The Slytherin Prince

Атмосфера в кабинете зельеварения была крайне загадочной: в воздухе витал любовный флёр, по полу стелился розоватый туман, а у Хичоля было на редкость кокетливое настроение. Всё потому, что… - Ваше задание на сегодня, мои несмышлёные питомцы, - начал Хичоль, хлопая ресницами и обмахивая себя перьевым веером, - изучить моё любимое зелье - амортенцию. Это зелье, в отличие от того, что приготовила мисс Ким в прошлом году… Сехун с Чонином переглянулись, вспоминая события на Йольском балу. -…является мощнейшим приворотным зельем. С ним нельзя играть. Если его неправильно приготовить, летальный исход весьма вероятен. Так что не шутите с ним, котики. По волшебству котлы наполнились жидкостью с перламутровым блеском, и ученики любопытно привстали со своих мест. - Я, конечно, не тешу себя надеждой, но может быть найдётся светлая голова, которая знает, как пахнет амортенция? – Хичоль ухмыльнулся: вопрос был явно с подвохом. Никто из учеников не спешил с ответом, осторожно вдыхая пары зелья. - Да что тут думать, - раздался звонкий голос Тао, - амортенция пахнет шоколадом, хвоей и… - тут Тао замялся, - парфюмом Сехуна? Да, этот аромат, - саркастично выделил Тао, - я узнаю из тысячи, это точно он. - Враньё! - горячо возразил Сехун. – Зелье пахнет клубникой, мятными леденцами и… какая странная вонь! Похоже на твой шампунь, - кивнул он на Тао. - И что, профессор? Кто из нас прав? – спросил Тао. - Вы оба. Или ни один из вас, - замысловато ответил Хичоль, искренне наслаждаясь их ответами. – Амортенция пахнет для каждого человека по-разному. В зависимости от того, что (или кто) ему действительно нравится. Хичоль довольно ухмыльнулся, а Сехун с Тао, под громкие смешки однокурсников, синхронно покраснели и демонстративно не смотрели друг на друга всё занятие. А Чонин едва ли обратил на них внимание. Потому что для него амортенция пахла миндальным печением, которое печёт мама Кёнсу на Рождество, запечённой в духовке курочкой и… третий запах был самым явным, и его трудно было с чем-либо перепутать. Равно как и сложно было описать словами. Кислинка, мускус, мята – что-то такое же неуловимое, как солнечный блик на поверхности озера. Но. Это определённо был Чунмён. Его тёплый запах, который хотелось вдохнуть и задержать дыхание, чтобы запереть его в грудной клетке. Сердце у Чонина забилось, в ушах зашумело. «Значит ли это, - подумал Чонин, - что Чунмён мне нравится?» Если разобраться, здесь не было ничего нового. Разумеется, Чунмён нравился Чонину. Так было всегда. Но именно на уроке зельеварения, сидя у котла с бурлящей внутри амортенцией, Чонин вдруг подумал, что Чунмён ему нравился чуточку больше, чем должен нравиться друг. И это было… - Невероятно, - прошептал Чонин. А ведь после ссоры они уже неделю не разговаривали. И те неприятные слова, которыми Чонин так щедро осыпал Чунмёна, всё ещё горчили на языке, а теперь добавилась непонятная тяжесть в груди и ноющая, будто застарелая боль. Нет-нет, не может быть, это какая-то ошибка – хотелось закричать Чонину. Но ошибки не было – Хичоль ещё раз старательно объяснил, что зелье любви пахнет ни чем иным, как чистой любовью – без всяких примесей. Миндальное печенье с Кёнсу напополам в Рождество – это любовь. Сочная, только что из духовки курочка, приготовленная мамой на ужин – это любовь. И Чунмён – это тоже любовь. Вот только понял Чонин это совсем не вовремя. Чонин ещё раз вдохнул пары амортенции и зажмурился, представляя, что Чунмён совсем близко, совсем рядом – так, что можно коснуться рукой. Мираж рассеялся, вокруг снова был кабинет зельеварения и бурлящие котлы. А нужен ли он Чунмёну? Даже в качестве друга? Чонин не знал.

***

- Я не хочу говорить об этом, ясно?! – заявил Сехун сразу же, как за ними закрылась дверь их комнаты. - Ясно, - спокойно согласился Чонин, чувствуя желание как можно скорее уснуть. Но незаинтересованность друга к его личной драме, наоборот, подстегнула Сехуна на поболтать. - Нет, ну кто бы мог подумать, что со мной такое случится? – заворчал Сехун, порывисто снимая мантию. - И почему снова этот Тао? Это ведь полная ерунда, как он может мне нравиться?! - Ну… - Какие глупости! Амортенция-шмортенция, чтоб её! - воскликнул Сехун, сдирая покрывало с кровати как шкурку с виноградинки. - Может, мне просто нравится его шампунь, а не он сам? Такое же может быть? - Угу. - Эй, - Сехун надулся, кидая на Чонина обиженный взгляд, - я тут рассчитываю на дружеское участие, вообще-то! А ты только и можешь, что сказать «угу»?! И раз уж на то пошло, как пахло зелье для тебя? К такому вопросу Чонин оказался не готов. - Да я и не помню уже, - сказал он сбивчиво, судорожно облизывая губы. Сехун огрел его ещё одним тяжёлым взглядом. - Ой ли, - сказал он только, но, к чонинову счастью, тему развивать не стал. Они оба, уставшие после пережитого, легли спать ещё до отбоя, но заснули никак не раньше полуночи. Полная луна, заглядывая в просвет между тяжёлыми шторами, тихонько посмеивалась над ними. А наутро эстафету подхватил Бэкхён. - Слышал, у вас вчера был весьма занятный урок зельеварения, - начал он за завтраком. Сехун едва не уронил намазанную маслом булочку на штаны. - Ну и? Чего молчите? Хочу всё знать! – капризно заявил Бэкхён, привлекая к себе излишнее внимание. - Нечего знать, урок как урок, - отрезал Сехун. - А я слышал другую информацию. Кто-то здесь без ума от нашего китайского Мерлина, - пропел Бэкхён Сехуну на ухо. Сехун подавился тыквенным соком. - Ладненько, с вами обоими давно уже всё ясно, - Бэкхён махнул на Сехуна рукой. - А вот кто меня действительно интересует, так это ты, Чонин. Ну же, колись, орешек! Бэкхён улыбался хитро-хитро и широко-широко. - Мне нечем тебя порадовать, - ответил Чонин сдержанно. – Для меня амортенция пахла миндальным печеньем и курицей. - Иииии? - Бэкхён нетерпеливо заёрзал на скамье. - И всё. - Три запаха, орешек. Три! – настаивал Бэкхён. Чонин не собирался отвечать, но вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. И ему совсем не обязательно было оглядываться, чтобы узнать, кто на него смотрел. - Запах горячего шоколада из «Сладкого королевства», - ответил он и, не удержавшись, повернул голову в сторону, где сидел Чунмён. Чонин почувствовал себя ужасно плохо и хорошо одновременно. Он вспомнил о времени, когда они с Чунмёном ходили в Визжащую хижину, и как сразу после, забыв о Кристалл, они отправились в «Сладкое королевство» пить горячий шоколад. Об этом мог знать только Чунмён, только он мог разгадать эту загадку. Что третий запах – вовсе не шоколад. Чонин отложил вилку в сторону. - Аппетит пропал, - шепнул он Сехуну, вставая из-за стола и направляясь к выходу.

***

В среду Чонин с Тэном как обычно возвращались после урока ухода за магическими существами. Стоял погожий осенний день, полное безветрие и неспешность. Чонин с Тэном обсуждали, как Канин, увлечённо рассказывая о фестралах, запнулся об корягу и неуклюже плюхнулся в лужу. - Я думал, лопну со смеху, но смеяться-то было нельзя, не то ещё снимет баллы за неуважение к преподавателю, кто его знает? – рассуждал Тэн, хихикая. Казалось, ничто в мире не способно было разрушить царившее повсюду умиротворение, но кое-кто очень постарался. - Уже слышали про отряд нравственности? – Тэён вышел к ним навстречу. Его мантия была расстёгнута, он, держа руки в карманах, медленно надвигался на них. – Похоже, Джессика всерьёз решила бороться с такими, как ты, - Тэён ухмыльнулся, глядя ровно на Тэна. - По-моему, ей лучше обратить внимание на придурков вроде тебя, - ответил Тэн, храбро вскидывая голову. - Какой смелый, - глаза Тэёна сверкнули. – Мне это нравится. Ладно, в тот момент Чонин почувствовал себя невероятно лишним. - Совсем скоро в Хогвартсе многое изменится. Грядут перемены, - сказал Тэён неопределённо и скрылся так же внезапно, как и появился.