Одиночество

      Дни летели один за другим, даже не замечала, как проходят недели и что-то не так. Что-то совсем не так. Нет, у нас с Максом все в полном порядке, но что-то все-таки было не так. Март уступал свое место апрелю, за окном уже вовсю бежали по дорогам ручейки, капель звенела, птицы пели – редкое явление для марта, скажу я вам в нашем городе, бывало даже такое, что снег выпадал в начале июня. Смешно, не так ли. Да шучу я, это было давно, очень давно. Но все же, такая погода обычно устанавливается лишь к середине апреля, а тут на тебе, в марте. Скоро начнутся весенние каникулы, буквально через пару дней…        – Аверкиева, хватит летать в облаках, ты хоть слышишь, о чем Исаева уже несколько недель вещает? – я подняла глаза на Антона, оторвавшись от учебника по химии. Я уже выбрала, куда буду поступать, точнее, я, наконец, выбрала, ибо мои желания не сильно учитывались, когда в базу экзаменов вносился список выбранных к сдаче предметов…       Да, сейчас в этом списке находится химия, физика, обществознание и история, странный набор, как мне кажется. Вообще, я решила стать психологом или психоаналитиком, это решение далось мне легко, а виной всему… множество факторов, возможно, я просто хочу уберечь людей от тех страданий, что пережила я. Как мне известно, на психолога нужно сдавать биологию и обществознание, кое-где требуют и химию….       – Марианна, ты вообще меня слышишь? Ты хоть кого-то слышишь? – Погорельцев щелкнул пальцами у меня перед глазами.       – Да слышу я тебя, – шикнула я на него. – Что случилось?       – Что случилось? – он был искренне удивлен. – Сама послушай, – одноклассник махнул в сторону клана Дианы. Я прислушалась:       – Я ему такая говорю, Максимчик, может мы не будем делать это в ресторане… давай к тебе пойдем… – девушки, сидящие рядом с Дианой, подались вперед. «Максимчик» и «красавчик» – эти термины, на моей памяти, применялись одноклассницами к одному единственному человеку – Максиму Андреевичу Соколовскому. Я решила послушать дальше. – Мы отправились к нему домой, он был так нежен… между нами было столько страсти… – я нервно сглотнула, хоть и понимала, что это наглая ложь.       – А казался таким неприступным…– протянула Кристина, приближенная Исаевой, не правая рука как Машка, но так же близка к ней.       – А теперь девочки, внимание вопрос – проверка вашей подруженьки на вшивость: как тебе его квартира? – вмешался в разговор Антон.       – Квартира, как квартира, ничего особенного… – усмехнулась эта размалеванная кукла.       – А как тебе его питомец? – продолжал одноклассник, он конкретно стебался над Исаевой, ибо она никак не могла быть у Соколовского дома.       – Милый котик, – как ни в чем небывало заявила девушка. Я не выдержала и усмехнулась, а Антон в голос рассмеялся.       – Диана, Диана… врешь и не краснеешь, – перестав смеяться произнес одноклассник покачав головой.       – Ничего я не вру!       – Ага, одно что, у Максима Андреевича нет кота, а вот большая такая породистая собака…       – Да нет у него собаки, это ты все врешь…– произнесла дрогнувшим голосом моя дражайшая одноклассница, стыдно признать, но ее выражение лица доставляло мне огромное удовольствие. Я быстренько набрала сообщение Антону, вложив в него снимок Макса с Лесси, сделанный мной во время одной из прогулок.       – Антон, помнишь, ты мне фотку показывал? – вмешалась я в разговор, одноклассник удивленно посмотрел на меня, я щелкнула «отправить» и кивнула на телефон.       – А, точно, – хлопнул Погорельцев театрально себя по лбу и, открыв снимок у себя в телефоне, продемонстрировал его девушкам. Они взглянули на снимок, а затем покосились на Диану, девушка схватила сумку и выбежала из класса. Р: Да по тебе театр плачет XD А: Благодарю ;) *низкийвампоклон*       – Ну и куда у нас после звонка ринулась Исаева? – в класс вошла Дарья Олеговна, учительница химии. – Марианна, прошу, верните ее в класс, – я кивнула и поплелась на поиски Дианы. К слову, нашла я ее в женском туалете: она стояла возле кабинок и курила.       – Что уставилась, пошла вон отсюда! – заверещала она, как только я открыла дверь.       – Дарь…       – Я сказала: пошла вон! – девушка подошла ко мне вплотную.       – Мне не нужны неприятности, Дарья Олеговна просила тебя вернуться в класс, – тоном, лишенным страха заявила я.       – Ты что оглохла, дура тупая? – взвизгнула Исаева и, схватив меня за волосы, вытолкнула за дверь, но не рассчитала и вписалась головой в дверной косяк и рассекла бровь. – Сука, это все из-за тебя!!!        Девушка ударила меня по лицу, а затем схватила за горло. Я начала отбиваться: мне не хватало воздуха. Я судорожно хватала ртом воздух, пытаясь расцепить ее руки, но все было тщетно, тогда мне не пришло в голову ничего лучше, чем ударить в ответ, ибо в глазах начинало темнеть. Я ударила одноклассницу коленом в живот. Хотя удар получился слабым, мне хватило секунды ее замешательства чтобы выбраться и побежать, но не тут-то было: она нагнала меня и толкнула в стену. У меня поплыло все перед глазами, я упала на колени и почувствовала удар по ребрам. Я попыталась подняться, опираясь на руки, но Диана наступила ногой мне на руку, занося кулак возле моего лица. Я вывернула руку и схватила ее за ногу, девушка не удержала равновесия и упала. Воспользовавшись моментом, вновь бросилась бежать. Но мне по жизни не везет, видимо: Исаева схватила меня за ногу, как и я ее несколькими секундами ранее, и повалила меня на пол, а потом, сев на меня сверху, начала колотить меня по лицу кулаками. Иногда одноклассница промахивалась, попадая кулаком в бетонный пол, иногда попадала мне по лицу, иногда мне давалось перехватить ее руки.       Я не слышала, как к нам подбежали люди, я не видела, кто снял Исаеву с меня, я не видела, кто помог мне подняться. Картинка стала более-менее четкой лишь в кабинете Альбины Игоревны. Директриса что-то спрашивала у меня, просила о чем-то, но я слышала все откуда-то издалека, а потом отключилась.       Пришла в себя я в машине скорой помощи, меня везли в больницу. Куча всяких исследований, аппаратов, рентген… врачи, много врачей… Господи, да что это такое, со мной все в порядке… ну почти…       Я сидела на кушетке, привалившись спиной к стене, в кабинете врача-травматолога, когда в дверь постучали. Из-за двери показалась молодая девушка в сестринском костюме:       – Там спрашивают по поводу поступившей школьницы…       – Родители? – осведомился врач.       – Нет, молодой человек говорит, что он ее жених, а женщина – это директриса, там еще ее друзья.       – Ладно, директора позови, остальные пусть уезжают, нечего им тут делать, – я хотела возразить, но только от одной мысли, что придется сказать хоть слово, меня начинало мутить, а все содержимое желудка грозило вырваться наружу.       –Добрый день, – в кабинете появилась Альбина Игоревна.       – Здравствуйте, проходите и присаживайтесь, – врач указал на стул возле его письменного стола. – Вы позвонили ее родителям?       – Нет.       – Извините, но вам туда нельзя, да постойте вы…– услышала я вновь голос медсестры, а затем в кабинете появился Макс.       – Возьмите хотя бы ее документы! – он был зол. Я, сама даже не ожидала, бросилась к нему и, обхватив его шею руками, заплакала. Соколовский подхватил меня на руки под колени и сел на кушетку, где до этого сидела я, усадив меня к себе на колени. Он успокаивающе гладил меня по плечу.       – Соколовский, ты что ли? Давно тебя тут не было, – услышала я голос врача.       – Павел Сергеевич, – я чувствовала, что бывший классный руководитель улыбнулся и кивнул в знак приветствия, – позволишь остаться?       – Сиди уже, все равно выпнуть тебя отсюда мне не удастся, – Павел Сергеевич рассмеялся. – И прекрати меня звать Павлом Сергеевичем.       – Как скажешь, Паш.       – Как Оля?       – Соскучилась по тебе, но как всегда по уши в работе, как будто ты ее не знаешь.       – Да, твоя мама всегда была такой…– я услышала, как Макс усмехнулся. – Бабушка звонила, приглашала на юбилей в пятницу.       – Мы все приедем, – ответил Максим Андреевич. Я уже не плакала, а просто теребила пуговицу на его рубашке.       – Пришли результаты девушки, – медсестра зашла в кабинет и положила на стол огромную стопку снимков и бумаг. Сначала мужчина взял снимки и прикрепил их к негатоскопу, затем изучил все остальные результаты, а потом вновь вернулся к снимкам. Все это время в кабинете царила тишина.       – Так… – протянул Павел Сергеевич.       – Марианна, – подсказала Альбина Игоревна.       – Красивое у тебя имя, Марианна, сможешь сама идти? – я поднялась с колен Макса, бывший преподаватель держал меня за руку, но перед глазами все немного плыло. – Помогай, Макс, – усмешка. Так придерживая меня за талию, Макс довел меня до какой-то двери, а затем, вслед за врачом, мы вошли внутрь небольшой комнатки. Там меня усадили на стул. – Поставь локоть левой руки на кушетку, – я сделала, что меня просили. Через несколько минут, к моей руке приложили какой-то материал с дырочками, немного горячий, расправили его по форме руки, а затем зафиксировали. – Это турбокаст, можешь не бояться намочить его или что-то в этом роде, сейчас он остынет и станет тверже.       Мы вернулись в кабинет.       – Так, ну что сказать: легкое сотрясение, множественные ушибы, перелом левой лучевой кости, внутренние органы целы. Если будешь соблюдать рекомендации, можешь поехать домой, но наблюдение у невропатолога обязательно, и посети окулиста, есть нарушение зрения, ну ты и сама об этом знаешь. Посиди недельку на больничном, а потом можешь спокойно выходить в школу.       – Спасибо за помощь, Паш.       – Да что уж тут, – отмахнулся он, – но мне нужны контактные данные родителей Марианны, чтобы передать все рекомендации.       – Можешь дать их мне, – Павел Сергеевич на секунду замер, глядя на Макса. – Мы живем вместе, – пояснил мой бывший классный руководитель, снова воцарилась неловкая пауза.       – Мне восемнадцать, – успокоила я врача. Слова давались мне с трудом, меня все еще мутило.       –Ладно, – мужчина передал Максиму Андреевичу лист с предписаниями. – Можете идти, увидимся в пятницу.       Забрав вещи, мы вышли из кабинета. Ко мне тут же подлетели Антон и Наталия.       – Все в порядке, – сообщил им Соколовский. – Пойдемте, отвезу вас по домам.       Мы отвезли Альбину Игоревну обратно к школе, а Нати и Антона подбросили до дома Погорельцева, сами же заехали в аптеку, там мой молодой человек купил огромную кучу лекарств, и вернулись домой, где Макс тут же приказал мне лечь в постель.       Сказать, что я была против лечь, значит солгать. Парень сел рядом со мной на кровать и принялся изучать предписания врача. Затем он вывалил все лекарства на кровать и принялся изучать инструкции, после отложил несколько в сторону. В это время я пыталась расстегнуть платье, но у меня ничего не получалось: во-первых, я левша со сломанной левой рукой, во-вторых, у меня ужасно болит бок, и в-третьих, никогда не могла нормально расстегивать или застегивать молнии на платьях.       –Вот ведь упертая, – усмехнулся молодой человек. Я даже не заметила, что он наблюдает за мной. – Нет, чтобы попросить, она будет изворачиваться…       Макс плавно опустил мои руки и расстегнул молнию на платье, а затем и вовсе снял его. Он с ужасом смотрел на меня. На глаза навернулись слезы. Слезы, даже не из-за этой драки, не из-за Дианы, а из-за того, как он смотрел на меня.       –Эй, ну ты чего? – Максим Андреевич погладил меня по щеке. Я покачала головой из стороны в сторону, как бы говоря «ничего». – Ладно, ложись, – он помог мне лечь, а затем взял какой-то крем. – Прости, но пахнет он не особо приятно…– Соколовский откинул волосы с моего лица. – Я аккуратно, – я робко кивнула. Он осторожно начал наносить крем на синяк, затем на синяки на шее, ребрах, руках и ногах. – Вроде все, – вместо ответа я повернулась на левый бок, открывая «великолепный» вид на еще один синяк. – Полежи так немного, крему нужно впитаться, я сейчас приду.       Буквально через минуту молодой человек вернулся со стаканом воды в руках и протянул мне аж пять таблеток. Я присела на кровати и проглотила их по одной.       – Спасибо, – я легла обратно.       – Не за что, – парень наклонился ко мне и нежно коснулся моих губ своими, тут же отстраняясь. – Замерзла?       –Нет, – я уже могла говорить спокойно: меня больше не мутило, мир перестал плыть перед глазами, но видела я все-еще не очень хорошо. По квартире разнеслась трель звонка.       – Пойду, посмотрю, кто там, – Макс вышел из комнаты.       – Соколовский Максим Андреевич, добрый день. Следователь полиции Коробейников, – я поднялась с кровати и накинула на себя футболку. – Вы должны проследовать с нами в отделение, – я вышла из комнаты.       – Зачем ты встала? – Макс хотел подойти ко мне, но я жестом попросила его остаться на месте.       – Простите, но что случилось? В чем его обвиняют? – спросила я, подходя ближе.       – Кстати, да, объясните, в чем дело? – молодой человек все-таки подошел ко мне и помог дойти.       – Вас обвиняют в принуждении совершения сексуальных действий в отношении несовершеннолетнего, – озвучил обвинение лейтенант.       – В отношении кого?       – Некой Аверкиевой Марианны Александровны, – от такого заявления я споткнулась на ровном месте. – А вы собственно кто, девушка?       – Я – Аверкиева Марианна Александровна, – ответила я.       – Еще и с поличным…– усмехнулся стоящий позади следователя представитель так же следственных органов.       – Одну минутку, во-первых, его зовут не Максим, а Макс, то есть вам нужен совершенно другой человек. Во-вторых, согласно статье сто тридцать четвертой «половое сношение или иные действия сексуального характера с лицом, не достигшим шестнадцатилетнего возраста», применить эту статью касательно меня и его, – я указала на бывшего классного руководителя, – вы не можете. В-третьих, принуждения никогда не было. И последнее, мне восемнадцать, я заявление не писала, получается, вы не можете арестовать Соколовского.       – Можно ваши документы?       – Стоишь? – поинтересовался Макс. Я кивнула. – Хорошо, – он передал наши паспорта в руки следователя.       – Подпишите «подписку о невыезде», мы рассмотрим все нюансы в данном деле, – Макс поставил подпись. – Извините за беспокойство.