Одиночество

       – Прекрати меня лапать, я спать хочу, – проворчала, переворачиваясь на другой бок, разбуженная прикосновениями Соколовского к моему животу. Затем провела рукой по простыни позади себя в поисках исчезнувшего одеяла и, не найдя оного, открыла глаза и недовольно посмотрела на молодого человека, который в свою очередь беззастенчиво смотрел на меня, улыбаясь аки чеширский кот. – Все мы немного сумасшедшие, кто-то - больше, кто-то – меньше, – успокоила я себя, вновь отворачиваясь, но спать уже не хотелось, а может все дело в том, что мне стало холодно.       Я оглянулась по сторонам: что-то изменилось. Сев на кровати я начала прикидывать, что не так: во-первых, вокруг кровати не было балдахина, во-вторых, в комнате горел приглушенный свет, в-третьих, за окном было темно. Я взглянула на часы: три часа утра.        – Какого ты разбудил меня в три часа? – я недовольно посмотрела на жениха.        – Считай, я тебя приглашаю на свидание, – ответил он и встал с кровати.        – В такую рань?        – Да, – только сейчас я заметила, что Максим Андреевич был одет в темные джинсы и толстовку, а на голове шапка с нарисованными на ней усами, я не могла не улыбнуться. – Ну же, Риа, вставай, – заумолял бывший классный руководитель. Я спустила ноги с кровати и потянулась, но вставать не решалась: хотелось просто откинуться назад себя и уснуть. – Риа, – обиженно.       Я поднялась на ноги, тяжело вздохнув, и поплелась в ванную, где привела себя в более-менее божеский вид. Когда я оказалась в спальне, то Соколовского там уже не было. Недолго думая, я надела черные джинсы и бежевый свитер машинной вязки и спустилась в кухню.        – О, а вот и ты! – Соколовский подошел ко мне и поцеловал в щеку, наклонившись. – Пойдем, а то не успеем.       Меня облачили в осеннюю куртку-парку, обули сапожки, а затем под недовольное бурчание куратора о том, что я не хочу надевать шапку, мы сели в машину.       Пока мы ехали меня сморило.        – Просыпайся, хорошая моя, мы приехали, – Соколовский погладил меня по щеке.       Я открыла глаза и потянулась.       Выйдя из машины, огляделась по сторонам: мы стояли на угоре. Внизу располагалось озеро, в водной глади которого отражалось звездное небо, от воды поднимался туман, сквозь который виднелся наш город, еще не разбуженный первыми лучами солнца, легкий ветер колыхал верхушки высоких деревьев, прохладный утренний воздух был наполнен ароматом хвои и только что разведенного костра.       Макс стоял на коленках на утепленном покрывале для пикника и расставлял что-то из корзинки. Я подошла ближе. На покрывале стояло блюдо с нарезанными фруктами, термос с надписью «Сочи 2014» и талисманами зимних олимпийских игр, пакет маршмеллоу, различные бутерброды на небольшом блюде и коробка шоколадных конфет.        – Иди сюда, – махнул мне приглашающе рукой молодой человек.        – Мне даже как-то неловко, – я опустилась рядом с ним на покрывало. Соколовский вдруг нахмурился, бегло осмотрел меня, затем снял с себя шапку и надел ее на меня. – Зачем, тепло же! – запротестовала я и попыталась снять головной убор, но грозный взгляд парня остановил меня. Я закатила глаза, глядя на шапку на моей голове, после чего покачала головой, решив больше не мучить себя и жениха.        – Эй, – окликнул меня куратор, – ты не замерзла?        – Нет, – я взяла мандаринку и опустила глаза.       Зашелестели упаковки. Я посмотрела на лес, не решаясь взглянуть на возлюбленного. Почему-то мне было некомфортно, а глядя на черный лес, стало еще и страшно. Представьте себе ночной лес, как вы подходите к нему, а в глубине тьма, ваше сердце бьется как сумасшедшее, но вы все равно идете, несмотря на свой страх – идете. Вам жутко. Этот темный лес сродни жизни – никогда не знаешь, что тебя ждет впереди. Даже имея четкий план действий, страшно идти по жизни. Не думала, что я такая трусиха! Просто, никто не знает… Вот ты думаешь, что закончишь университет, найдешь работу, будешь добиваться признания, заведешь семью, а что в итоге? Может тебе завтра кирпич свалится на голову, а может Земля сойдет с орбиты и все твои планы – лишь пепел, разнесенный по миру ветром.        – Ты чего такая грустная? – Соколовский протянул мне поджаренный зефир. Я пожала плечами, пробуя лакомство: тонкая карамельная корочка и нежная тягучая начинка.        – Вкусно, – улыбаюсь. Будущий муж улыбается, коротко кивнув и поднимается, собираясь уйти. – Макс, ты куда? – слышу жалобные нотки в собственном голосе.        – Сейчас приду, – меня коротко целуют в висок и удаляются. Всего пара шагов, но, кажется, что вокруг ни души. Дабы отвлечься от угнетающих мыслей пробую сама поджарить зефир, но тот лишь стекает с шампура в костер, оставляя после себя едва ощутимый запах жженого сахара. Я разочарованно вздохнула. – Не получилось? – даже не заметила, как бывший классный руководитель вновь оказался рядом со мной. Отрицательно качаю головой. – Малышка, что-то случилось? – я медленно поднимаю на него тяжелый взгляд.        – Не называй меня «малышка», – чеканю я, сощурившись.        – Хорошая моя, не злись, – издевается, но все-таки приятно, когда он зовет меня своей.

***

      Когда мы добрались до дома Ольги, было уже совсем светло, несмотря на ранний час. Как бы то ни было, мы с Максом были не против вздремнуть несколько часов, учитывая тот факт, что Соколовский по всей вероятности и вовсе не ложился спать.       Мы лежали прижавшись друг к другу, Максим Андреевич посапывал, уткнувшись носом в мое плечо, обнимая меня двумя руками, его ладони покоились на моем животе поверх одеяла. Я накрыла его руки своими, ощущая тепло исходящее от его рук – приятно.       Так лежа в родных объятиях, я прокручивала раз за разом все произошедшее утром: мое первое в жизни свидание и самое прекрасное в мире утро, восхитительный рассвет, что яркими полосами розового, красного, желтовато-оранжевого раскрасил темное ночное небо. Новый день подарил мне массу положительных эмоций и новых воспоминаний, таких теплых и надежных. Эти эмоции послужили толчком к осознанию того, что, возможно, у меня есть все, о чем я когда-то могла только мечтать. Это странно, но я рада, не смотря ни на что. Мне кажется, будь я сейчас все той же Марианной, что существовала до знакомства с Соколовским, я бы не поступила в тот университет, в который я хотела бы поступить… Все было бы строго под родительскую диктовку. Знакомство с Максом раскрыло меня настоящую.       Конечно, я все также закомплексованная маленькая девочка, но сейчас я не считаю, что меня можно назвать одержимой. Тогда, это были лишь издержки моего воспитания, а все мое существо рвалось наружу из золотой клетки. Теперь я чувствую себя по-настоящему счастливой в объятиях будущего мужа, и даже неизвестность пугает не так сильно.       Время летело словно сумасшедшее, я уже не понимала, где заканчивается один день и начинается другой. Как же я была удивлена, узнав, что совсем скоро будет Новый год. В университете подготовка к нему отнимала немало времени, это факт, а также мы с Максом занимались ремонтом в нашей квартире. Да, теперь уже нашей, ибо куратор сказал мне, что если я еще раз скажу ему, что квартира его, он прибьет меня, цитирую: «к чертям собачьим». Выбирая детскую для Леры, мы переругались с десяток раз, после каждого из них я запиралась в ванной и ревела, хоть и понимала, что причина банальна и вовсе не стоит пролитых из-за нее слез, но это помогало мало. Каждый раз Максим Андреевич отпирал дверь ключом и забирал меня оттуда в слезах, после чего успокаивал, гладя по голове, и предостерегал, что он тоже не железный и может сорваться. Последний раз я закрылась вместе с ключами, и парень, недолго думая, выломал дверь, за что получил от матери по голове, но его это не сильно беспокоило. После этого со словами «пойду напьюсь» он вышел из комнаты, я последовала за ним, прося не делать оного. Макс подошел к холодильнику и взял оттуда минералочку, которую он выпил впоследствии. Я была в шоке, мягко говоря. К слову, в этот день мы договорились о том, что сделаем в детской. Для комнаты Стаса мы также отобрали несколько вариантов и позволили мальчонке выбрать один из них самому.       Однако, следующий день, казалось мог стать роковым. Я отвезла Станислава в детский сад, а бывший классный руководитель уехал к восьми утра в университет. После детского сада я потопала в универ, где в одном из закоулков повстречала Евгения, что меня нисколько не радовало. Таким образом, меня с пузом наперевес приволокли в кабинет физики, где ассистировал на приеме зачетов у второго курса мой возлюбленный. Да, мы не улетели в штаты, как хотел Макс, потому что я уговаривала его отправиться туда после нового года: срок родов – середина января. В общем, понятия не имею, на что рассчитывал Евгений, но, если бы Соколовского от него не оттащили трое студентов второкурсников, то от этого ходячего недоразумения не осталось бы живого места, Максим Андреевич бьет метко и сильно.       Сейчас, стоя возле плиты, я вспоминала с улыбкой, как куратор нес меня в медпункт, хотя сам едва держался на ногах. Прошло всего пару дней, но бывший классный руководитель не позволял мне вставать с постели, хотя я всего лишь растянула лодыжку. Сегодня тридцать первое декабря, мы уже вернулись в нашу квартиру, а я сейчас готовлю праздничный ужин. Все обещали прийти: и Наталия с Антоном, и Катерина с Александрой, и Ольга с Эндрю, и даже Ника со своим молодым человеком. Мишель и Олег прийти отказались – решили провести праздник в узком семейном кругу.        – М-м-м, босая, беременная, в моей кухне, жаль, что не в моей рубашке, – мечтательный голос Макса вывел меня из раздумий.        – Привет, – прихрамывая, сделала несколько шагов навстречу и поцеловала молодого человека в уголок губ.        – Ты опять встала с кровати, – с укором.        – Макс, ну я же не тяжелобольная, – я убрала замаринованную курицу в холодильник. – Стас с Олей?        – Да, они поедут папу встречать, потом к нам. Давай я тебе помогу, – жених встал возле стола и приступил к нарезке салата.       К трем часам все было готово, оставалось лишь поставить в духовку курицу с картофелем и голубцы, но это было решено сделать позже, а пока я решила прилечь. Меня уже несколько дней по нескольку раз выворачивало наизнанку. Многие женщины на различных форумах писали, что это символ приближающихся родов. Вот зависая на одном из таких форумов, я и уснула. Однако, поспать мне практически не дали, разбудил меня бывший классный руководитель.        – Риа, все в порядке? – обеспокоенно. Я приподнялась на локтях, соображая, в чем дело. С минуту я сидела неподвижно, пока не почувствовала жуткую тянущую боль.        – Господи, я идиотка, – буквально провыла я, откидывая в сторону одеяло, а подо мной на простыни образовалось мокрое пятно. По щекам покатились слезы.        – Успокойся, сейчас вызову скорую, все будет хорошо, – успокаивал меня молодой человек.        – Поздно, – стерла слезы тыльной стороной ладони.        – Даже если поздно, то все равно нужно скорую вызвать, в больницу ехать.        – Я не поеду в больницу, – простонала я, ощущая новую схватку.        – Поедешь.        – Нет.        – Так, все, надоела, – Макс взял сотовый телефон и достал из аптечки какие-то медикаменты. Затем вышел из комнаты, но вернулся через секунд двадцать с пеленками в руках. – Кирилл Семенович, включаю громкую связь, – молодой человек бросил телефон рядом со мной на кровать. Мне было проще терпеть боль, сосредоточившись на наблюдении за каждым шагом возлюбленного.        – Принцесса?        – Да, Кирилл Семенович, – отозвалась я.        – Как самочувствие?        – Без понятия, – жалобно, сгибая ноги в коленях.        – Принцесса, не волнуйся, я скоро приеду, сколько по времени длятся схватки?        – Ну, немножко с утра потягивало… – я сделала глубокий вдох, а потом не выдержала и закричала.        – Схватки частые, воды отошли?        – Да, прозрачные, – ответил куратор.        – Это хорошо, – затянулась пауза.        – Макс, я боюсь… – вышеупомянутый субъект опустился рядом со мной на кровать.        – Эй, все хорошо, я рядом с тобой.        – Именно это меня и напрягает! – прокричала. Соколовский погладил меня по щеке и поцеловал в кончик носа.        – Так, Принцесса, просвети меня, готова тужиться?        – Еще нет, по ощущениям – нет.        – Хорошо.       Я повернулась на бок, а Максим Андреевич перестелил быстро одну часть кровати, затем другую, подстелил детскую клеенку и пеленку.        – Отец семейства, – грозно из телефонного аппарата.        – Да.        – Дверь мне кто открывать будет? Я уже в пути.        – На домофоне код «05697», а входная дверь в квартиру открыта, этаж последний.        – Я хочу тужиться, – вмешиваюсь.        – Руки обработал?        – Да.        – Йодом фаланги пальцев…        – Уже.        – Принцесса, а тебе везет, – усмешка Кирилла Семеновича помогает мне немного расслабиться.        – Зачем я согласилась на пятерых детей?! – под дружный смех мужчин.       Буквально через минуту я находилась в полной боевой готовности.        – Принцесса, ты знаешь, что и как делать, – подбодрил меня врач.        – Хорошо, – выдавила я из себя, выдыхая.       Все, что происходило дальше смешалось воедино. Я не чувствовала больше страха, паника отошла на второй план. Сработало что-то вроде инстинкта. Чувство времени и вовсе покинуло меня. Я видела Макса, который с улыбкой подбадривал меня, но я не слышала, что он говорит, все мое внимание было сосредоточенно на появлении новой жизни. Наверное, я бы даже не поняла, что все закончилось, если бы не громкий плач нашей Лерочки. В этот момент мне казалось, что все вокруг ярче, что мир прекрасен, что нет в жизни ничего, что могло бы испортить момент маленького чуда. Казалось, что все это я наблюдаю со стороны, я чувствовала себя счастливой.        – Дочка, – гордо заявил Соколовский. – Крикливая: в маму.        – Эй! – возмутилась я.        – Я же пошутил, – он снова посмотрел на малышку. – Она красавица.        – Дай мне ее уже! – взмолилась я.        – Подожди, пуповину перережу или ты сама хочешь?        – Нет, ты папа – ты и перерезай, по традиции, – я чуть приподнялась на локтях и вытянула шею, чтобы посмотреть на дочку, но мне не удалось. По телу растекалась приятная усталость, знобило, кончики пальцев заледенели. – Ну, Макс!        – Да подожди ты! – шикнул он на меня, а буквально через минуту в моих руках оказался маленький красный пухлый младенец в белесой слизи и моей крови. Но, как бы то ни было, она все равно была прекрасна. – Приложи ее к груди, только не приподнимайся. – Я сделала то, что от меня требовалось и, благодаря небольшой стимуляции организованной нашей Лерой, родила послед.        – Как ты? – поинтересовался жених, целуя меня в висок.        – Хорошо, только замерзла.        – Подожди секунду, – будущий муж поменял подо мной пеленку и надел на мои босые ноги носки, затем накрыл меня одеялом.        – Я не…? – покраснела, вспоминая о конфузах, описываемых мамочками.        – Нет, но даже если бы и да, то что в этом такого?        – Это неприятно…        – Все нормально, – он улыбнулся и вынес все из комнаты.       Неожиданно раздался звонок в дверь, но меня это нисколько не волновало. На моих руках сопела и куксилась новая жизнь: такая милая, такая забавная.        – Папа! – голос Станислава.        – Привет, – смеясь отвечает ему отец, – иди пока в комнату к себе, переодевайся, хорошо?       Ответа я не слышала.        – Добрый день, как вы тут? – кажется это Кирилл Семенович.        – Нормально, вас ждем.        – Где у вас ванная? Мне нужно руки помыть.        – Пойдемте, рядом со спальней есть еще одна.       Через несколько минут ко мне вошел врач. Проведя осмотр меня и дочурки, он вынес вердикт, что все с нами в порядке, но посоветовал приехать на осмотр в больницу завтра. После осмотра Макс под присмотром врача омыл нашу малышку и запеленал.        – Хорошенькая, – выразил свое мнение Кирилл Семенович.        – Вся в маму, – улыбнулся Соколовский, перекладывая осторожно малютку мне на руки.        – С наступающим вас, – поздравил нас врач, – и с рождением прекрасной дочурки.        – И Вас с наступающим, – ответили мы хором с Максимом Андреевичем.        – Останетесь с нами на праздник? – предложила я.        – Нет, я поеду, меня семья ждет.        – Тогда я вас провожу, – Макс вышел с доктором за дверь, вновь оставив меня наедине с нашим чадом.        – Ты знаешь, что твой папа самый лучший? Он у тебя самый-самый… Еще бы помог мне привести себя в порядок, вообще бы был идеальным.        – Знаешь, это легко устроить, – я улыбнулась вошедшему.        – Максим Андреевич, я вас люблю, – шепотом произнесла.        – А я вас, Марианна Александровна.        – Позови Стаса, познакомим его с сестренкой, – улыбнулась я, молодой человек удалился за сыном.       Когда мальчонка увидел маленькую сморщившуюся мордашку сестренки, он долго смотрел на нее, а потом сказал, что она словно игрушечная, хрупкая и что ее нужно ото всех защищать и он, как старший брат, обязан это делать. Я рассмеялась и потрепала сына по волосам.        – Позвать маму?        – Нет, не хочу, чтобы в нашу спальню кто-то заходил…        – Тогда как?        – Отдохну чуть-чуть, потом в гостиную перемещусь.        – Хорошо, тогда Стас, пока тс-с-с, никому про сестренку, договорились? – ответом послужил кивок и довольная улыбка от уха до уха.       А теперь только представьте реакцию всех собравшихся примерно через час, когда Макс внес меня на руках в гостиную с Лерочкой на руках. Теперь я знаю, что у меня самая лучшая семья на свете.