Сделка

Валлок возвращается через дюжину минут - довольный и даже чуть порозовевший от свежего воздуха. От него веет весенней прохладой, но больше Питер ничего не чувствует. Последние пару лет это даже не вызывает раздражения, но сейчас злит неимоверно. - Кто этот юноша? - доктор бодрым шагом проходится по камере, останавливаясь и внимательно глядя на сидящего на полу по-турецки Питера. - Он знает тебя. Джошуа сказал, что он что-то вроде нового администратора здесь. Молодой. Совсем еще мальчик. И уже альфа. Питер не уверен, что Валлок ждет его ответа - доктору вполне комфортно разговаривать с самим собой. Но Валлок повторяет свой вопрос, отшатываясь и хватаясь ладонью за свою чалму, когда Питер раздраженно рычит, стараясь по-волчьи оскалиться. - Ладно, - покладисто кивает доктор, когда обортень замирает, застывает посреди камеры, выравнивая дыхание и нервно оглядываясь на пустующий коридор. - Не хочешь отвечать - не надо, я ведь не настаиваю. Тебя расстроил его приход... Потому что мальчонка стал альфой? - Ты замолчишь? - нервно тянет Питер, высоко вскидывая брови. - Ты можешь заткнуться и не смотреть на меня? Валлок не обидчив и привык к своему соседу - он просто отворачивается, подхватывая с кровати книжку про немецких экспрессионистов. Питер любит экспрессионизм, но считает, что это не лучшее чтиво для дурдома. *** "Сегодня полнолуние" - роняет доктор прямо с утра. Питер подозревает, что этой невнятной ипостаси Шивы нравится его бесить. Питер не чувствует действия луны уже очень и очень долго, почти не помнит, каково это - ощущать в себе животную силу. Может, Валлоку охота поговорить. Питер за два дня, с ухода Айзека, не проронил ни слова, просто лежал, буравя взглядом бежево-серый потолок, никак не реагируя на скучающего соседа. После прогулок Валлок становился активным и разговорчивым. Питер старался не закрывать глаза, чтобы сознание не подкидывало знакомых образов, но даже так отвлечься от мыслей о волчонке, когда-то променявшем его на маленькую охотницу, не получалось. Питер не вспоминал о мальчишке последние шесть лет, с тех пор как тот уехал во Францию с Арджентом, но сейчас горечь по-новой разливалась по ребрам, отравляя и без того выжженную кровь. Айзек был хрупким и чувственным, нежным, совсем не таким, как те, с кем Питер делил постель раньше. Айзек никак не мог понравится Питеру, но, тем не менее, оказался в его кровати и его жизни, занял там немало места, а потом исчез. Хейл его не держал, а Айзек и не спрашивал разрешения. Тем нелогичнее было его возвращение, и его встреча с Питером. Это раздражало - Айзек всегда раздражал Питера своей нелогичностью и непродуманностью. Испуганный, нервный щенок. Сентиментальный, к тому же. Айзек приходит вечером. Питер снова не видит его, определяет только по неуверенно-добродушной улыбке доктора и веселому вопросу: - Погулять? - Нет, - Айзек усмехается, оглядывая Хейла. - Нет, доктор, не беспокойтесь. Питер, - зовет негромко, профессионально-психотерапевтическим, успокаивающим тоном. Омерзительное звучание, отзывающееся в теле клокочущей в глотке яростью, готовой вырваться оглушительным рыком. Но Питер сдерживается - в честь полнолуния доза отравы и без того увеличена, дополнительная инъекция ему ни к чему. - Я хочу поговорить. - Профессиональный интерес? - Хейл криво ухмыляется, подходя к стеклянной перегородке. - Неужели ты подался в науку? - Ты совсем не чувствуешь полнолуний? - Айзек не обращает внимания на бессильную язвительную злость. - Айзек, малыш, у тебя столько полномочий... Вколи себе дозу того, чем меня травят уже пять лет, и узнаешь. Разве не лучше все испытывать на себе? - Я думаю над этим, - Лейхи задумчиво и медленно барабанит пальцами по стеклу. - Хочу оценить эффективность и... негативное влияние. Я не подавался в науку, но некоторые методы можно пересмотреть... - Здесь вполне все современно, - Питер упирается в стекло локтями, продолжая кривиться. - Даже электрошоковой терапией не пользуются уже с полвека. Хотя, насколько мне известно, приберегают для особых случаев. От лоботомии, вроде бы, тоже отказались... Разве не рай современной психиатрии? - Ты не псих, - Айзек хмыкает в ответ, качнув головой. - Таблетками тебя не вылечить. Отравой - тоже. У тебя в голове сбой в разграничении хорошего и плохого. - Хочешь меня вылечить? Выпустить отсюда? - абсолютная издевка и хриплый смех. - Я не знаю, - Айзек пожимает плечами, наблюдая за тем, как Питер страдальчески закатывает глаза. - Я хочу, чтобы это полнолуние ты провел со мной. - Может, мне тебя и альфой признать, волчонок? - Хейл все-таки срывается на раздраженное рычание, несильно ударяя кулаком по стеклу. Айзек умел бесить своей неприспособленностью, невинным взглядом и глупыми, абсолютно идиотскими требованиями и просьбами. - Если захочешь, - Лейхи усмехается, будто действительно рассматривает такую возможность. - Но я здесь не для того, чтобы набирать стаю, Питер, я не настолько ненормальный. Я хочу посмотреть, что с тобой происходит. Взамен можешь попросить меня о чем-то, только сейчас, а не потом. Я знаю, что ты любишь сделки, Питер. - Разве этим не должны заниматься, - Питер презрительно хмыкает, - врачи? - Они не оборотни, а у меня есть начальное медицинское образование. Ты, Питер, убийца, и ты опасен. Но здесь есть те, кто просто не в состоянии себя контролировать. Они не виноваты в этом, не так, как подобные тебе. - Хочешь стать добрым доктором и спасителем человечества? - Питер качает головой, отводя взгляд и задумываясь, не ожидая ответа. Мальчишка где-то лукавит, но Питер не может понять в чем именно - это отвратительно. Заставляет ощущать себя совершенно бессильным, но, если бы Питер искал себе оправданий, то нашел бы его с легкостью - пять лет общения только с доктором Валлоком и туповатыми, на взгляд Хейла, санитарами из кого угодно сделают эмоционального калеку. - Алан считает, что максимум, который годен мне для чтения - учебники экономических ВУЗов и пара книг по живописи. Принеси мне чего-нибудь нормального. Ты знаешь, что я люблю, - Питер ехидно щурится, рассматривая кивнувшего Айзека. Лейхи кивает еще раз, чуть нервно запуская ладонь в приглаженные волосы, устало трет висок, глядя на Питера так, будто спрашивает: "Ты хоть представляешь, чего мне все это стоило?" Питер не представляет и не хочет представлять - ему не нужны эти нелепые жертвоприношения. Но разнообразить жизнь, пожалуй, стоит.