голод

Чимин научился видеть в темноте. Они выяснили это на девятую ночь, когда осматривали заправку. Там были видны следы разрушений, но зараженные не смогли открыть кладовки, на дверях которых висели тяжелые навесные замки. Юнги сказал, что подобные видел только в деревне у бабушки – старые, неуклюжие, безобразные, зато надежные. Чимин истратил на них два драгоценных патрона, зато им открылся целый клад: консервы, одноразовая посуда и самое драгоценное – вода. А еще рюкзаки, пакеты, медицинские аптечки, батарейки... – Ты только посмотри, Чимин, – глаза Юнги жадно блестели, когда он рассматривался вокруг. – Тут же море всего... и кофе! Мы можем сварить кофе! – Юнги схватил одну упаковку, разорвал и с наслаждением понюхал. – Будто из другой жизни, – сказал он, счастливо улыбаясь. Чимин едва нашел в себе силы улыбнуться в ответ. Они набивали свои рюкзаки, когда электрический фонарик Юнги щелкнул и погас. Юнги рассеянно повертел его в руках, клацая кнопкой, но фонарь не оживал. – Батарейки сели, – рассеянно протянул Юнги и принялся нащупывать упаковку батареек, которую захватил недавно, но Чимин остановил его руку. – Стой. Ты разве не видишь? Юнги недоуменно уставился на него. Даже в темноте Чимин видел, как его брови сошлись на переносице, а нос слегка нахмурился. – Что? – Все, – прошептал Чимин, оглядываясь вокруг. Темнота перестала быть темнотой, превратилась в зыбкий серый тюль, что слабо прикрывала окружающую картину. Чимин моргнул раз, второй – ничего не менялось. Он по-прежнему видел так же ясно, будто при свете луны. – Это острый рамен с овощами, – Чимин схватил один пакет с лапшой и прочитал состав вслух. – Это кока-кола, – бутылка, что валялась под ногами. – Батарейки, Дюрассел. Салфетки, красные, с сердечками. Юнги, я вижу все четко, как днем, – Чимин повернулся к оцепеневшему парню и возбужденно дышал. – Вирус прогрессирует? – предположил Юнги с сомнением. – Скорее всего. Или я развиваюсь, – Чимин поднес к глазам руки и принялся их рассматривать. Каждая царапинка, каждый комочек грязи, каждая трещинка на длинных заостренных ногтях... Невероятно. – Так или иначе, но мне нужны батарейки, – проворчал Юнги и продолжил поиски. К радости Юнги, Чимин принял его предложение остаться здесь на ночь. Зараженные не тронули ничего из бытовых вещей, так что Юнги с радостным криком нашел огромную упаковку зажигалок и блоки сигарет. – Я думал, умру без этого раньше, чем зараза доконает меня, – сообщил Юнги, глубоко затягиваясь. – Ты куришь? – удивился Чимин. Он никогда не слышал от Юнги запаха табака. – Ага, – Юнги с наслаждением выпустил струйку дыма и блаженно улыбнулся. – Чашка кофе да хорошая сигарета – что еще нужно человеку для счастья? Чимин не нашел, что ответить. Поэтому он просто смотрел на абсолютно безмятежного Юнги, который сидел по-турецки на найденном матрасе у костра и курил, сжимая в одной руке стаканчик с кофе. Кофе Юнги сварил в старом ржавом чайнике, который через час усиленного отдраивания заблестел как новенький. Юнги и вправду выглядел счастливым, и Чимин неожиданно для себя понял, что завидует. Вот есть Чимин. Есть Юнги. Есть уверенное прошлое. Есть рассвет, брезживший первыми лучами солнца на горизонте. И ничего. Ни настоящего, ни будущего, ничего – только кишащие вокруг твари. Чимин чувствовал их очень слабо – они были далеко, но их присутствие все равно ощущалось ежесекундно. А Юнги умудрился поймать волну и расслабился. В этом маленьком затхлом помещении, в котором еще пару дней назад шастали обезумевшие от голода зараженные полулюди, Юнги сидел на матрасе, пил кофе, курил и улыбался. Словно этого всего и не было. Юнги словно почувствовал мрачное настроение Чимина и, потянувшись всем телом, потрепал его по волосам. – Иди сюда, – и обнял подползшего Чимина за плечи. – Повернись ко мне, – попросил Юнги. Чимин в непонимании приоткрыл рот, и Юнги прихватил его за подбородок и выпустил струйку дыма прямо в губы. Чимин хотел запротестовать, но... дым со вкусом дыхания Юнги оказался слаще чистого воздуха. А Юнги отвернулся как ни в чем не бывало. – Знаешь, как говорил мой отец? – в голосе Юнги послышалось озорство, и Чимин даже изумился – он не видел его еще таким. – Не ссы. Кто ссыт, тот гибнет. Смех. Хриплый, неуверенный, больше похожий на воронье карканье. Неужели это его, Чимина, смех? Когда он делал это в последний раз? Так просто и искренне? Но Чимин смеялся, и Юнги смеялся вместе с ним, хватался за живот и хохотал, и гогот стал только громче, когда Юнги пролил на себя остатки кофе. – Вечером еще сварю, – мечтательно произнес он, бережно закрывая упаковку. – Нельзя так смеяться перед сном. – Сном? – удивился Чимин. – После кофе ты будешь спать? – Проблемы? – отпарировал Юнги и забрался в мешок. – И тебе советую, кстати. – Я еще немного посижу, – отозвался Чимин. Юнги кивнул и закрыл глаза. Тихое сопение послышалось через семь минут – как по будильнику. Юнги всегда засыпал быстро, Чимин даже засекал однажды. А вот Чимин засыпал с трудом, и сон у него был чуткий – еще одно последствие службы. Все-таки Юнги очень классный. Чимин почти с нежностью думал о нем, пока пробирался к выходу, зажимая в руках зеркальце. Каждый день он осматривал себя. Изменения наступали необратимо, но все так же медленно, почти незаметно. Чимин сел на пороге магазина у заправки и всмотрелся в осколок в руке. Прибавилось желтого в глазах, но в отличие от других зараженных, у которых глаза были мутного, болотного оттенка, глаза Чимина становились словно более ясными. Цвет вливался в радужку жидким золотом и делал ее удивительно притягательной. Случись такое в мирное время, он смог бы стать моделью, пошутил про себя Чимин, ощущая, как бежит холодок по спине. Ага, зрачки стали светлеть – Чимин проморгался несколько раз, но ничего не изменилось. Такого он тоже раньше не видел. Черты лица тоже изменились, но Чимин не мог с уверенностью сказать, было ли это последствием вируса. Лицо становилось более грубым, резким, неуловимо, но разница ощущалась. Но с другой стороны... Почти десять дней жизни в беге и страхе. Разве не оставит постоянное отчаяние свою печать? Чимин изогнул голову, ощупывая шею. Справа, под самым подбородком подушечки наткнулись на шершавое и жесткое. Чимин выдохнул, а затем резко поднял остатки изодранной рубашки. Этого следовало ожидать. Пятно омертвевшей кожи расползалось на боку – небольшое, но уверенное, оно захватывало здоровую кожу, превращая ее в мертвый панцирь. У обычных зараженных кожа была похожа на куски старого целлофана, но эти участки были твердыми и не ощущали прикосновений. Интереса ради Чимин достал из кармана брюк спички, зажег одну и медленно затушил о серое пятно на боку. Никакой боли. И если раньше Чимин колебался, то сейчас был уверен: вирус убивал его. Он еще надеялся, что сможет приспособиться и, может, даже жить с этим, но происходившие изменения ясно давали понять: конца не будет. Продолжения тоже. Чимин твердо знал: если Юнги не выполнит данное им обещание, то... Чимин сделает это сам. Как ни странно, но щуплый Юнги сопротивлялся вирусу сильнее. Он тоже начал чуять других зараженных, но слабее, только если они были в пределах сотни метров, и ни разу не назвал правильно их количество. А вот Чимин чуял не только зараженных, но и обычных людей. Таким образом они избежали сегодня засады. Им пришлось повернуть на девяносто градусов, но зато они наткнулись на эту заправку, что стала для них настоящим спасением. Тогда, в магазине, Юнги предположил, что еды хватит на два дня, но голод тоже становился сильнее. Запасы кончились на следующее утро. Чимин вздрогнул, когда услышал тихие шаги позади. За секунду он вскинулся, подорвался, выхватил пистолет, с которым не расставался, и понял, что целится в сонного опешившего Юнги. – Дурак, что ли, – проворчал Юнги, отводя ладонью ствол в сторону. – Сам дурак, – сварливо произнес Чимин, убирая оружие. – Додумался подкрадываться в такое время. – Ты же чуешь этих тварей, – возразил Юнги, усаживаясь рядом. Чимин раздосадовано щелкнул языком. – Забыл, прости. Не спится? – Не-а. Они молчали некоторое время, всматриваясь вдаль. Заправка была уже за городом, но из-за разрушения Юнги не мог утверждать наверняка. А Чимин и вовсе здесь никогда не бывал. Слева на горизонте виднелось высокое здание, которое служило им негласным маяком. Кроме того, была еще причина, почему Юнги и Чимин шли именно туда. – Вот мы идем и идем. Зачем? – произнес Юнги через некоторое время, вряд ли ожидая ответа. Но Чимин подхватил его мысль. – Когда я иду, создается иллюзия, что я что-то делаю. Что я живу. Как раньше. Юнги молча покачал головой. Кажется, в его голове ни капли не укладывалась мысль, что он может умереть в любую минуту. Что закончится все, что и не начиналось-то толком. – Знаешь, я чую их везде. Но не там, – Чимин кивнул на здание и продолжил: – Быть может, там есть кто-то из наших, с кем получится наладить контакт. – А если нет? – голос Юнги звучал непривычно жестко. Чимин поднялся на ноги и зашагал в сторону помещения. – Тогда не забудь о своем обещании, – произнес он, прежде чем зайти внутрь.