Одиночество

***Четыре года спустя***        — К вам посетитель без записи, примете? — поинтересовалась моя секретарша, заглянув в кабинет.        — Да, у меня есть еще немного времени… — ответила я и выглянула в окно. Сегодня я только до двух работаю.       Теплое летнее солнышко проникало сквозь прозрачные занавески, свежий легкий ветерок слегка колыхал их.       Чудесный день…       Пятница. Сегодня должны, наконец, приехать Макс с Юленькой. Я по ним ужасно соскучилась. Руки сами собой легли на чуть округлившийся живот, я улыбнулась счастливо. У меня, возможно, есть все, что…        — Добрый день, — мелодичный женский голос заставил меня вздрогнуть. Этот голос я узнаю из тысячи самых разных голосов — мамин голос. — Я не знаю, с чего начать, — вздох, сопровождающийся тяжелой паузой. — Я очень много глупостей совершила в жизни, и я хочу все это как-то исправить, я очень плохо поступила с дочерью и теперь боюсь, что она не станет меня даже слушать…       Ком стоял в горле, слезы душили.        — Мама, — прошептала я, обернувшись и прикрыв рот руками в неверии.        — Марианна? — словно родительница не ожидала меня увидеть, хотя, вероятно, это так и было. — Девочка моя! — в уголках ее глаз блестели слезы. В следующую секунду женщина уже обнимала меня, а я, пребывая в шоковом состоянии от столь бурного проявления чувств, не могла и пальцем шевельнуть. — Я так скучала по тебе! Мне столько нужно рассказать! Конечно, если ты сама этого хочешь… — мама слегка отпрянула от меня, с надеждой глядя мне в глаза.        — Присаживайся, — я кивнула в сторону двух диванчиков, улыбнувшись.        — Я так полагаю, что скоро стану бабушкой? — киваю, не скрывая улыбки. Как бы то ни было, я скучала по маме, независимо от наших с ней отношений. — Двадцать три года — хороший возраст для того, чтобы стать матерью… — она улыбнулась одними уголками губ, а я решила пока умолчать о том, что у меня уже есть дети. — Какой срок?        — Три с половиной месяца, — я положила руку вновь на живот вновь, избавившись от босоножек и забираясь с ногами на диван, что в юбке-карандаш было сделать достаточно непросто. Мама повторила мои действия на противоположном диване, что вновь вызвало у меня улыбку.        — А живот у тебя словно ты на пятом, — слегка смеясь. Было заметно: мама нервничает не меньше меня.        — Да, — я слегка поджала губы, представляя, как меня разнесет через пару месяцев… — у меня будет двойня.        — Ну, с твоими-то генами, почему бы и нет? — посмеялась мама, но увидев мое не понимающее ничего выражение лица, стушевалась, но продолжила, а точнее начала рассказывать. — Я забеременела достаточно поздно, ты знаешь это, — ей было трудно говорить, но она продолжила. — До последнего врачи утверждали, что со мной и детьми все просто отлично, но когда ты появилась на свет, в палате не было ни единого шума — ты не издала ни звука, что сильно насторожило меня… — мама подбирала слова. — Я носила двойню: тебя и твоего брата. Но мальчик родился мертвым, задохнулся — пуповина обвилась вокруг его тонкой детской шеи… Я винила себя в том, что потеряла одного из малышей, а ты, ты словно чувствовала, никогда не кричала, лишь слегка куксилась. Я думала, что смогу перебороть себя, посвятив все свое время тебе, но столкнулась с колоссальной проблемой в виде твоих бабушки и дедушки — матери и отца Александра. Они винили во всем не только меня, но и тебя. Им нужен был наследник, а я… я не знаю, что пошло не так, но я больше не могла иметь детей, — по щекам мамы катились крупные слезы, я пододвинула к ней коробку с платками, что стояла на кофейном столике, располагавшемся между двумя диванами. — Я не ищу себе оправдания, нет… Просто, не знаю, на меня давили все кому не лень, не думая о том, что мне тяжело от потери собственного ребенка, а потом, отношение к тебе вошло в привычку, казалось абсолютно верным и… В какой-то момент я понимала, что действую неправильно и старалась изменить ход событий, ты сама помнишь эти моменты, но все возвращалось… Зальцманы наседали и наседали, а я, поддавшись влиянию, стала одной из них… Девочка моя, мне так жаль…        — Мама, не надо, — попросила я, — я все понимаю.        — Нет, я должна тебе все рассказать! Когда тебя изнасиловали, в моей голове никак не укладывалось, почему ты ведешь себя так, словно ничего не произошло? Я не понимала… А в день твоего совершеннолетия, отец твой обмолвился, что заключил выгодный контракт с одним из его бизнес-партнеров. Контракт заключался в том, чтобы ты вышла замуж за одного из них. Я знала, что такие люди, как твой отец никогда не считаются с чужим мнением, не считаются и с мнением собственных жен, что такие люди заводят романы на стороне и прочее… Но главное — я не могла позволить отдать за какого-то старого похотливого бабника собственную дочь, которой итак выпало много горя. Марианна, прости, что так поступила с тобой в тот день, просто я не видела другого выхода. Я знала, что у тебя есть молодой человек, слышала, как вы разговаривали ночью пару раз, надеялась, что он не бросит тебя в трудную минуту…        — Он не бросил, — по коже пробежались мурашки, когда я вспомнила тот февральский вечер.       Мама улыбнулась, но тут же отвлеклась на звонивший мобильный:        — Да? — проговорила тихо она. – Нет, дорогой, что ты, я не плачу… да, я все еще здесь, можешь подойти, если хочешь… хорошо, до встречи.        — Дорогой? — ехидно поинтересовалась я, ухмыляясь.        — Это не то, что ты подумала, — отмахнулась мама. — Это звонил Гоша — мой сын, приемный. Я взяла из детского дома десятилетнего мальчика, после смерти твоего отца.        — Десять лет… — задумчиво протянула я.        — Да, десять. Тебе было десять, когда я потеряла тебя, поэтому…        — Да мам, я понимаю.        — … да нельзя, у Марианны Александровны прием, — услышала я испуганный голос секретарши, а входная дверь тут же отварилась и в просторный кабинет влетели два чуда: Стас и Лера.        — Мама! — меня бросились обнимать, я поочередно поцеловала светлую макушку Станислава и темную, почти черную Валерии.        — Привет, садитесь, — я кивнула на диван рядом с собой, а сама спустила с него ноги.        — Риа, прости, пожалуйста, не успел их предупредить, чтобы… — в кабинете появился муж с нашей младшенькой Юлей на руках, а позади него маячила моя секретарша.        — Надя, ничего страшного, иди, — я кивнула девушке, а сама подошла к Максу и буквально отобрала у него Юлию.        — Здравствуй, солнышко, — я поцеловала малышку в щечку. — Ну как у тебя дела?        — Дай, — у меня забрали ребенка. — Тебе нельзя тяжести поднимать. — Я во все глаза уставилась на Соколовского. — Вот так вот, а со мной даже не поздоровалась, — я молча взяла его за свободную руку и, переплетя наши пальцы, подвела мужчину к дивану, где вместе с ним и села.       Мама смотрела на нас во все глаза.        — С места в карьер наша фишка? — шепотом поинтересовался у меня любимый мужчина.        — Видимо.        — Максим Андреевич, — мама кивнула ему.        — Рейна Марковна, — поприветствовал он ее в ответ.        — Мам, это Стас, — я поцеловала ребенка в висок, — Лера, — потрепала дочь по волосам, – Юля, — я пересадила девочку к себе на колени.        — Может, валерьяночки вам принести? — осторожно поинтересовался у моей мамы бывший классный руководитель.        — Не откажусь…        — Макс, принеси мне воды, пожалуйста, заодно, — попросила я. Бывший куратор вышел в небольшую кухонку.        — Да, признаюсь, не совсем этого я ожидала, — мама вздохнула и покачала головой. — Получается, я ваша бабушка, — она улыбнулась. – Ну, расскажите мне что-нибудь о себе.        — Меня Станислав зовут, мне семь лет, но в ноябре уже восемь будет, — начал сын. Мама посмотрела удивленно на меня.        — У Макса уже был ребенок, но я об этом узнала, когда в университет поступила, а сам Макс узнал немного раньше, — пояснила я.        — Он живет с вами или с матерью?        — Марианна — моя мама! — нахмурившись, заявил мальчонка.        — Конечно, — я улыбнулась ему. Максим Андреевич появился в кабинете вновь и протянул нам с мамой по стакану. — Лерочке четыре года, тридцать первого декабря будет пять, — моя родительница вновь задумалась. – Мам, не считай, я забеременела в конце одиннадцатого класса, — она сурово посмотрела на моего мужа. — Он тут замешан косвенно… Короче, просто не смотри на него так, мы ни о чем не жалеем, — мама улыбнулась уголками губ. — Юле восемь месяцев, — я заправила за ушко девочки небольшую прядку, что лезла ей в глаза. — Как долетели? — спросила я у мужа и положила голову ему на плечо.        — Нормально, Юльку немного беспокоит шов — она его постоянно ковыряет.        — А что случилось? — мама нахмурилась, ожидая ответа.        — Я заболела ветрянкой, когда с Юляшкой ходила, а потом еще этот придурок в аварию попал за пару месяцев до родов…        — Ну, спасибо, — Соколовский слегка раздраженно развел руки в стороны, я, улучив момент, слегка навалилась на него и обняла одной рукой, заведя ее за спину любимого. Максим Андреевич слегка развернулся, чтобы мне было удобнее, а затем положил мне руку на живот, предварительно усадив младшенькую между нами, а затем поцеловал меня в макушку.        — Не обижайся, просто… Мы с детьми с ума сходили — ты в себя не приходил два месяца, а травм особо у тебя и не было, сам знаешь. В общем, мам, представляешь, меня из его палаты увезли в родильное отделение, а на следующий день, когда я пришла к нему вместе с Юлей, он очнулся… Потом мы узнали, что у нее не все с сердцем в порядке, потому что я болела ветрянкой и потому что слишком много нервничала, — я положила свою руку поверх руки бывшего преподавателя.        — Сейчас с ней все в порядке, ее прооперировали в Америке, — вставил слово муж.        — Но это же безумно дорого, — м-да, мам, сегодня у тебя день сюрпризов.        — У нас есть на это деньги, — немного жестко ответил Максим Андреевич.        — Кстати, — совсем не вовремя вспомнила я, — твоя мама звонила, приглашала нас на день рождения Левы, — Соколовский нахмурился раздраженно, я не видела, как он это сделал, но почувствовала, что он напрягся. — Макс, не делай такое лицо. Он твой брат.        — То есть ты считаешь нормальным, что у нас с Катей разница с младшим братом в двадцать шесть лет?       Я решила не отвечать на данный вопрос.        — Мам, я сегодня планировала пикник по случаю приезда Макса и Юли, присоединяйтесь к нам с Гошей. Буду рада с ним познакомиться.        — Конечно, если вы не против, — мама улыбнулась. И в этот же вечер высоко в небе парил разноцветный сине-зелено-красный змей с длинным-длинным хвостом...