Одиночество

Мы направлялись в торговый центр за кое-какими вещами по моей просьбе. Сейчас я чувствовала себя несколько подавленно, но природу данного чувства определить была не в состоянии, как бы ни старалась. Я думала о том, что за все шесть месяцев, что я живу вместе с Максом, я ни разу не видела его с друзьями. Я вообще не знала ничего о его друзьях. Да он ничего и не говорил. Когда мы вышли из машины, я посмотрела на место укола от капельницы и, убедившись, что кровь не идет, выбросила вату в мусорный бак. Как только мы вошли в гипермаркет, Стас увидел стеллаж с игрушками и убежал к нему. Оставив Максима Андреевича выбирать арбуз, удобно, как казалась организаторам, размещенная полка была рядом со входом, типа «не проходите мимо», я прошла за мальчиком и застала такую вот картину: – Мама, – дергал Станислав за руку какую-то брюнетку, что яро отпихивала его. – Мамочка… – Отвали от меня, уродец, – девушка с силой толкнула ребенка от себя. – Мама…– вновь подошел он к ней, а брюнетка ударила его по лицу. Стас заплакал, а я уже бежала к ним. – Мамочка… – Я не твоя мать, отвали ничтожество, – что-то знакомое было в этом голосе. – Мама… – Стас! – крикнула я и схватила малыша за руку. – От…пусти… – отпихивал меня мальчонка. – Это мама… – Стас, это не мама…– попыталась отговорить я его. – Понятно в кого он такой тупой… – огрызнулась девушка, а я подняла на нее глаза в недоумении. Передо мной стояла Диана Исаева собственной персоной. – По себе людей не судят, – буквально прошипела я. – Уйди от меня, отпусти, ненавижу! – закричал Станислав. Я в шоке отпустила его и осела на пол. – Что у вас тут…? Черт! – Макс, что только догнал нас, припустил, увидев всю сложившуюся картину. – Нет! Нет, Стас, это не твоя мама, нет… – Папа, это мама… – со слезами заявил Стас. – Нет, малыш… Смотри, – он достал из кармана телефон, отыскал что-то и протянул сыну. – Разве похожа эта девушка на маму? Стас молча в руки взял телефон и смотрел в него, утирая слезки. Соколовский усадил ребенка в тележку. – Ты в порядке? – поинтересовался молодой человек, поднимая меня на ноги, я кивнула. – А ты, – это уже Исаевой, – только тронь кого-нибудь из моей семьи хоть пальцем – пожалеешь, поняла? – она смотрела на него немигающим взглядом. – Не слышу, поняла? – Д-да, – заикнувшись, ответила брюнетка. – Пойдем, – куратор обнял меня за плечи. Мы молча ходили по магазину и брали все необходимое по списку. – Макс, возьми, пожалуйста, два пакета порошка «Миф»: один автомат, один для ручной стирки. Я забыла про него. – Зачем? – удивился бывший классный руководитель. – Домой я уже заказал от «amway». – Надо, – отмахнулась я и пошла дальше. Сейчас мне было абсолютно не до того, чтобы объяснять что-то. Мне вообще говорить не хочется. – А они тебе зачем? – кивнул он на несколько пачек «Always». – Это не мне, – ответила я, не слишком дружелюбно. – Пойдем. Мы прошли дальше к сокам и детскому питанию. – Риа, будешь что-нибудь? – Да, можно гранатовый сок? – я подняла глаза на бывшего преподавателя. Он улыбнулся и достал с верхней полки стеклянную банку с соком. – Стас, ты будешь сок? – спросила я у мальчика, на что тот, взглянув на меня, отрицательно покачал головой. Тем не менее, я положила в тележку коробочку с яблочно-грушевым соком «Фруто-няня». Максим Андреевич взял себе маленькую банку «Coca-Cola zero». – А почему «zero»? – удивилась я. – Калории считаешь? – ехидно. – Не такая сладкая, – в тон мне ответил парень и показал мне язык. Я с силой обняла Соколовского. – Эй, ну ты чего? – он обнял меня в ответ. Я шмыгнула носом и отрицательно покачала головой. – Ладно… На кассе я разделила все покупки на два пакета: нам и Насте. Анастасия – деревенская девушка четырнадцати лет. Мы познакомились с ней летом, когда я ходила за кое-какими продуктами в деревню. Настя переехала в деревню к бабушке из-за того, что у нее были проблемы с отчимом. Как девушка рассказывала, он не плохой мужик, только все равно она его на дух не переносит. Стоит какой-то психологический барьер, а рушить жизнь матери, что только начала налаживаться, Настя не хочет. Ей трудно общаться со сверстниками: когда-то девушку, по всей видимости, кто-то или что-то сильно напугало, ее волосы приобрели серый пепельный цвет, а красить их девушка наотрез отказывалась, лишь стригла по ключицы. Я бы не сказала, что данный факт как-то портил Настю, нет, скорее, он придавал ей какую-то остроту, шарм. Анастасия и без того симпатичная, уверена, что через год-другой у нее буду толпы поклонников, но пока, девушку только подкалывают, ибо все мы знаем, как подростки, да и большинство людей, относятся ко всему необычному и непривычному их глазу. – Подождете? – спросил Макс меня. Я задумалась, поэтому не сразу сообразила, что к чему, и кивнула. Молодой человек отошел к табачной лавке. – «Marlboro Gold Original» есть? – Да, сколько? – ответил приятный женский голос. – Две. Сейчас начнется… Девушка, да именно девушка, полезла на небольшую ступеньку, чтобы взять данное табачное изделие. И как только она не выгибалась, грациозно не тянулась, выпячивала свою задницу… – Марианна? – окликнул меня кто-то и потрепал по плечу. Я обернулась. – Тетя Оля? – я была удивлена: мамин брат давно уехал в Екатеринбург и завел там семью. Они очень редко приезжают. – Милая, мне так жаль, – она крепко обняла меня. Я замерла, не зная, куда деться. – А что, собственно, случилось? – Как? – Ольга была явно в шоке. – Александр разбился на днях. Завтра похороны. – Нет, – прошептала я, – не может быть…– женщина прерывисто вздохнула. Все дело в том, что Ольга была дальней родственницей моего отца, троюродной сестрой, если я не ошибаюсь. Когда мама с папой только начали встречаться, на одном из семейных праздников тетя Оля познакомилась с Романом, моим дядей с маминой стороны. Следовательно, для нее гибель моего отца – тяжелое испытание. – Нет…– продолжала шептать я, не веря в ее слова. – Нет! – кричу. – Нет! – и слезы глаза застилают. – Нет! Нет! Нет! – я попятилась назад и наткнулась на кого-то. Подняв глаза я увидела Макса, что озадачено смотрел на меня. Я резко отпрянула, но меня тут же схватили за руку и притянули обратно, обнимая. – Нет, – шепчу едва слышно, уткнувшись носом в грудь молодого человека. Я плачу, сжимая в руке майку Соколовского. А он целует меня в макушку, понимая, что слова сейчас лишние и гладит меня о спине, успокаивая. – На каком? – тихо спросила я, повернувшись к Оле, взяла Максима Андреевича за руку. – Северное, процессия в полдень. – Спасибо, – только и смогла выдавить я, боясь захлебнуться в слезах, смысл, естественно, переносный. Я побрела к выходу, утягивая любимого за собой. Куратор разблокировал автомобильную сигнализацию, когда мы подошли к машине. – Ты как себя чувствуешь? – Ничего, спасибо. Бывший классный руководитель подал мне мою сумочку, усадил Станислава в автокресло, забрав у него мобильный телефон, убрал пакеты в багажник. – Садись в машину, – мягко сказал он. – Я не хочу курить при тебе. – Ты стал слишком много курить, – заметила я, а Макс, вздохнув, распечатал пачку и закурил. – Знаю, – выдохнул и притянул меня к себе с противоположной стороны от того места, где я только что стояла. – Ветер, – пояснил, – не хочу, чтобы ты вдыхала табачный дым. – Обещай мне, что расскажешь мне о том, что тебя тревожит, – попросила я, прижимаясь еще ближе. – Не хочу, чтобы ты нервничала. – Ты много чего не хочешь, – усмехаюсь, – но от того, что ты не хочешь говорить мне о своих переживаниях, я нервничаю только больше. – Ладно, думаю, ты права, но поговорим об этом позже. Поехали? – я кивнула. – Домой? – Нет, нужно ехать… Я обещала. – Кому? – удивленно. – Насте. Максим Андреевич нахмурился. – Окурок в мусорку, – предупредила я, садясь в автомобиль. Соколовский покачал головой и бросил выкуренную сигарету в стоящий неподалеку мусорный бак, предварительно затушив никотиновую паразитку, а затем сел за руль. Мы молча ехали по городу, лишь негромкое бормотание радио разрезало воздух. Каждый из нас был подавлен. – Папа умер…– прошептала я, глядя в никуда. Будущий супруг взял меня за руку. Мы вновь ехали молча.

«Жили да были в маленьком городе, в мире с мечтой пополам, Как оленята – гордые, добрые – дети без пап и без мам. Души свои от всех прятали, но доверяли снам».

Я не сразу заметила, что по щекам вновь потекли слезы, лишь когда самый дорогой на свете человек погладил большим пальцем мою ладонь, все еще крепко держа меня за руку.

«Снится сон: мама за руку возьмет И с собой навсегда отсюда уведет. Мы пойдем с ней по морю из цветов, И во сне я отдам ей всю свою любовь».

– Эй, ну вы чего оба… Я обернулась и посмотрела на Стаса. Мальчик плакал и тянул ко мне ручку. Я отпустила Макса и, отстегнув ремень безопасности, перелезла к сыну.

«Снова рассвет и снова развеются эти волшебные сны. Но дети верят, дети надеются, что будут мамам нужны. Если мы все за них помолимся, сбудется этот сон».

Мальчонка отстегнул неловкими движениями ремень безопасности и пересел ближе ко мне. Я улыбнулась и, взяв за ручку, посадила его к себе на колени.

«Снится сон: мама за руку возьмет И с собой навсегда отсюда уведет. Мы пойдем с ней по морю из цветов, И во сне я отдам ей всю свою любовь! Снится сон: мама за руку возьмет И с собой навсегда отсюда уведет. Мы пойдем с ней по морю из цветов, И во сне я отдам ей всю свою любовь. Всю свою любовь!».

Не знаю, может быть, так проявляется материнский инстинкт, но мне больно смотреть на этого малыша, мне хочется быть рядом с ним и смотреть, как он растет, хочется учиться вместе с ним, делать первые шаги в новую жизнь. У меня сейчас совершенно новый этап в жизни, у Стаса тоже. Я думаю, что у Стасика он еще более сложный, в силу возраста, наверное. Я знаю, что как бы плохо мне ни было бы, я должна помочь ему. Когда мы подъехали к съезду в поля, я поняла, что Стас уснул, и пересадила его аккуратно в кресло, а затем перелезла обратно вперед. Выйдя из машины, не без помощи Соколовского, я потянулась за поцелуем, в котором отчаянно нуждалась. Поцелуй я получила, а также еще раз убедилась, что почти тридцать сантиметров – существенная разница. Но Макс, как всегда, решил данную проблему, усадив меня на капот BMW. Я скрестила ноги за спиной жениха. – Риа, так нельзя, – прошептал он сквозь поцелуй. – Мне это нужно, я не хочу думать, мне слишком тяжело…– я отстранилась от Максима Андреевича и заглянула в теплые янтарные глаза, а затем, не дожидаясь ответа, возобновила поцелуй. Моя блузка была уже расстегнута, а руки будущего мужа скользили по моему телу. Я же, наслаждаясь поцелуем, ерошила его волосы, что уже вошло в привычку. – Кхем… Я оторвалась от Макса и взглянула на Настю, столь удачно появившуюся в поле моего зрения.