обнаруживает свое странное чувство юмора: например, Жених может оказаться шестнадцатилетним мальчиком среди сплошь двадцатилетних трибуток. Его лицо скрыто маской – до самого финала, а под ней может скрываться жгучий красавец (как Финник) или Квазимодо с ужасным характером. Вот, скажем, Джоанна Мейсон – Невеста шестьдесят шестых Игр – все Игры была скромняшкой и выбрала себе самого тихого трибута. А во время их свадьбы устроила такое… она его просто заклевала. Так что, победа в Играх – не всегда счастье.       В общем, до самого конца всё, что известно о Женихе (Невесте), – лишь имя. Брюнет? Блондин? Лысый? Никто не знает. Даже голос изменен на механический. Как прикажете в такого влюбиться?       Китнисс мысленно поморщилась. Притворяться она не любила. Хорошо, что она здесь ненадолго – надо продержаться лишь пару-тройку дней.       Наконец, появился Цинна. Он оказался симпатичным молодым человеком, и не раскрашенным вовсе – Китнисс с ним быстро сдружилась.       Осветленные пряди было решено оставить – лишь чуть-чуть подправили оттенок, даже пикантно получилось. Но когда Китнисс увидела свой наряд для церемонии Открытия, то пришла в недоумение и вступила со своим стилистом в спор. Черное платье из струящейся ткани было безумно красивым, но, во-первых, полностью оголяло спину, а во-вторых, хоть и имело пышный шлейф сзади, спереди, опять же, было слишком коротким – все ноги на виду. - Цинна, неужели ты правда хочешь, чтобы я это надела?! - А что тебя смущает? Ты у нас красивая девушка, Примроуз, нам есть что показать. Послушай. Я не должен тебе этого говорить, но тема нынешних Игр – море и пляж. На Открытии каждый трибут появится на сцене в раковине, как жемчужина. Нам хотели дать черную, но я добился, чтобы твоя раковина была перламутровой. На ее фоне в этом платье ты будешь смотреться шикарно. Тебя заметят, поверь мне. А нам ведь это и нужно, не так ли?       Китнисс нехотя согласилась, но только когда вечером Хеймитч разбранил её в пух и прах за своеволие, она немного примирилась с необходимостью появиться перед всем Панемом в таком вызывающем виде.

2.

      Огромная сцена украшена в виде морского пляжа: на заднем плане плещется «море»; в песке установлены двенадцать раковин: шесть слева и шесть справа; посредине два «трона» - для Цезаря и Жениха.       Зал ломится от зрителей: все ждут не дождутся, когда же раковины засветятся и откроются, являя миру раскрашенных трибутов, а потом на сцену выйдет никому пока неизвестный Жених. Китнисс и сама ждала этого с нетерпением: в перламутровой раковине было ужасно душно.       Наконец, появился Цезарь – в этом году его гладко уложенные волосы отливали изумрудными оттенками. Он с разбегу забрался на один из «тронов» и завопил: - Дамы и господа, приветствую вас! Семьдесят четвертые Свадебные Игры объявляются открытыми!       Зал взорвался бурными овациями – Китнисс испугалась, что оглохнет. К счастью, Цезарь поднял руку, призывая к тишине, и все поуспокоились. - Я знаю, по традиции принято представить Панему наших замечательных трибутов, - вновь заговорил Фликерман. – Но сегодня мы изменим порядок и начнем с Жениха. Итак, дамы и господа, встречайте, отважный герой нынешних Игр - Пит Мелларк!       Пока зал хлопал и ликовал, Китнисс чуть не взвыла от отчаяния: сидеть в этой замкнутой раковине становилось невыносимо. Однако она с любопытством уставилась в просвет на парня, который появился из-за кулис и сел на свой «трон» рядом с Цезарем.       Вроде, не хромает и по возрасту - не малолетка. Крепкая фигура – белый костюм хорошо на нем сидит. Не очень высокий, но и не коротышка. Всё, больше ничего нельзя сказать – лицо-то скрыто! - Привет, Пит! – поздоровался Фликерман, снисходительно улыбнувшись. – Расскажи нам, как ты себя чувствуешь? - Отлично, Цезарь, спасибо. Чувствую себя женихом, - ответил парень.       Надо же, с юмором. Китнисс усмехнулась. Вот только зачем ему сделали такой противный металлический голос? Какой-то скрипучий. - Что ж, Пит, поведай нам о себе – что-нибудь этакое, - Фликерман заговорщически подмигивает. – Но только помни – без подробностей! - Ок, что бы такое рассказать…? – Пит сделал вид, что задумался. – Я из Капитолия!       Цезарь хохочет, зал – тоже. Всем нравится этот Жених. - Признайся, Пит, ты хотел попасть на Игры? - Безумно.       Ну, это уже явный сарказм. - Тогда последний вопрос: какую невесту ты надеешься здесь найти? - Ту, которую полюблю, - тон Жениха серьезен, он не шутит. - Ого! Удачи тебе! Дамы и господа, Пит Мелларк!       Все снова хлопают и кричат.       Раковины раскрываются так внезапно – Цезарь даже не успевает об этом объявить. А девушки не успевают принять нормальный вид: почти каждая стояла на четвереньках и подглядывала за Женихом сквозь отверстие в раковине. Китнисс оказалась среди тех, кто встретил свет софитов стоя. Она подняла руку в приветственном жесте. Но внимание публики было все же направлено на тех трибутов, кто поспешно вскакивал и отряхивался. - Улыбайся, Китнисс! Улыбайся!!! – рычал Хеймитч в микрофон, и Китнисс заставила приподняться уголки своих губ. - А-ха-ха! А вот и наши прелестные юные создания! – не растерялся Цезарь и сделал вид, будто всё именно так и было задумано. – Давайте-ка поближе с ними познакомимся! Наша первая жемчужина в малиновой раковине – Диадема!       Дальше всё пошло по привычной схеме: Фликерман называл имя трибута и Дистрикт, выдавал пару остроумных вопросов, затем свой вопрос задавал Жених. И так – по кругу, три минуты на каждую.       Диадема и Мирта лезли из кожи вон и флиртовали напропалую: Диадема – льстиво, Мирта – грубовато. Пугливая девушка из Третьего так и не смогла ничего толком ответить – даже Цезарь с ней не справился. Рен бросала на Жениха царственные взгляды и старалась повернуться к нему оголенной спиной. Малини плакала – Пит спросил у нее, скучает ли она по своему парню. Худышка из Шестого огрызалась и одергивала свое платье. Финч таинственно улыбалась и не сказала почти ни слова, заинтриговав всех. Натали и Розали, хоть теперь стараниями своих стилистов и отличались друг от друга внешне, оказались схожи по характеру и даже умудрились поругаться – Цезарю пришлось призвать их к порядку. Лойс из Десятого выдала целую заготовленную речь: разрекламировала себя так и эдак, выдав всю биографию – её еле остановили. Рута заметно смущалась, но оказалась очень остроумной: она и Жених перекинулись парочкой шуточек.       Когда очередь дошла до перламутровой раковины, Китнисс уже порядком устала. - И наконец, последняя на сегодня жемчужина – из Двенадцатого дистрикта – Примроуз Эвердин! – завопил Цезарь. - Привет, Прим! Какое интересное имя! Что оно означает? - Это цветок, - Китнисс дернула плечом: ей казалось, что у нее спрашивают очевидное. - Да, верно, прекрасная примула! Такая же красивая, как и ты. Скажи нам, Примроуз, тебе нравятся капитолийские парни? – выразительный взгляд на Жениха. - Как ты к ним относишься? - Никак. Я к ним не отношусь. - Ха-ха! Шутница! - Я не шучу. У меня нет представления о капитолийских парнях. А единственный капитолийский парень, которого я вижу, сидит сейчас в маске. - Тонкое замечание! Что скажешь, Пит? У тебя есть вопросы к Прим? - Да, - Жених кивнул. – Примроуз… чего бы тебе хотелось? Прямо сейчас? - Честно? – Китнисс задумалась. – Одеться.       Цезарь только посмеялся, а Пит вдруг сделал то, чего никто не ожидал: снял свой пиджак, подошел к Китнисс и накинул ей его на плечи. - Дамы и господа это невероятно!!! – казалось Цезарь готов упасть в обморок от восторга. – Похоже в наших Играх появилась первая фаворитка!       Пит на это не сказал ничего и молча вернулся на свое место.       А Фликерман еще долго мусолил эту тему.