The Slytherin Prince

- Ладно, надеюсь, сработает, - проговорил Бэкхён вполголоса, сжимая в кулаке лиловый летучий порох. Раз – зажмуриться. Два – представить себе Чондэ. Забавную улыбку верблюжонка и острые скулы, оттопыренные уши и нелепые брови. И каждый раз хочется убедить себя, что в нём нет ничего особенного, ничегошеньки! Но… Вздох. Кого Бэкхён пытается обмануть? Три - Бэкхён теряет опору, весь мир вращается, ускоряется и замирает. Он открывает глаза. Стены его комнаты сменились простором и бесконечностью изумрудных полей и изломов гор вдали. Блёклой точкой – деревянный дом в низине. На миг Бэкхён решил, что ошибся, что Чондэ-навигатор внутри него оказался неисправен, а летучий порох отправил его куда-нибудь в Ирландию или Уэльс, но потом он услышал музыку. Кто-то наигрывал лёгкую мелодию на самодельной свирели. Бэкхён обернулся. И столкнулся нос к носу с Чондэ. Музыка резко оборвалась. Бэкхён оглядел его. Летом волосы Чондэ выгорали до светло-песочного оттенка и завивались в нелепые кудри от влажности, а лицо темнело от загара. Улыбка бы сделала Чондэ и вовсе ослепительным, но его губы, напротив, плотно сжались. - Что ты здесь делаешь? Бэкхён усмехнулся. Он и не рассчитывал на радушный приём. Ну, может быть, самую малость. - Гуляю, - ответил Бэкхён с важным видом. – Места здесь красивые. - Мог бы придумать отговорку получше, - буркнул Чондэ. - А ты мог бы не спрашивать, зачем я здесь. Ты и так знаешь. - Нет, - Чондэ упрямо вздёрнул подбородок, - я не знаю, зачем ты притащился ко мне домой. Я тебя не приглашал. Губы Бэкхёна изогнулись в ухмылке. - А я мог бы сделать вид, будто не понимаю, зачем ты поцеловал меня тогда, - парировал он. - Ведь я тебя не просил. Чондэ часто задышал и отвернулся, возмущённый и раскрасневшийся. - Поэтому я здесь, - продолжил Бэкхён как ни в чём не бывало. - Поговорить. Мы так и будем бегать друг от друга до самого выпускного? - Как по мне, это отличный план, - ответил Чондэ, уводя взгляд. - А я и забыл, какой ты твердолобый, - Бэкхён закатил глаза. – Можешь бегать, если тебе нравится. Только я тебя всё равно везде достану. - Уже достал. - Так скоро? Но мы только начали. - Закончили. Я не намерен с тобой разговаривать, - Чондэ сложил руки на груди, но не спешил уходить. - Тогда заткнись и слушай, пирожочек, - Бэкхён набрал в грудь побольше воздуха и отчаянно ринулся в словесный бой. – Сейчас скажу без шуток, ты мне нравишься. И, я уверен, это взаимно. Поэтому… - он замялся и даже покраснел, - я хочу сказать, поэтому у нас нет причин… не встречаться друг с другом. - Два отрицания подряд, - Чондэ присвистнул. - А причин не встречаться я тебе назову столько, сколько Мерлину лет, и главная из них: ты мне не нравишься. Никогда не нравился. И никогда не понравишься, понятно, Ваше Говяжье Высочество? Бэкхён, ничуть не расстроившись, широко ухмыльнулся. - Так ты скучал по мне, я так и знал! Что смотришь? С тобой я давно научился читать между строк, мистер Никогда. Настала очередь Чондэ закатывать глаза. - Ладно, скажу прямо: я не хочу становиться твоей «девочкой», Бэк. - Так я и не прошу. Нужна мне такая страшная «девочка», скажешь тоже! Я же тебе о другом толкую: нам вместе круто, а порознь – скука смертная. Так и зачем всю жизнь маяться, если можно быть вместе? - Всё, я сдаюсь, - обречённо изрёк Чондэ, разворачиваясь и шагая по тропинке к дому. - Это хорошо. Давно пора, - Бэкхён вприпрыжку пустился следом. – Значит, ты согласен? Чондэ издал страдальческий стон и процедил что-то вроде: откуда ты только взялся на мою голову, придурок? Бэкхён был как никогда весел и бодр. - Зря ты идёшь со мной. Не думаю, что тебе понравится у меня дома, - сказал Чондэ, кидая на Бэкхёна быстрый взгляд через плечо. - Ведь ты привык к совсем другой обстановке. К павлинам во дворе или перинам на лебяжьем пуху… Но Бэкхён умел быть и серьёзным, и к этим сменам настроения Чондэ ещё предстояло привыкнуть. - Ты действительно так обо мне думаешь? – оскорбился Бэкхён, хмуря брови. - Ты же знаешь меня, Чондэ. Знаешь лучше других. Да, я иногда (ладно, довольно часто) бываю невыносим, да, я подшучиваю над тобой, но разве нет во мне ничего такого, что могло бы тебе понравится? Ведь ты спас меня. Чунмён был там и всё видел. Ты выбрал меня, потому что… как ты тогда сказал? Чунмён может быть хоть трижды капитаном, но если твоё сердце не начинает биться чаще в его присутствии, всё впустую. А сейчас, Чондэ, ответь мне, как бьётся твоё сердце? - Совершенно обычно, - ответил Чондэ, чувствуя, как пересыхает во рту. И как предательски чаще забилось сердце с каждым взглядом Бэкхёна, с каждым словом. Он не изменял себе – выделил и без того красивые глаза чёрным. За месяц лета Чондэ уже успел позабыть, насколько легко впасть в зависимость от сокрушительного очарования этого дьявола. - Врёшь, - шепчет дьявол. - Я ведь волную тебя, Чондэ. Волную больше, чем Чунмён. - Нет, - хриплым голосом в ответ. - О, ну ладно тебе, хватит упрямиться! – воскликнул Бэкхён, руша всю возникшую между ними магию. - Спорим, ты весь месяц только и думал, что обо мне и нашем поцелуе? Чондэ вспыхнул. - Слишком много чести! Да я… - Да ты без ума от меня, пирожочек, - победно заявил Бэкхён. – И я легко могу это доказать. Бэкхён решительно потянулся к Чондэ. И в тот самый момент, когда он уже был готов вовсю доказывать, а Чондэ – перестать упрямиться, до них донёсся женский голос, который звал их обоих в дом на чай (не держи симпатяжку-друга на пороге, он наш гость, это невежливо!) - Хорошо, - Бэкхён ухмыльнулся, - доказать я тебе и потом успею, а чай имеет свойство остывать. . . . После двух пухлых кружек чая и четырёх пирожков («Пирожочки! Вот так совпадение» - не преминул заметить Бэкхён), они поднялись наверх в святая святых – комнату Чондэ. Они замерли у окна, испытывая неловкость оттого, что остались наедине. Уже темнело, Бэкхён был сыт и доволен, и его начало клонить в сон. - Мне пора, - известил он, широко зевая и укладывая голову Чондэ на плечо. - Я не гоню, можешь заночевать у нас, - ответил Чондэ, невольно вздрагивая. - Надо же какие мы быстрые! – Воскликнул Бэкхён и тут же добавил вкрадчивым голосом: - Что, не хочешь отпускать меня? Будешь по мне скучать, а? - Я тебя не держу, просто пытаюсь быть вежливым, - Чондэ дёрнул плечом. Бэкхён рассмеялся низким грудным смехом. - Ты чудо! Я пришлю тебе открытку с сердечками. И прежде, чем Чондэ успел удивиться, Бэкхён прильнул к его приоткрытым губам. Поцелуй вышел быстрым и скомканным. Бэкхён, широко и гадостно улыбаясь, скрылся во всполохах лилового пламени. Чондэ хотел было наградить Бэкхёна особо изощрённым ругательством, но губы не слушались. Пока никто не видел, Чондэ стоял у окна и улыбался, как довольный кот. А при мысли о грядущем учебном году что-то тёплое разливалось у него в груди. Чай, наверное.