Одиночество

      Я все-таки решилась, я решилась на аборт. В палату вошла медсестра и сообщила о том, что меня ожидает врач через полчаса, что ж, с богом что ли. Мне ужасно страшно, почему я решилась? Потому, что Макс уехал, а в поездке он уж точно найдет себе другую, я буду ему не нужна, привязывать ребенком его я не собираюсь. Перед глазами пронесся тот самый заветный денек, когда я проходила медкомиссию, а было это всего пару дней назад…       Я обошла почти всех врачей, мне осталось пройти лишь гинеколога. Жду своей очереди, захожу в кабинет, женщина лет сорока со светлыми волосами, собранными в пучок, в белом халатике, маске, говорит мне, чтобы я раздевалась и садилась в кресло. Я покорно выполняю все, что от меня требуется. Лариса Викторовна, а именно так зовут моего врача, надевает перчатки и проводит осмотр. Я терплю все эти ужасающе противные прикосновения и инструменты, после докторша зачем-то просит меня пройти на УЗИ. Я одеваюсь и прохожу в смежный с данным кабинетом, кабинет. Ассистентка проводит все необходимые манипуляции и протягивает мне все мои результаты, я возвращаюсь к врачу.       – Ну, что, – говорит она с улыбкой, – вы здоровы, можете не беспокоиться, плод развивается хорошо, никаких отклонений…– плод что?       – А? – не поняла я. – Вы о чем? – врач как-то странно на меня посмотрела, а затем перепроверила все мои медицинские данные.       – Ну, вот же, – на какие-то цифры, – беременность, срок шесть недель…       Дальше я не слушала, в шоке осев на стул. Головокружение, тошнота, слабость – все это я списывала на банальное переутомление, а оно вот как все обернулось… Но я же принимала таблетки! Тут точно какая-то ошибка… Или нет… После того, как мы вернулись из Воткинска с Максом, у меня закончились таблетки, а потом я как-то завертелась и забыла купить новую упаковку, вот ведь!       – Девушка, с вами все хорошо? – вывел меня из задумчивости голос Ларисы Викторовны, что протянула мне стакан воды. Беременность в мои планы пока не входила… Совсем не входила… Я сделала несколько глотков.       – Запишите меня на аборт, – выдавила я, наконец, из себя. «Ничего она не стремная! Вот когда наши дети ее съедят…», «Я хочу создать с тобой семью…» – пронеслись перед глазами воспоминания о том, как говорил мне это Макс…– Хотя нет, пожалуй, не надо… – я забрала свои результаты и скрылась за дверью.       Я не заметила, как начала плакать. Почему я реву? Хм… на тумбочке завибрировал телефон, я взглянула на экран: Макс. Нет, не сейчас. Я не хочу с ним сейчас разговаривать: мне будет слишком тяжело, я знаю.       – Пойдемте, вам пора, – в палате опять появилась медицинская сестра. – Ну что же вы плачете, это совсем не страшно, вы даже боли не почувствуете…– успокаивала она меня. Я отбросила телефон на кровать и вышла вслед за девушкой.       Меня усадили в кресло. Не в силах смотреть на снующих туда-сюда врачей и медсестер. В уголках глаз собрались капельки слез. Я не знаю, что мне делать: с одной стороны, я не хочу убивать малыша, а с другой, мне будет слишком тяжело. Я должна любить его, должна защищать, но я не могу, я за себя-то не в состоянии отвечать…       Сейчас я избавлюсь от малыша, что ношу под сердцем… Но поступаю ли я правильно? Лишать жизни живое существо, пусть и крохотное.. Имею ли я на это право?       К горлу подступил ком, даже дышать стало трудно… Мне холодно, тело невольно содрогается от рыданий. Даже кончики пальцев ног заледенели… Мне страшно… Делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться…       Почему они медлят? Побыстрее покончить бы с этим и все, чтобы не было никаких сомнений… Зачем все так усложнять, зачем меня мучить?       По идее, внутри меня уже начал формироваться маленький человечек, скорее всего, у него даже начали формироваться ручки и ножки…       Да что же это? Почему мне так больно и плохо? Все внутри меня сжимается, хочется кричать…       Почему-то я вспомнила маму… Ее голос, ее речь… «Лучше бы я тогда сделала аборт…» – ее слова… Она стала несчастна, родив меня, может быть, я повторю ее судьбу, если рожу этого малыша… Но как же я буду себя чувствовать, убив его?       Сейчас я напоминаю себе шлюху… не знаю почему… Может быть все дело в том, что они живут ради себя, ради удовольствия… А что в этом хорошего?       Черт, ну почему же так долго? Где они все шляются? Зачем меня надо так мучить? Я сейчас умру от всех этих снедающих меня чувств…       Я прикрыла глаза… «Мама», – раздался откуда-то девичий голос, – «Мамочка»… ко мне подбежала девочка лет пяти с темными волосами и яркими нефритовыми глазами… А вокруг так солнечно, птицы поют, на душе так спокойно… Улыбающийся Макс берет меня за руку… А в небе парит яркий сине-красно-зеленый змей с длинным-длинным хвостом…       В груди зарождается такое тонкое, нежное чувство, чувство, что теплом своим согревает меня… Это любовь. Любовь к тому маленькому существу, что внутри меня…       Как можно убить то, что любишь? Как можно убить того, кого любишь… Странно, я полюбила его за какое-то кроткое мгновение, что я лежу здесь…       Только теперь я почему-то верю, что это маленькое некто способно сделать меня счастливой… я не могу, не могу так поступить со своим малышом. Он мой… И раз уж так случилось, он должен жить, так распорядилась судьба… Так угодно Богу и я не в праве его убивать… Я хочу чтобы он жил. В конце концов, даже если Соколовский не любит меня, эта кроха – плод любви, плод моей любви к своему учителю, своему бывшему учителю…       Я не смогу жить, зная, что убила его… Моего малыша… или малышку…       Тело сковал холод и страх… надо решиться, надо. Не могу пошевелиться. Мышцы не слушаются. А внутри вдруг становиться пусто… бедра касается что-то холодное… из моей груди вырывается душераздирающий вопль:       – Нет! – кричу я, – нет… нет… нет… нет!       По щекам бегут слезы, а я все кричу «Нет!». Мое тело содрогается от рыданий. Я не могу… не могу…       – Я не хочу! – кричу я, срывая голос, – не хочу его убивать, – продолжаю почти шепотом.       – Вы молодец, – слышу теплый мужской голос. Я открываю глаза, что все еще мутны от слез. Передо мной сидит пожилой мужчина, он откладывает в сторону инструменты и снимает маску, опуская мои ноги и помогая сесть. Я плакала, спрятав лицо в ладонях. Мужчина по-доброму обнял меня, прижав к своей груди. Я не плакала, я рыдала…– Умница, девочка…– шептал он мне. –Ты молодец, редко кто вот так …– мне протянули стакан воды, я покорно приняла его и попыталась сделать несколько глотков. Стекло звенело от столкновений с моими зубами, но я все-таки смогла сдержать себя в руках хоть на короткое мгновение. – Ну, все-все, пойдем принцесса, – на меня накинули халат и помогли встать. Врач довел меня до палаты и усадил на кровать.       – Я не хотела… не хотела его убивать…       – Знаю, ты не из таких, поэтому я и дал тебе несколько минут на раздумия.       – Несколько минут? – удивилась я. – По-моему, прошло не меньше часу…       – Всего три минуты, малышка, только три минуты…– я взглянула на часы. И правда, с момента, как я покинула свою палату, прошло только десять минут. – Почему ты решила сделать аборт?       – Я не знаю… просто, я не готова…       – Если бы ты была не готова, то сделала бы все, даже не обдумывая, но, насколько мне известно, ты приходила не один раз…– да, это правда…– Позвони кому-нибудь, кто сможет тебя забрать, а как приедешь домой, поспи. Думаю, дома тебе будет лучше… Я чуть позже зайду, хорошо? – я кивнула.       Ткнув наугад в списке контактов, я стала ожидать ответа на звонок:       – Да, – услышала я голос матери Макса на другом конце провода.       – А…Эм… Оля? – все равно отступать некуда.       – Марианна, ты что плачешь? – ее голос был полон нежности.       – Нет… то есть да… вы не могли бы забрать меня? – всхлипывая, спросила я.       – Конечно, где ты?       – Первая городская…       – Буду через полчаса.       – Спасибо.       Ольга, как и обещала, приехала спустя полчаса. Из больницы меня провожал тот самый врач, что должен был сделать мне чистку. Усадив меня на заднее сидение дорогого авто, он что-то говорил женщине, та только и делала, что кивала. Мужчина протянул ей бумаги, она поблагодарила его и, попрощавшись, села за руль. Когда мы подъехали к дому Максима Андреевича, Ольга вышла из машины, а меня закрыла в ней. Я в шоке провожала женский силуэт. Минут через десять она вышла из здания многоэтажки с Лесси, небольшой сумкой и переноской с Бэссой. Ничего не говоря, она поставила сумку на переднее сидение вместе с Бессой, а Лесси, хоть ее тоже посадили вперед, перелезла ко мне. Я бездумно чесала собаку за ушком, глядя в ее большие преданные глаза…       –Пойдем, – мою руку накрыла рука Ольги, я даже не заметила, как мы подъехали к ее дому. Я была тут один раз… У нее очень красивый дом, светлый, современный… – В комнату Макса? – я отрицательно покачала головой. – Хорошо.       Мама моего самого–самого любимого человека проводила меня в комнату, оставив меня одну. Я упала на кровать и вновь разрыдалась.       – Ну что ж ты рыдаешь, дуреха? – я даже не заметила, как она вернулась обратно. Оля села рядом со мной на кровать и протянула мне бокал красного вина, я удивленно посмотрела на нее, – красное сухое, бокальчик можно…– я неохотно пригубила, однако, вкусно.       В кармане джинсов завибрировал телефон, я взглянула на экран: Макс. Я бросила трубку на кровать. Ольга, что уже устроилась рядом со мной, потягивая из бокальчика вино, посмотрела на экран и взяла трубку:       – Да… и тебе не хворать… Конечно, просто в гости заехала….Где она? Она…– я судорожно замахала руками, как бы говоря, что разговаривать сейчас не в настроении. – Она… э-э-э… вышла… конечно, я передам ей, чтобы перезвонила… Я тоже люблю тебя.       – Спасибо.       – Не за что, расскажешь, что случилось? – не знаю почему, но мне очень хотелось поделиться с ней всем, что я чувствую.       – Я боюсь, что он нашел себе другую...       – Не нашел! – заверила меня Оля.       – Ну, так найдет, я думала, что малышом привяжу его к себе, а мне этого не хочется, зачем мучить и себя, и ребенка? Вот я и подумала… Только ему не говорите, не рассказывайте… вообще ни слова о моей беременности, пожалуйста, – взмолилась я.       – Знаешь, я ведь тоже в свое время чуть не накуролесила, как и ты, в последнюю секунду отказалась…– задумчиво протянула она. – Только вот посмотри, теперь у меня двое прекрасных детей, у которых прекрасные… эм… девушки, – я засмеялась, – ну что поделать? Я думаю, Макс будет счастлив узнать, приедет, расскажешь ему сразу. Поняла? А до тех пор я – могила! – заверила она меня.       – А куда он уехал? И спасибо.       – Обращайся, – женщина потрепала меня по волосам. – А куда он уехал, я, к сожалению, не в курсе, думала, что ты знаешь, – я отрицательно покачала головой.       Так мы просидели до самой ночи. Ольга рассказывала мне о детстве Кати и Макса, о их отце, которого она безумно любит. К слову, я узнала, что Эндрю, а именно так и зовут отца моего возлюбленного, приедет на несколько месяцев в Россию, примерно в середине сентября. Ольга ждет его с нетерпением. У нее глаза даже светятся счастьем неописуемым, когда она о нем говорит. Около полуночи Оля пожелала мне спокойной ночи, оставив меня наедине со своими мыслями.       Я посмотрела на себя в зеркало в полумраке, прежде чем лечь спать и поняла: пора перестать жить прошлым, внутри меня мое настоящее, я должна стать сильнее, стать прежней, собраться и перестать лить слезы. Куда делась та сильная Марианна, которая справлялась со всем ,глотая слезы, которая смеялась над всем отвратительным в ее жизни, которая была сильной? Я должна взять себя в руки. Макс любит меня! Я нравлюсь его матери, сестре и даже девушке сестры! Я не ничтожество, коим меня считали родители! Я докажу это, во что бы то ни стало!