Искупление

      С того момента, как они вырвались с территории тюрьмы, у Гленна не было ни минутки на перерыв — «на прощание» солдаты Губернатора осыпали их градом пуль, и нескольких пассажиров серьезно ранило. Кореец и сам чувствовал себя не лучшим образом — но на помощь стариков и бьющихся в истерике женщин вовсе не приходилось рассчитывать, парень был просто нарасхват. С его крайне скудными медицинскими знаниями (как бы юноше хотелось, чтобы с ним оказался Хершел!) Гленн мог сделать лишь самые простые вещи — неуклюже перетянуть неопасную рану, дать воды, подложить тяжелораненому рюкзак под голову…       Автобус опять резко увело влево, и парень вспомнил о тяжелом состоянии Джулио — подхватив свой рюкзак, в котором валялось пара платков и полотенце, он поспешил к креслу водителя, хватаясь за поручни: — Держись, мужик, я иду!       При виде латиноамериканца у Гленна екнуло в груди — мужчина безвольно уткнулся головой в руль, под креслом собиралась лужица крови. Автобус мчался вперед без управления! Кореец, опомнившись, протянул руку к рулю, но тут то ли живой, то ли уже обратившийся Джулио негромко простонал; Гленн в испуге отдернул руку, автобус тряхнуло (похоже, они только что переехали очередного ходячего) — водитель сполз по рулю, утягивая за собой «баранку». Их транспорт резко качнуло от такого поворота — от мощного толчка Гленна отбросило на кнопку аварийного открытия двери; парень не успел за что-нибудь ухватиться и в следующий миг вылетел на дорогу вместе с рюкзаком, чудом не попав под колеса. Под вопли испуганных пассажиров автобус продолжил свой сумасшедший путь, а Гленн, прокатившись несколько метров по асфальту, распластался на дороге, потеряв сознание…

* * *

      Одинокий мертвец громко шаркал давно стертыми ботинками по дорожному асфальту, направляясь в сторону хорошо заметного столба дыма, высоко поднимавшегося над верхушками деревьев. Внешний облик выдавал в нем ходячего «старой закалки» — обратившегося в самом начале эпидемии: кожа лица побурела и облезла, обнажая кривые пожелтевшие зубы и огромные пустые глаза; половина когда-то шикарных длинных волос выпала — оставшихся едва хватало, чтобы прикрыть образовавшиеся залысины. Одежда твари истлела, сквозя прорехами, конечности усохли от обезвоживания и долгого воздержания от человечины — но мертвец все еще сохранял способность перемещаться.       Несколько часов назад в том направлении, куда он двигался, слышалась интенсивная стрельба и взрывы, что служило сигналом для каждого трупа в округе — живые там! И теперь мертвяк, движимый единственно голодом, продвигался туда, чтобы поучаствовать в пиршестве… вернее, собирался, но треск и приглушенное ворчание в придорожных зарослях заставили его изменить свое бессознательное решение. Издав торжествующий стон-хрип, тварь двинулась к источнику шума — но как только она вступила в лес, из-за ствола дерева показался человек и молниеносным ударом вонзил нож в затылок ходячего. Мертвец, испустив последний стон, издох — мужчина позволил ему сползти со своего оружия, а потом, с трудом переводя дыхание, устало прислонился лбом к стволу ближайшего вяза. Выглядел он немногим лучше своей жертвы: окровавленная левая рука висела плетью, лицо покрывали свежие ссадины, черная хлопковая рубашка нуждалась в стирке, а штаны — в заплатках; но сильнее всего бросалось в глаза отсутствие правой кисти — вместо нее был прикручен металлический колпак-протез с устрашающим клинком на конце, измазанным в черной крови мертвецов… — Блядь, сил уже нет… — прохрипел с гримасой боли на лице Мерл, облизнув потрескавшиеся губы. Задуматься о своем плачевном состоянии ему не позволили окрики позади: — Диксон, черт подери, где ты? Не уходи вперед!       Мерл стиснул зубы, с досады стукнувшись лбом о ствол так, что круги перед глазами пошли — скоро все мертвые в округе узнают, где ожидает их ускользнувший из тюрьмы обед! Первым импульсивным желанием Диксона было прибавить шагу и по-тихому свалить от попутчиц — пускай сами решают проблемы; но разум бывалого в подобных переделках выжившего говорил, что в таком случае и сам недолго протянет: от подошедших на шум мертвецов в одиночку он вряд ли уйдет, но даже если ему это удастся, подохнет от кровоточащей раны в левом плече, которую он не в силах перевязать обрубком на правой руке. Он нужен женщинам настолько же, насколько они нужны ему — поэтому Мерл обернулся назад и громко позвал: — Эй, красотки, давайте сюда — здесь дорога!       Минуту спустя из кустов выбрались цеплявшиеся друг за друга Андреа и Мэгги — вернее, блондинка повисла на более юной напарнице, отчаянно пытаясь удержаться на ногах после тяжелой переделки в тюрьме. Мэгги Грин, поудобней подхватив подругу, устало вымолвила, обращаясь к единственному мужчине в команде: — Так мы далеко не уйдем, нужен привал. Может, окажешь поддержку, а? — Протри глаза, пупсик — на тебе ни царапинки, а мне самому не помешали бы носилки, догоняешь? — огрызнулся Диксон, выставляя вперед простреленное плечо. — Хочешь, чтобы я случайно пырнул вас обоих штыком, поддерживая на ногах? Хотя блонди хуже не станет… — Замолкни… — оборвала его Андреа, повернув голову набок, чтобы скрыть от взглядов ужасный порез на щеке. — Я могу идти самостоятельно, правда… — добавила она как можно решительней, пытаясь остановить начинавшуюся склоку.       Мерл пристально глянул на разбитых морально и физически напарниц и вздохнул — нет, так от них всех толку не будет; оглядевшись, он указал протезом вперед, предложив примирительно: — Давайте передохнем у той разбитой тачки — заодно решим, что дальше делать…       Жалкие сто метров троица преодолела минуты за три — Мерл обошел тачку со всех сторон, чтобы исключить нежданное появление ходячих, потом глянул по сторонам — там пока было тихо; утвердительно кивнув женщинам, он устало присел на задний капот проржавевшего седана. Рядом, прислонившись спинами к корпусу, опустились Андреа и Мэгги. Откинув со лба волосы, блондинка спросила: — Ну, и куда двинемся дальше? — Подальше от тюрьмы… — буркнул Мерл. — Как насчет пойти по дороге? — с едва теплящейся надеждой в голосе спросила Грин. — Рано или поздно мы дойдем до автобуса с Гленном и остальными, там о нас позаботятся… — Да, еще бы доктор подходящий был… — блондинка с опаской коснулась окровавленной и щеки — но тут же отдернула руку, зашипев от боли. Мэгги, услышав это, неровно задышала — и Андреа, поняв оплошность, попыталась успокоить девушку, взяв ее ладонь в свою: — Прости, дорогая… я не хотела тебя расстраивать, само вырвалось. Мне жаль твоего отца — он не заслужил такой участи; сейчас нам нужно думать о том, как выжить самим…       Мэгги, смахнув горькие слезы, попыталась собраться — но тут же расплакалась еще сильней, заново переживая произошедшее: — Но Бет… Боже, я видела тело — почему, за что ее-то убили? — Мы ничего не могли поделать, Мэгги… Ты знаешь, что виной всему послужил Губернатор — и он ответил за свои подлые дела. Родные и друзья навсегда останутся в наших сердцах, а пока поплачь, будет легче…       Андреа притянула к себе голову девушки, чтобы чуть приглушить рыдания (мертвецов в округе было предостаточно), гладя ее растрепанные волосы и что-то шепча на ухо — а у самой слезы падали с ресниц… Слишком многих они потеряли в этот день, но неведение в отношении судьбы остальных было еще горше; фактически их группа, державшаяся с лета прошлого года, сегодня прекратила свое существование…       Мерл поморщился, услышав всхлипы женщин, и откинулся на потрепанный стихиями кузов, смотря на чистое небо; повалявшись так с пару минут, он решил, что отдохнул достаточно. Поднять рывком избитое тело не вышло, и Мерл попробовал попросту скатиться с тачки — но в процессе зацепил рану, издал приглушенный стон и мешком свалился на дорогу; приподнявшись на локте, он рассерженно процедил женщинам: — Ладно, хватит сопли на кулак наматывать — пошли дальше… — Черт, имей же сердце, козел — видишь, как трудно Мэгги! — блондинка исподлобья глянула на Диксона. — Что было бы с тобой, если бы ты узнал о смерти брата? — Дэрил не из такого теста сделан, чтобы сдохнуть от рук недоносков вроде Губернатора! — надменно фыркнул Мерл. — Я знаю, он не мог умереть — сейчас где-нибудь поблизости шатается… И лучше бы этому засранцу поскорее на нас выйти!       Андреа заметила исказившееся от боли лицо мужчины и указала кивком на руку: — Что, сильно ноет? — Выгляжу получше тебя, это точно… — с напускной бравадой возразил Мерл, вставая на ноги, но тут же покачнулся от слабости, ухватившись за распахнутую дверь машины, чтобы не упасть. — Пиздец… — Дай я взгляну… — Мэгги, утирая слезы, отстранилась от Андреа, поворачиваясь к мужику. — Присядь пока — посмотрим, что можно сделать…       Несмотря на возражения Диксона, большую часть рукава рубашки пришлось оторвать, чтобы оголить рану. К радости обследуемого, рана выглядела чистой — девушка использовала оторванный кусок материи, чтобы временно перевязать плечо и остановить кровь. После наложения тугой повязки Мерл заметно повеселел: — Хах, скоро заживет, санитарочка… Осталось залатать нашу «красотку» — и мы в шоколаде. — Еще хоть один намек — и я тебе язык вырежу! — пригрозила ему Андреа, а потом обернулась к девушке: — Насколько все плохо? Чертов осколок стекла… Скажи, ухо на месте? Мне показалось, его тоже зацепило, но без зеркала нельзя знать наверняка… — Да на месте оно, — поспешила заверить блондинку Мэгги, осматривая ее порезы, — так что с твоим слухом ничего не случится; но вот шрам во всю щеку будет трудно не заметить… — Проклятье… — в сердцах выдохнула Андреа. — Плевать на слух, не хочу выглядеть уродиной… — Ну, в моем понимании ты хуже не стала — грудь и задница на месте… — философски заметил Мерл — и тут же пригнулся, чтобы уклониться от летящего в свой адрес пистолета; все еще разозленная блондинка проворчала: — Вот только от тебя мне утешений не хватало…       Диксон уже нагнулся, подбирая пистолет Андреа, и проверил обойму: — Повезло мне — нет патронов… а еще что есть из оружия? — Вот, успела забрать у прошлого владельца… — Мэгги вытащила из-за спины «беретту» Губернатора. — Негусто… — хмуро подвела итог блондинка. Мерл почесал культей нос: — Без оружия за ближайшим поворотом сгинем… У меня хоть протез есть, а у вас и ножей не осталось… Гм… — и соскочил с капота, осматривая багажник.       Используя штык как рычаг, Диксону после нескольких неудачных попыток удалось откинуть покореженную крышку; заглянув внутрь, он присвистнул — на дне багажника их ожидал приз, поврежденный кейс с инструментами. Подозвав женщин, Мерл распределил оружие: — Девчушка, тебе достается монтировка — бей сволочей до кровавого месива… — Ладно, я справлюсь… — кивнула устало Мэгги. — Блонди, хватай отвертку — ничего тяжелее ты в руках не удержишь. — Да ты, блин, издеваешься… — покачала головой Андреа, вспоминая о своем первом убийстве ходячего, совершенном как раз отверткой. — А я на всякий случай возьму эту хреновину… — Мерл заткнул за пояс гаечный ключ поувесистей. — Ладно, пошли искать корейчика с его автобусом…

* * *

      Гленн, уткнувшийся носом в асфальт, пришел в сознание от легкого тычка в бок — похоже, к нему подошел кто-то живой… друг или враг? — Хватай рюкзак бедолаги, и давай назад… — скомандовал грубый мужской голос, и кореец почувствовал, как другой грабитель пытается забрать его ношу. Гленн, застонав от боли во всем теле, выбросил вперед руку — и, похоже, ухватился за лодыжку незнакомца — тот взвизгнул испуганно: — Ааа, Санта Мария!       «Женщина…» — определил по голосу Гленн; может, она не оставит его в беде? — Ебаные черти! — рявкнул первый, щелкая затвором автомата — но стрелка остановил кто-то еще: — Нет, погоди — я справлюсь!       Тяжело дыша, храбрец подошел к лежавшему корейцу и присел рядом на корточки: — Хм… посмотрите на него — мертвецу едва хватило сил, чтобы поднять руку и схватить тебя… и на этом все. Почему же он так слаб? Почему? — толстые пальцы «философа» коснулись запястья Гленна — и тут же отдернулись. — Черт, он еще живой! — А ну отвалили оба! — рявкнул их командир, стуча по асфальту подкованными ботинками — и парочка спешно отступила в сторону; парень, наконец, нашел в себе силы, чтобы оторвать голову от земли и разлепить глаза… и ткнулся лбом в дуло приставленного автомата. — Скажи слово, — сурово молвил усатый громила с огненно-рыжей шевелюрой. — Пожалуйста… не бросайте… — еле слышно пробормотал Гленн, с отчаянной мольбой глядя на мужика и его компаньонов — молодую красотку мексиканских кровей в военных обносках и патлатого толстяка; последний вдруг с тревогой показал в сторону: — Абрахам, Розита — мертвецы!       «Замечательно…» — успел подумать кореец, перед тем как голова опять закружилась, и он потерял сознание, проваливаясь в пустоту…

* * *

      Измотанные событиями сегодняшнего дня, Мерл с Андреа и Мэгги медленно тащились по шоссе в надежде догнать ушедший вперед автобус. Только надежда поддерживала героев — но этого было достаточно, чтобы не даться мертвецам: с одиночками справлялся Диксон, одним ударом своего клинка пронзая смердящие головы, а в схватках с небольшими группами троице приходилось вставать спиной к спине, защищая друг друга с решимостью отчаяния. Одежда выживших окончательно испачкалась во внутренностях мертвецов, оружие стало липким от черной крови тварей, коленки тряслись от смертельной усталости — но люди раз за разом выходили победителями из очередной рукопашной схватки. Казалось, этот день никогда не кончится: солнце над головами троицы будто замерло, на смену павшим мертвецам приходили новые, дорога по-прежнему оставалась пустой — и никаких следов их товарищей…       Мерл неожиданно остановился, переводя дыхание, и повернулся к спутницам с апатичным видом: — Еще полчаса такой дороги — я отберу у вас единственную заряженную пушку и выстрелю себе в лицо… Нахрен все это!       Женщины недоуменно посмотрели на Диксона, потом переглянулись между собой, пытаясь понять, не спятил ли Мерл от жары и раны, но тот сам развеял их сомнения, криво улыбнувшись: — Расслабьтесь, это шутка — видели бы свои рожи… Но сейчас нам реально нужно найти либо автобус, либо укрытие — иначе ночь мы не переживем… Андреа упредила готовую было возразить Мэгги, предлагая компромиссное решение: — Пройдем еще немного — здесь все равно укрыться негде; может, найдется высокая фура или придорожная закусочная — там и переночуем…       Выжившие, преодолев очередной поворот, не сразу сообразили, что вылетевшая с трассы и разбившаяся об столетний дуб махина является тем самым автобусом, за которыми они плелись весь день. Троица была шокирована и раздавлена видом искореженного транспорта, внутри которого шевелилось несколько мертвецов — ведь все их надежды на спасение и помощь были уничтожены. Но Мэгги в тот миг приходилось хуже прочих — в автобусе при отправлении был ее муж; подавив готовый вырваться наружу стон, она, обретя второе дыхание, стремглав бросилась к машине — Мерл и Андреа, не проронив ни слова, с трудом поспевали за ней. Оказавшись у разбитого окна, девушка вытащила из кобуры никелированную «беретту», целясь в мертвецов в салоне — Диксон подскочил в последний миг, отклоняя протезом пистолет: — Нет! Выстрелишь и на шум такая толпа ублюдков причешет, что уйдем отсюда мы уже на полуобглоданных ногах! — Мерл прав, — вымолвила подошедшая блондинка. — Откроем аварийный выход и прикончим ходячих на дороге — автобус еще может нам пригодиться как стоянка на ночь… — Хорошо… — помедлив, согласилась Мэгги. — Но у меня одна просьба: когда увидите ЕГО, предупредите, чтобы я отвернулась. Просто… не смогу на это смотреть… — Я справлюсь… — хмуро кивнул Мерл, вытягивая левой рукой из-за ремня гаечный ключ. — Ну, тогда выпускай бедолаг подышать воздухом…       Битва оказалось скоротечной — выбиравшиеся друг за другом из автобуса обратившиеся пассажиры были повержены без особых затруднений; троица с затаенным страхом заглядывала в лицо очередной жертвы, боясь столкнуться с ходячим Гленном — но корейца среди мертвецов не оказалось. В салоне, кроме пары разорванных старческих тел, тоже не обнаружилось следов юноши — Мэгги, пробив на всякий случай монтировкой одну из голов, в полной растерянности опустилась на забрызганное кровью сидение. Девушка понятия не имела, что делать теперь: ее семья погибла, муж пропал без вести, а она сама оказалась посреди враждебного мира мертвых с двумя израненными спутниками. Андреа присела рядом, молча обняв последнюю из семьи Грин — слова здесь были излишни…       Мерл тем временем прошелся по салону, вытаскивая из-под сидений несколько рюкзаков и сумок с припасами и снаряжением; осторожно подобравшись на тихий стон, мужчина обнаружил на водительском кресле обратившегося Джулио, придавленного искореженными конструкциями. В сердцах плюнув под ноги, Диксон резким движением проткнул череп несчастного, а потом обратил внимание на торчащий из кобуры водителя пистолет — прошло около минуты, пока Мерл извлекал оружие трясущейся рукой. Впрочем, дело того стоило: Диксону достался SIG-Sauer P228 с обоймой на тринадцать патронов — оставалось надеяться, что в рюкзаках отыщется еще немного боеприпасов, включая столь нужные им сейчас калибра девять миллиметров. Положив пушку в карман, Мерл сухо обратился к дамам: — Останемся тут на ночь — может, кто живой подойдет на огонек… — мысль о том, что прийти может кто-то из недобитых врагов, Диксон про себя решительно послал в известном направлении.       Автобус, даже будучи разбитым, давал выжившим определенную защиту, позволяя подкрепить силы едой и сном, но прежде требовалось уделить время незалеченным ранам, благо в салоне нашлась аптечка с минимумом лекарств. Мэгги, как единственной в группе имевшей благодаря отцу кое-какие простейшие медицинские знания (и к тому же наименее пострадавшей), пришлось выполнять роль доктора: на простреленное плечо Мерла после обработки была наложена чистая тугая повязка, а края пореза на щеке Андреа были сведены пластырными полосками, придав блондинке устрашающий вид. К счастью, она этого не увидела, так как на сей раз Диксон предусмотрительно расколотил все уцелевшие при столкновении зеркала заднего вида. При всеобщем молчании выжившие принялись за нехитрый ужин из консервов, нехотя поглощая содержимое банок — запекшаяся на полу кровь, усталость и груз тяжелых потерь явно не способствовали хорошему аппетиту; наконец, Мэгги отложила в сторону свою порцию и молвила безучастно, глядя в окно: — Темнеет… я буду дежурить первой снаружи, а вы отдыхайте…

* * *

      Тело ломило от боли, царапины и ссадины нестерпимо зудели, а в висках отчаянно стучала молодая горячая кровь — Гленн проскрежетал зубами, борясь со слабостью; кореец попытался пошевелиться… и не смог. «Я что, помер?» — мелькнула в голове полубезумная мысль; парень разлепил глаза, ища ответ на единственный волновавший его вопрос, но тьма так и не отступила. Кажется, он находился в каком-то доме — во всяком случае, где-то рядом послышались приглушенные шаги и скрип ступенек.       «Наши? Губернатор? Кто меня сюда притащил? Что с Мэгги?» — новые вопросы рождались один за другим, порождая неуверенность и тревогу. Последнее особенно сильно кольнуло его сердце, а затуманенный рассудок только усиливал боль, создавая все новые кошмары, в которых фигурировала его несчастная жена… — Тише, тише — я здесь, чтобы помочь… — мелодичный женский голос опять вернул Гленна в реальность; мокрая тряпица, положенная на лоб, стала настоящим подарком судьбы. Парень попытался пробормотать слова благодарности, но вместо этого чуть не поперхнулся холодным горьким питьем, которое терпеливо вливала в его глотку неизвестная целительница. — Тебе нужен покой и сон… не беспокойся, тебе тут ничто не грозит… — успокоил Гленна тот же голос, а тонкие пальчики погладили его спутавшиеся волосы; кореец еще несколько мгновений пробовал бороться с объятиями Морфея, но все же сдался, проваливаясь в сладостную безмятежность…       Сколько он проспал после этого, Гленн не знал, но очнулся он от тихой перепалки над своей постелью. — И долго ты собираешься возиться с этим доходягой? — вопросил довольно грубо низкий мужской голос. — Столько, сколько потребуется, Эйб. Боже, мы не могли бросить мальчишку на дороге, ты же знаешь! — Я знаю… я-то знаю, сколько раз мы уже ошибались — и ты сама едва не поплатилась за свою детскую наивность! — мужчина явно не проявлял сочувствия к больному; впрочем, Гленн нисколько не удивился — такое в их мире было скорее нормой, чем исключением. И тем не менее, он сам все равно продолжал придерживаться старых норм морали, не желая прогибаться под обстоятельства… — Просто оставьте меня здесь, я справлюсь… — пробормотал Гленн, набравшись сил.       На пару мгновений воцарилось молчание, а потом спор возобновился заново: — Видишь, ему уже лучше! — Ну конечно, еще чего! Парень едва жив, а ты собрался бросить его здесь? Если потребуется, я просижу у его постели всю неделю, пока бедняга не поправится! — Нельзя оставаться надолго на одном месте, ты сама знаешь — ОНИ нас найдут… и тогда всему настанет пиздец! — с холодной уверенностью продолжил мужчина. — Ну вообще-то… я думаю, мы можем себе позволить денек отдыха — мои расчеты показали… — вмешался было в спор кто-то третий, но грубиян тут же оборвал его: — А тебя еще кто спрашивал? Я же говорил — следи за окнами! — Чем больше ты кричишь, тем выше шансы, что мы будем обнаружены… — сердито пробубнил третий, закрывая за собой дверь. — Ну вот, еще и Юджина расстроил… и кто теперь твою мигрень будет лечить? Абрахам, что с тобой происходит? — обрушился с укорами на грубияна женский голос. Тот пытался слабо отбиваться: — Блять… само сорвалось… но нужно же что-то решать…       Гленн, наконец, открыл глаза — мексиканка в кепке и армейских тряпках вовсю отчитывала громилу-усача, что в смущении потирал затылок огромной пятерней. В другую пору эта сцена немало позабавила бы юношу, но сейчас речь шла о его жизни, и приходилось быть серьезным. Кореец пошевелился — и с удивлением обнаружил, что накрепко привязан веревками к кровати. — Эй, это что за фигня? Может, развяжете? — слабо возмутился парень.       Усатый, жестом ладони остановив подругу, шагнул к постели корейца, обнажив сталь армейского ножа; придвинувшись к самому лицу Гленна, он грубо спросил, прищурив взор: — А откуда, блять, нам знать, что ты не гребаный убийца или грабитель с большой дороги? — Делай со мной что хочешь… но единственное, что мне дорого в этом мире — это жена. А я даже не знаю, осталась ли она в живых… — решительно ответил Гленн, не отводя взгляда.       Переглянувшись с девушкой, громила перерезал удерживавшие корейца путы: — Смотри, чтобы я не пожалел о случившемся… Как тебя звать, парень? — Гленн… — бросил юноша, со стоном привставая на локтях. — Приятно познакомиться… — добавил он отнюдь не весело. — Сержант Абрахам Форд, а это Розита Эспиноза… — представился вояка, присаживаясь на край постели корейца. Есть еще Юджин, он… он третий член нашей команды. Что с тобой случилось? Мы нашли тебя на дороге едва живого… — На нас напали… — с горечью вымолвил Гленн. — Мы обитали в брошенной тюрьме. Я даже не знаю, остался ли кто в живых… включая мою жену — может, вы кого встречали по пути? — Нет… — промолвила Розита, сочувствующе глядя на юношу. — Что ты намерен делать теперь? — Не знаю… — признался Гленн. — Наверное, попытаюсь найти их следы… похороню тела, если ходячие до них не добрались… — Не лучшая затея. Если ваш лагерь был атакован, сейчас там собрались мертвецы со всего штата; боюсь, тебе нечего будет хоронить… — мрачно заметил мужчина. — Абрахам, как ты можешь! — возмутилась девушка, а Гленн в отчаянии закрыл лицо ладонями. Вояка, поняв свою оплошность, с досады обрушил свой кулачище на прикроватную тумбочку, проломив верхнюю стенку; потом примирительно обратился к корейцу, отводя взор: — Извини, парень — случается, гребаный язык подводит меня… Надеюсь, кто-то из твоих друзей спасся — но они вряд ли вернутся в тюрьму, если сохранили остатки разума. — Твою ж мать… — как-то само собой вырвалось у Гленна — он понятия не имел, что теперь делать… К счастью, Абрахам сам подсказал выход: — Ты можешь искать друзей в одиночку… но тогда почти наверняка погибнешь. Конечно, ты волен уйти, но я предлагаю тебе присоединиться к нашей команде. Рассвет через несколько часов, и тогда мы двинемся дальше на север. Вместе больше шансов — возможно, встретим кого-то из твоих друзей по пути… Мы нужны тебе, Гленн — и нам самим пригодится каждый боец в долгом путешествии. Что скажешь, парень? — С чего бы это мне с вами отправляться? В чем смысл, Абрахам? — Погодите, лучше я сам…       Собравшиеся обернулись на голос: в дверях появился последний участник группы — пухлый патлатый мужик средних лет с умным видом на лице; выждав эффектную паузу, он добавил: — Мистер, я ученый… И я АБСОЛЮТНО точно знаю, как победить угрозу мертвецов.

* * *

— Ааах! — Андреа встряхнулась, прогоняя от себя тревожный сон, и потянулась к пистолету в кобуре, услышав подозрительный шум сбоку — но это был Диксон, также пытавшийся немного поспать. При виде наставленного на себя оружия Мерл приставил к губам указательный палец и прошипел: — Спокойно, свои… Что за паранойя, блонди? — Привычка. Чего только во время странствий случалось… — блондинка убрала оружие на место. — Никто так и не приходил? — Нет… — нахмурившись, покачал головой Диксон. — Ни Дэрилины, ни корейчика — никого… Его женушка, поди, все глаза высмотрела снаружи — потому, наверное, и не собирается меняться; ну и ладно, хоть подрыхну малость, если ты по дурости не пристрелишь… — Мир бы ничего не потерял от твоей смерти… — фыркнула Андреа. — Раз ты не хочешь, я буду дежурить; завтра отправляемся… куда-нибудь… — Ну-ну, топай… — бросил ей Мерл — и, зевнув, повернулся на другой бок.       Выбравшись из автобуса, Андреа насторожилась — дочери Хершела нигде не было видно; почувствовав неладное, блондинка стала звать девушку: — Мэгги? Где ты, отзовись! — но в ответ ей слышался лишь шелест листьев.       Тревога охватила женщину — вытащив пистолет, она напряженно вглядывалась во мрак ночи; на ее крики из автобуса выбрался недовольный Мерл, пристегивавший к протезу свой нож: — Да что за хрень здесь случилась?       Не успела Андреа ему разъяснить ситуацию, как в кустах послышался треск ветвей — переглянувшись с Диксоном, она выпалила тому: — Туда, скорее! — и поспешила в направлении шума. От увиденной картины у нее замерло сердце — Мэгги, решив свести счеты с жизнью, безвольно болталась в петле веревки, перекинутой через толстый сук. — Нет, нет, нет! — прошептала блондинка, подбегая к девушке и подхватывая ее за ноги, чтобы ослабить удавку. Спустя несколько секунд на поляну выскочил Мерл — обнаружив обеих попутчиц, он ошеломленно выдохнул: — Ну ни хрена ж се… — но тут же опомнившись, бросился на подмогу Андреа; подпрыгнув, он одним сильным ударом перерубил натянутую веревку, высвобождая тело. Блондинка, едва не упав, осторожно опустила девушку на траву и сорвала с нее остатки удавки, а потом затормошила самоубийцу — но тщетно, Мэгги Грин оставалась без сознания. Андреа в панике смотрела на багровый след от веревки на шее, а потом нагнулась к груди девушки, пытаясь услышать пульс: — Мы не бросим тебя, Мэгги — ты только держись… — шептала она, с трудом сдерживая слезы. — Мы оба знаем, что нужно делать… — сухо прозвучал голос Мерла у нее за спиной; Андреа тут же обернулась: — Что? О чем ты, Диксон?       В следующий миг тяжелая рука опустилась ей на плечо, одним рывком отбрасывая от бездыханной девушки; Мерл, злобно сверкая глазами, рявкнул на блондинку: — Это всего лишь вопрос времени, когда она обратится — а ты собираешься поиграть в доброго доктора?! Девчонка мертва, пойми же это! И тебе лучше не смотреть на то, что сейчас будет…       Мужчина занес над головой Мэгги протез, собираясь пронзить штыком голову несчастной — но тут в затылок Диксона уткнулось холодное дуло пистолета. — Убери прочь от нее свою железку, сейчас же! — твердо прозвучали слова Андреа; Мерл, нервно сглотнув, повернул вполоборота голову и хрипло ответил, брезгливо поморщившись: — У тебя на это кишка тонка, блонди — не дури. Хочешь мертвецов сюда привести? — тут же послышался щелчок предохранителя: — Да плевать! Тронешь ее хоть пальцем, вышибу тебе мозги… — пообещала женщина. — И даже не думай тянуться к своей пушке — тот же результат. Диксон медленно поднял руки, отстраняясь от Мэгги: — Я заметил одну хреновую штуку насчет всей этой ебанутой группы: вы любите наставлять оружие на всякого, кто с вами не согласен. Шериф, кореец, мой братец — теперь и ты! Жаль, что вы тогда из Атланты в полном составе выбрались… — Мы не можем вот так запросто убить Мэгги, она еще не мертва; так что уйди в сторону, если не собираешься помогать! — не опуская пистолета, скомандовала Андреа. — Да ладно? Девчонка же затянула себе на шее веревку — или я что-то пропустил? — язвительно бросил Мерл: чувствуя себя заложником рядом с бомбой, готовой вот-вот взорваться, он быстро выходил из себя. — Блядь, опомнись же ты, сука!       Рыкнув, Мерл резко повернулся, взмахом протеза выбив пистолет из руки женщины и попутно оцарапав штыком ее ладонь; Андреа отшатнулась, зажимая царапину: — Какого черта?       Диксон и ухом не повел, выхватывая из-за пояса пушку — в этот миг он казался слугой дьявола: перекошенный в ярости рот обнажал хищный оскал крупных зубов, ноздри жадно хватали воздух, на лбу пролегло несколько глубоких складок, а в глазах мелькал какой-то нездоровый огонек… «Разговаривать бесполезно…» — от этой мысли Андреа повеяло холодком, но времени на раздумья не было — распалившись не меньше Мерла, она бросилась на того, пытаясь вырвать пистолет. Диксон не удержался на ногах, и завязалась отчаянная борьба за оружие; через несколько секунд мужчина одержал верх, двинув Андреа в челюсть — блондинка откатилась в сторону. Понимая, что Мерл вот-вот отыщет потерянный в пылу схватки пистолет, Андреа решилась на крайнюю меру: мутным взглядом озираясь вокруг, она на коленках подползла к Мэгги, закрывая ее своим телом, а потом повернулась к Диксону: — Ну тогда стреляй, козел!       Бедняжка Грин, лежавшая до того неподвижно, вдруг выгнула дугой спину, хрипло вдохнув воздух — Андреа, словно ужаленная, с визгом отпрыгнула в сторону, вторично сбив с ног посеревшего Мерла. Ошеломленный Диксон, не в силах оторвать взгляд от восставшей из мертвых Мэгги, пытался нашарить левой рукой затерявшийся в траве пистолет, а правой безотчетно прижав к себе Андреа, и почти в панике матерился: — Блядь, блядь, блядь!       В следующий миг девушка вдруг закашлялась, рывком подняв туловище и держась за горло — ее взгляд был определенно живым, хотя и перепуганным. Она не погибла! Андреа, освободившись от хватки Мерла, тут же кинулась к бедняжке, плача от счастья и обнимая девушку, она бормотала с глупой улыбкой: — Живая… живая… ОНА ЖИВАЯ! — последние слова, сказанное гораздо громче, предназначалась специально для Диксона; тот сидел в той же позе, потрясенный свершившимся чудом; после некоторых колебаний он опустил вновь обретенный пистолет. Нижняя губа Диксона чуть подрагивала, а широко распахнутые глаза отрешенно смотрели куда-то вдаль. Мэгги, все еще слабая, сипло выдавила: — Простите меня… Я ошибалась… — Все будет в порядке, — заверила ее взволнованная Андреа. — Пойдем в автобус, тебе нужно прилечь.       Оставив Мерла позади, блондинка помогла девушке добраться до транспорта и уложила ее там спать, укрыв одеялом. Устроившись рядом, женщина мягко убеждала неудачливую самоубийцу (похоже, в этом отношении судьба благоволила семейству Грин): — Когда мы жили в лагере под Атлантой, Гленн был единственным, кому удавалось пробираться в город незамеченным и всегда возвращаться с кучей полезных вещей. Я твердо уверена, что и сейчас с ним все в порядке — он не по зубам этому жестокому миру… Ты должна жить ради него, Мэгги. Что я скажу ему, когда мы встретимся вновь? Он не переживет такой утраты, дорогая — ты для него все. Завтра мы постараемся его отыскать — и сделаем это вместе!       Выйдя наружу, блондинка устало оперлась рукой о дверь — ну и денек вышел! Голова кругом шла от избытка мыслей, все сильнее наваливалась усталость и собственный стресс — как ей самой хотелось бы сейчас завалиться в теплую постель в тюрьме… да что там, и Вудбери бы подошел, но без Губернатора. Оглянувшись, она увидела сидевшего поодаль, спиной к автобусу, Диксона — и твердо решила подойти и высказать тому, что думает насчет его поехавшей крыши. Однако Мерл сам повернулся, услышав ее шаги, и глухо промолвил, почти прося: — Сядь.       Андреа, нерешительно потоптавшись, все же уступила просьбе и уселась рядом. Мерл, выждав паузу, начал хрипло, смотря в сторону: — Когда начинаешь убивать людей, быстро входишь во вкус… а еще сложнее — понять, когда надо остановиться. Пару минут назад я собирался прикончить девчонку — да и тебя тоже, если бы ты хоть слово еще пикнула… — он искоса глянул на свежий порез на ладони женщины. — Знаешь, Губернатор сделал много всякой херни до того, как вы с Мишонн появились в городе, но самые жестокие пытки над пленниками творил я сам. Никогда раньше не думал, что в состоянии пойти на такое. А сегодня… сегодня у меня словно переключатель в голове слетел нахуй — и я опять принялся за старое, радуясь возможности кого-то прикончить…       Мерл умолк и, заметно нервничая, по привычке стал шарить по карманам в поисках сигарет; не обнаружив ничего, он поднял руку, глядя на дрожащие пальцы: — Видишь, насколько я безнадежен? Осталась всего одна рука — и та по-прежнему хочет крови… Прости за сегодняшнее, блонди — и лучше уходи с подругой поутру подальше от меня, ради собственной безопасности. В моей душе только тьма, я давно мертв изнутри… передай брату, что меня сожрали мертвецы — это будет недалеко от истины…       Блондинка изумленно слушала исповедь Диксона, едва дыша — злость куда-то улетучилась. Женщина чуть нагнулась вперед, чтобы заглянуть в его лицо и при неясном свете месяца ей показалось, что в глазах Мерла стояли… слезы? Собравшись с духом, Андреа возразила тихо, но твердо: — «Никогда не поздно исправиться…» — примерно это сказал мне Хершел, когда я отчаялась в своей жизни. Черт возьми, Диксон, соберись — мы с Мэгги не справимся без тебя. Просто… просто приходи в себя… — и, осторожно придвинувшись, мягко поцеловала Диксона в небритую щеку, заставив его вздрогнуть. Андреа сама смутилась своего внезапного поступка; неловко поднявшись на ноги, она направилась к автобусу — уже у самой двери она добавила еще тише, не поворачивая головы: — … и спокойной ночи… Мерл…