Одиночество

      Пришла в себя я уже в больнице.       Как только я открыла глаза, меня охватил ужас: я откинула одеяло и со всей силы, на которую непосредственно сейчас я была способна, ударила по лбу Максима Андреевича, прикорнувшего на стульчике возле моей кровати. Молодой человек держал меня за руку, а голова его покоилась возле моего бедра.       Парень резко выпрямился и потер глаза, а я обхватила с ужасом живот руками, отчего уронила капельницу.       – Тихо-тихо, – смеясь, он ласково посмотрел на меня, – все в порядке, скоро придет врач.       – Как… как ребенок? – я чуть ли не плакала.       – Лерочка? Лерочка в порядке, – он наклонился и поцеловал мой живот, а затем поднял с пола капельницу и позвал медсестру с помощью кнопки вызова. – Ты мне лучше скажи, как ты себя чувствуешь?       Я пожала плечами.       – Сколько времени и где Стас? – я потерла кулачком глаза.       – Спит, – Макс кивнул на спящего мальчонку на белом диванчике, а затем вынул телефон из кармана и взглянул на время, – половина девятого.       – Зачем ты его с собой притащил?       – Он сказал, что хочет к тебе, – я улыбнулась. – Да и вообще, когда тебя на скорой увезли, мы не особо-то раздумывали, просто собрались и поехали за реммобилем.       В палату прошествовала медсестра и, бросив восхищенный взгляд на моего, именно моего и только моего, любимого, проверила мою капельницу.       – К вам скоро зайдет Лариса Викторовна, – сообщила блондинка и, улыбнувшись от уха до уха, как, наверное, ей казалось обворожительной улыбкой, чем вызвала у меня нервный смешок, а потом и скрылась за дверью.       – Ты чего?       – Меня бесит, что все тебе строят глазки! – я указала на бывшего классного руководителя пальцем.       – А тебя все мужики раздевают взглядом, – парировал он.       – Не-а, нет. Не было такого. Я тебе не верю.       – Да, именно так все и бывает.       – Нет!!! – шикнула я. – И вообще, Стаса сейчас разбудим.       Дверь палаты вновь отварилась и вошел мой врач.       – Привет, Марианна. Как ты себя чувствуешь? – поинтересовалась она.       – Вроде не плохо, – мне измерили давление и пульс, отключили капельницу. – Пришли твои результаты.       – И? – я почувствовала, что земля уходит у меня из-под ног, выражаясь фигурально.       – Марианна, – Лариса Викторовна улыбнулась, – ты не являешься носителем гена врожденного амавроза Лебера.       Я улыбнулась и чуть не запищала от радости, но тут же прикрыла рот ладонью, а из глаз покатились крупные слезы счастья. Резко сев на кровати, я с силой обняла Макса за шею, а он одобряюще гладил меня по спине.       – То есть даже если наш папа носитель, то нам все равно ничего не грозит? – отцепилась я от Соколовского и обратилась к врачу.       – Нет, вашему ребенку ничего не угрожает. И еще, я хотела тебе сказать, что теперь твоим врачом буду не я, а Кирилл Семено…       – Здравствуй, принцесса, – в палате появился тот самый врач, что должен был сделать мне чистку.       – Марианна, Кирилл Семенович, – представила нас друг другу врач. – И…       – Макс, – представился куратор.       – Что нового, принцесса?       – Кроме того, что я укрепилась во мнении относительно собственного идиотизма – ничего. – Ответила я, густо краснея, а затем спрятала лицо в ладонях.       Бывший классный руководитель посмеялся тихо и, присев возле меня на кровать, обнял, благодаря чему мы теперь сидели бок о бок. Я обняла его в ответ.       – Готовы посмотреть на свое чадушко?       – Мама…– пробормотал проснувшийся Стас.       Три пары удивленных глаз уставились на ребенка, а он, словно ничего не замечая, подбежал ко мне и, забравшись на кровать, бросился обнимать меня. Я выпуталась из объятий его отца и обняла мальчонку.       – Ой... Прости, пожалуйста, – он тут же отстранился. – Можно я буду звать тебя мамой? – на долю секунды я впала в ступор, а затем перевела взгляд на бывшего преподавателя. – Папа, можно я буду звать Мари… Мариа… Ма-ри-ан-ну мамой? – робко поинтересовался Стасик у отца, на что тот лишь пожал плечами, кивнув на меня, мол «у нее и спрашивай». – Можно? Ты очень хорошая и добрая, я очень хочу, чтобы ты была моей мамой…– Станислав говорил очень тихо: он очень боялся.       – Конечно, – ответила я, потрепав маленького по волосам. Взглянув на Макса, я увидела лишь одобрение и безграничное счастье.       – Посмотрим? – поинтересовался он. Кивнула.       – Ложись, принцесса, оголяй животик, – тут меня словно током шандарахнуло: я провела рукой по бедру и, удостоверившись, что на мне есть нижнее белье, облегченно выдохнула. Хотя, с одной стороны, что там врач не видел? О чем я вообще? Мне было бы ужасно стыдно и некомфортно, не окажись на мне трусиков.       Я отогнула одеяло так, что теперь оно лежало чуть ниже выступающих косточек таза, и собрала ночную рубашку под грудью.       – Ты очень красивая, – с придыханием проговорил Максим Андреевич, окинув меня с ног до головы восхищенным взглядом. Я закатила глаза.       – То, что ты видишь – это всего лишь проявление твоего мужского начала и это переполняет тебя чувством гордости и силы. Естественно спутать это с привлекательностью.       – Можешь говорить что угодно, но ты все равно красавица, – Соколовский заправил мне за ухо небольшую прядку, упавшую на глаза, а врач уже настраивал картинку на аппаратуре.       Я кивнула в сторону монитора, и теперь все внимание молодого человека было приковано к картинке. Он улыбался искренне, а его глаза искрились. Я тоже посмотрела на экран.       – А что это такое? – поинтересовался Стас.       – Это такой аппарат, благодаря которому можно увидеть твою сестренку в мамином животике, – как можно проще объяснил сыну Макс.       – Вы уверенны, что будет девочка? – удивился Кирилл Семенович.       – Да, я уверен, а еще я посчитал, – усмешка.       – По обновлению крови? – удивилась я.       – Да.       – Но у нас у обоих в остатке по нулям, я тоже считала, – я была поражена.       – Есть еще один способ, помимо деления возраста матери на три и возраста отца на четыре. Можно просто прибавлять от даты рождения. У меня не было ни переливаний, ни операций, донором тоже не был, получается, что кровь у меня обновилась в прошлом году, а у тебя, если считать, то в этом, а еще я во сне видел дочку.       – Я тоже дочку видела, только не во сне…– пробормотала я. Макс обнял меня и поцеловал в висок.       – А я тоже был в мамином животике? – спросил Станислав Максимович. Несомненно, он говорил о Карине. Мы с Максимом Андреевичем кивнули.       – Ну, что, Марианна, полежишь у нас недельку?       – Как недельку? – удивилась я. – А кто без меня о них будет заботиться?       Врач негромко усмехнулся.       – Справитесь без меня? – наверно со стороны выглядело странно, но я старалась как можно жалобнее посмотреть на бывшего классного руководителя: я не хотела находиться в больнице. Кажется, мой будущий муж понял и отрицательно покачал головой. – Кирилл Семенович, они без меня не справятся…       – Три дня, принцесса, – проговорил мужчина. – Три дня, не меньше.       Я угрюмо склонила голову, понимая, что изменить ситуацию не в силах, и сдалась:       – Три дня, так три дня.