The Slytherin Prince

Поезд стремительно мчал по рельсам мимо живописных пейзажей. Чонин рассеянно глядел в окно, Чунмён сидел напротив и вёл беседу с Бэкхёном. Луга, поля, травы, реки, склоны гор… всё то, что обычно так любил разглядывать Чонин на пути в Хогвартс, совершенно не занимало его. В этот раз всё было не так, как обычно. Они встретились с Чунмёном после трёх летних месяцев разлуки на перроне шумного вокзала. Мимо них сновали люди – волшебники и магглы. Обычно Чонин, не колеблясь, спешил обнять хёна, улыбнуться в ответ на его улыбку, рассказать, как долго длились эти месяцы, и как он скучал, но в этот раз всё было иначе. Они замерли друг напротив друга и обменялись взглядами, как будто виделись впервые. - Ты так вырос, - только и сказал Чунмён, не отводя взгляд, а Чонин смущённо кивнул. Ему было четырнадцать. За лето он вытянулся, стал выше Чунмёна и шире в плечах. Теперь он, должно быть, больше не мог вести себя с Чунмёном как раньше, не мог дуть губы, цепляться за него и требовать внимания, не мог обнять его у всех на виду без всякого смущения. После долгого лета всё было не так, и разговор между ними тоже не ладился. Теперь уже шестикурсник Чунмён тоже изменился. Он стал мужественным и таким по-настоящему взрослым. Чонин едва ли мог описать то, что почувствовал тогда, стоя на перроне напротив Чунмёна и глядя ему в глаза. Они оба выросли. И эта простая истина не на шутку напугала Чонина. Вдруг, они больше не смогут общаться как прежде? Вдруг, Чунмён решит, что ему больше не интересно с Чонином? Что их дружба закончилась? Чонин инстинктивно сжал браслет из деревянных бусин на левом запястье. Он всё ещё носил его, это ли не детские глупости? В купе зашёл Чондэ и, воровато оглядываясь, занял свободное место рядом с Тао. На противоположной от Бэкхёна стороне. Чондэ сделал вид, будто не заметил, каким взглядом на него посмотрел Бэкхён. Он недобро хмурил брови, позабыв о разговоре с Чунмёном. Да и вообще обо всём, кроме Чондэ, который умело прятал хитринку в глубине карих глаз и выжидал. Бэкхён не продержался и минуты, прежде чем заявить: - Всё, я так не могу. Тао, мы меняемся местами. - Что? – возмущённо отозвался Тао. - Это ещё почему? - Потому что я так сказал. Давай-давай, шевели штанишками. Обескураженный Тао не устоял перед таким напором, и Бэкхён с видом победителя устроился рядом с Чондэ. - Вот теперь всё правильно, - сказал он, ухмыляясь и закидывая руку Чондэ на плечо, тот, разумеется, её тут же скинул, будто бы не он сейчас устроил провокацию. - Так-так-так, что это такое, Бэкхён-хён? – проявил любопытство пронырливый Сехун. - Что мы пропустили? - Да ладно, вы встречаетесь?! – пробасил Чанёль, разделяя его нетактичное любопытство, а Тао охотно поддакнул. - Какая чушь! – взвился Чондэ. – Конечно же, мы не… - Эй, - Бэкхён больно ткнул его в бок, - ты не постеснялся поцеловать меня при всех, но стесняешься сказать правду? Да, мы встречаемся и да, Чондэ от меня без ума. Бэкхён ещё никогда не улыбался так лучезарно. И самодовольно. - Я убью тебя! – пообещал Чондэ. - Конечно, милый, - Бэкхён захлопал ресничками. - Только сделай это нежно и без свидетелей, хорошо? - Я тебя ненавижу! - Ага, - Бэкхён вновь вернул руку на плечо Чондэ и убирать до конца поездки явно не собирался. - Высокие отношения, - бесстрастно прокомментировал Кёнсу, (который не менее бесстрастно восседал у Чанёля на коленях, потому что в купе было мало места). А поезд тем временем достиг станции, за окном на фоне темнеющего неба проступили величественные очертания Хогвартса. Начинался новый учебный год. Повозки с фестралами везли учеников всё ближе и ближе к школе. И каждый из них не мог объяснить логически, но интуитивно чувствовал: грядут перемены. И они нагрянули, когда изящная рука в розовой лакированной перчатке постучалась в дверь директора Ли. - Кха-кха, господин директор, можно войти?

***

- Поприветствуйте преподавателя этики и морали Джессику Чон, - заголосил директор, едва церемония распределения первокурсников подошла к концу. Ученики изумлённо переглянулись: с каких пор в Хогвартсе стали преподавать этику и мораль? Это что-то новенькое! Молодая женщина приятной наружности в розовом костюме барби поправила белокурые волосы, прочистила горло и начала свою речь такими словами: - Наше уважаемое и всеми любимое Министерство заинтересовано в том, чтобы каждый ученик в будущем стал здоровым и во всех смыслах достойным членом общества. Посему мы считаем правильным заботиться не только о вложенных в головы знаниях, но и о моральных ценностях, которые впоследствии будут закладывать основы следующего поколения. Мы считаем правильным… На этих словах большинство учеников впало в спячку или принялось украдкой перешёптываться на посторонние темы. - Любопытно. С каких пор министерству есть дело до Хогвартса? – ни к кому конкретно не обращаясь, спросил Бэкхён. - Преподаватель этики и морали? – Сехун скривился. - Это ещё что такое? Чему она собралась нас учить? Прикрывать рот, когда кашляешь? - Скоро узнаем, - мрачно изрёк Чунмён, внимательно вслушиваясь в каждое слово, сказанное Джессикой Чон. Узнали они об этом уже на следующий день. Первыми посетить урок этики и морали удостоились чести пятикурсники. После, на ставшем традиционном сборе в библиотеке, Бэкхён с Чондэ наперебой делились впечатлениями и были на редкость единодушны, даже забывали ругаться между делом: - Она отмороженная! – заявил Бэкхён. - Чокнутая, - кивнул Чондэ. - Мы с Кёнсу подтверждаем, - счёл важным заметить Чанёль. - Да расскажите вы толком, что было-то?! – не выдержал обделённый терпением Тао. - Она целый урок меняла нас местами. Сажала девочек рядом с мальчиками и рассказывала, почему это так важно для нашего дальнейшего воспитания, мира в целом и всей Вселенной в перспективе. - А потом объясняла разницу между объятьем дружеским и… больше, чем дружеским. Таким, с намёком, - объяснил Чанёль как сумел. - То есть, за плечи друга обнять можно, а ниже уже ни-ни. И что за глупости это? Да я всегда так Кёнсу обнимаю, и ничего! Чанёль наглядно продемонстрировал, как он обычно обнимает Кёнсу. - Видите? – удостоверился Чанёль, стискивая Кёнсу. – Ничего такого же! Кёнсу, к всеобщему удивлению, стойко вытерпел все издевательства над собой (в теплице созрела мандрагора, поэтому у него было хорошее настроение). - Министерство сошло с ума, - подвёл итог Сехун. – А всё потому, что число традиционных браков в магическом мире сокращается. Что вы так на меня смотрите? Я читаю «Ежедневный пророк» по утрам. - Министерство зря старается, меня уже не спасти. Я неотвратимо грешен, - сказал Бэкхён, закидывая руки за голову и подмигивая Чондэ. Чондэ лишь покачал головой, но не смог не усмехнуться на его слова. - И пусть эта мымра делает что хочет, - запальчиво начал Тао. – Да что она вообще может сделать? Правильно, ничего. На следующее утро на каменной стене первого этажа появилась табличка с правилом номер один: «Демонстрация избыточной эмоциональной привязанности среди учеников в стенах школы - запрещается». Ну и посмеялись же ученики в тот день!

***

Чонина одолевали беспокойные мысли. Напряжение между ним и Чунмёном, которое возникло ещё на вокзале, не собиралось так просто исчезать. Напротив, оно крепло и пускало корни. Это было так трудно объяснить, и ещё труднее – принять. Чунмён был одним из тех исключительных людей, с которым Чонин чувствовал себя комфортно, безопасно, расслабленно. Как дома. Он мог, не задумываясь, опустить голову Чунмёну на плечо и заснуть, он мог удобно молчать рядом с ним или делиться любой пришедшей на ум ерундой. Раньше. Сейчас, стоило только их взглядам пересечься, у Чонина ком застревал в горле, и он спешил отвернуться. Их редкие разговоры были сухими и быстро сходили на нет. Напряжение между ними стало более чем очевидным, даже для окружающих. - Что у вас с Чунмёном происходит? – поинтересовался Сехун в своей непосредственно-бестактной манере. – Вы как чужие стали. Чонин сглотнул. - Я… не знаю, - ответил он, комкая в руках кисточку балдахина – уже был вечер, и большинство учеников готовились ко сну. – Это так заметно? - Ну ещё бы! Когда хён отделался от Кристалл, вы же с ним не отлипали друг от друга. И собирались писать друг другу письма всё лето. Вы списывались? - Да, пару раз. Каждое такое письмо Чонин ждал. По-настоящему, считая дни, прислушиваясь по ночам, не стучит ли сова в окно. Чонин писал письма в ответ. Писал про мир маглов, про Кёнсу, который с головой ушёл в разведение магических растений, про новые выпуски комиксов, которые удалось приобрести, про то, как провёл бессонную ночь, разглядывая звёзды в бинокль, и про то, что в следующем семестре не мешало бы налечь на астрономию. И в конце каждого письма они оба неизменно писали: Не могу дождаться, когда увижусь с тобой. До встречи в Хогвартсе! Но когда долгожданная встреча состоялась, они просто… поздоровались? Нет, ещё Чунмён сказал, что Чонин вырос. Вырос. Вырос? Что, в сущности, это меняло? Хотел бы Чонин знать! Но ведь и Чунмён стал старше. Стал таким, что глаз от него было не отвести (стоило сказать, девчонки слали ему любовные письма пачками). Чонин повернулся на бок и с трудом заснул. Они оба выросли и изменились. Они оба пока не знали, что с этим делать.