The Slytherin Prince

Декабрь был в самом разгаре – Хогвартс уже начал постепенно наряжаться к Рождеству: в замке запахло хвоей, зазвенели невидимые колокольчики, загорелись волшебные гирлянды, и появилась громадных размеров ветвистая ель, которую совместно украсил весь преподавательский состав. Виктория повесила ведьмины шары, Луна – маленькие звёздочки, Чонсу – нарядные ленты, Шивон – фигурки оленей (но Хичоль всё время превращал их в лошадей и ржал как вышеназванное животное), Рёук следил, чтобы ель ни в коем случае не начала увядать, а Канин повесил звезду на вершину и по завершению выпил стопку огневиски, утерев скупую мужскую слезу: - Какая получилась красота! И вряд ли нашёлся бы тот, кто стал с ним спорить. В то утро первым делом Чонин отворил окно в спальне и с шумом втянул в себя свежий морозный воздух. Бледно-розовое солнце только-только лениво выползло из-за гор, небо было серым и каким-то бесцветным, но Чонин углядел в этом свою неповторимую красоту. С каждым днём он всё острее чувствовал приближение Рождества, а что ни говори, в его жизни это был особый праздник, от которого он ждал не чудес, нет (в Хогвартсе чудеса случались несколько раз на дню, ничего нового). Скорее он ждал тепла, спокойствия, неспешных разговоров и прогулок. И не с кем попало, разумеется. А только с самыми близкими и… Чонин вздохнул. Себе-то он мог признаться, что под «самыми близкими» подразумевал в основном Чунмёна, который вообще не любил праздники, а Рождество, кажется, вдвойне не любил. Чонин выдохнул облачко пара. Их с Чунмёном момент был упущен, а разговор так и не состоялся. И Чунмён что-то не спешил его продолжить. Чонин умирал от любопытства, мучился от разновсяких предположений, но продолжал стоически терпеть. По крайней мере, у Чунмёна была ещё неделя прежде, чем Чонин уедет домой праздновать Рождество. Неделя, чтобы внести хоть каплю ясности в их отношения, которые так внезапно запутались. Отряд нравственности продолжал разводить бурную деятельность в школе, Тэён продолжал цеплять Тэна (и Чонин однажды едва сдержался, чтобы не врезать ему, хотя был человеком по натуре не агрессивным), а Тао с Сехуном никак не хотели заиметь мозги. - Ну, мы же осторожно, - оправдывался Тао. - Знаю я ваше «осторожно», - строго отчитывал обоих Кёнсу. – Это вам не шутки, если вас застанут на горячем, Джессика сделает всё, чтобы вас исключили. Да уж, не шутки, это точно. Впрочем, Тао и Сехун не были единственными безумцами в их компании. Бэкхён так здорово заливал про безпирожковую диету, что ему даже Кёнсу поверил, а на деле – снова потащил Чондэ в раздевалку Слизерина. То было их место, видите ли. И в самый разгар действа в раздевалку возьми да и зайди член (именно что член – будет потом уточнять Бэкхён, рассказывая эту историю всякому, у кого есть уши) отряда нравственности. Слава Моргане, Бэкхён быстро успел соориентироваться. Он накормил бедного члена (четверокурсника из Хаффлпаффа, если быть точным) такой порцией отборной лжи и так правдоподобно оскорбился, когда его обвинили в распущенности, что бедный хаффлпаффец ещё и извинился перед ними и вышел, аккуратно прикрыв дверь. - Так он и ушёл ни с чем, - заканчивал Бэкхён историю о своём подвиге и гордо улыбался. Но Чондэ с тех пор по раздевалкам с Бэкхёном ходить отказался категорически. И мнимая безпирожковая диета стала бэкхёновой суровой реальностью. Чунмён, внимательно выслушав историю Бэкхёна, пришёл к выводу, что Тао такой фокус провернуть не удастся, а о Сехуне и говорить нечего! Поэтому они с Чонином регулярно следили за отбившейся от рук парочкой. Пока им везло. Но никто, даже мадам Диспатч (особенно она), не сможет предугадать, когда везение закончится, и тогда… - Чонин, - после короткого стука Чунмён зашёл в спальню – оживлённый и словно чем-то взбудораженный, - я придумал, как помочь Тао и Сехуну в их проблеме. Чонин закрыл окно и обернулся. Кровать Сехуна была небрежно заправлена, а сам он, наверняка, был там же, где и Тао, но Чонин был спокоен, потому что Кёнсу тоже бдил. Они с Чунмёном остались с глазу на глаз, у них было полчаса до завтрака. Самое время для разговоров. - Я решил рассказать Сехуну про Выручай-комнату, - сказал Чунмён, явно довольный своей придумкой. Выручай-комната. Та самая, на третьем этаже возле портрета Туве Янссон. Комната, куда Чонин ещё ребёнком бегал, чтобы тайно встретиться с Чунмёном. Их комната, их совместный секрет. - Думаю, это решит проблему, - продолжил Чунмён, - и нам больше не придётся волноваться насчёт Тао и Сехуна. - Да, это разумно, - отстранённо отозвался Чонин, чувствуя разочарование. – И это всё, о чём ты хотел поговорить? - Не совсем, - Чунмён улыбнулся, но было в его улыбке что-то нервное, натянутое, как струна, - но сейчас не самое подходящее время. - Вот как, - проговорил Чонин без всякого выражения. Он вдруг почувствовал себя растением, которое день ото дня чахнет, а его всё не поливают, приговаривая: не сейчас, ещё не время. Если подумать, все их отношения с Чунмёном долгие годы строились на этом принципе. Чонин постоянно чего-то ждал. У них никогда не было подходящего времени ни для чего, только жалкие крохи – когда Чонину (о, чудо!) удавалось украсть Чунмёна для себя. Чонин понял, что он устал, что ему надоело, что скоро родители Чунмёна снова что-нибудь придумают, или объявится очередная Кристалл, или случится землетрясение, наводнение, цунами, извержение вулкана, взрыв суперновой… У Чунмёна никогда не найдётся на него времени. На квиддич – да, на учёбу – да, на чтение – да, на Чонина – нет. - В другой раз, значит? – Чонин невесело усмехнулся своим мыслям. Они молчали. Чунмён смотрел на него в упор, чувствуя, что Чонин переменился, а Чонин, напротив, отводил взгляд. Ему хотелось остаться одному, но Чунмён не спешил уходить. Он взял Чонина за руку, зажал её между прохладных ладоней и позвал по имени. Чонин не двинулся. - Хён, - с трудом произнёс он, поднимая голову, - ты правда считаешь, что у Тэёна есть причина, чтобы быть с Тэном сволочью? Чонин не знал, почему вдруг снова поднял эту тему. Может быть, ему хотелось сказать Чунмёну хоть что-нибудь – не важно, что. А может быть (и в этом было сложно себе признаться), ему нужна была ссора. Ему хотелось накричать на Чунмёна, потребовать, чтобы он перестал мучить его, но говорить о своих чувствах было так тяжело… намного тяжелее, чем о чужих. - Я не знаю, - отозвался Чунмён растерянно. – Но я знаю Тэёна. Он не стал бы вести себя так, не имея причины. - То есть, Тэн, по-твоему, заслужил? - Я этого не говорил. - Но подразумевал, - Чонин вырвал ладонь из рук Чунмёна. - Я думаю, Тэён влюблён в Тэна. Вот – его причина, - озвучил Чунмён свою мысль. Чонин покачал головой. - И поэтому он так над ним издевается? Это же не имеет смысла, - возразил он. - Нет, хён, Тэён совершенно искренне ненавидит Тэна. И он совершенно точно сволочь. Без всяких причин. А ты оправдываешь его. Чунмён вздохнул. - Чонин, что происходит? Зачем мы вообще о них говорим? - Потому что о нас ты говорить не хочешь, – отрезал Чонин. - Хватит обращаться со мной как с ребёнком. Посмотри на меня, хён! Я вырос. Чунмён усмехнулся. - Поверь мне, этого я не мог не заметить, - ответил он охрипшим голосом. - Что-то не похоже, - прошипел Чонин и стремглав выбежал из комнаты, сталкиваясь в дверях с ошарашенным Сехуном, чуть не сбивая его с ног и убегая, не отвечая на его удивлённое: - А что здесь происходит?

***

Тэн, как истинный студент Рейвенкло, брал дополнительные занятия травологии. Декан, Ким Рёук, относился к Тэну с полным доверием, поэтому без опасений доверял ключи от теплиц, чтобы он в любое время смог прийти и позаниматься. Снаружи сгущались сумерки. Тэн закончил обрезать верхушки Дрожащим Трясучкам, вымыл руки и уже был готов вернуться в замок, как в теплицу зашёл незваный гость. - Ну привет, - кинул он Тэну с ухмылочкой. Тэн не ответил. Он понял, что момент настал. Его загнали в угол. Ему столько раз удавалось успешно дурачить Тэёна, столько раз ускользать в самый последний момент, мучить, дразнить, и, самое любимое – делать вид, будто Тэн не понимает, что Тэён от него хочет. Но отольются мышке кошкины слёзки. - Не приближайся! – воскликнул Тэн, чувствуя, как сильно заколотилось сердце. - Ну уж нет, больше не убежишь, - продолжал ухмыляться Тэён. - Чонина тут нет, чтобы нам помешать, и наконец-то я сделаю то, что задумал. Тэн тяжело сглотнул. Тэён подошёл вплотную и уверенным движением схватил Тэна за ворот мантии. - Я ненавижу тебя, Ли Тэён, слышишь? – прошипел Тэн с чувством. - Слышу, - насмешливо отозвались в ответ. - Презираю, - продолжил он. - Да. - Всем сердцем. - Целиком? – Тэён выгнул бровь. - И полностью, - подтвердил Тэн. Тэён сблизил их лица – непозволительно близко, и надо бы начать сопротивляться, но Тэн отчего-то не мог – Тэён будто загипнотизировал его, сделал безвольной послушной куклой, лишил здравого смысла. - Мне это нравится, - прошептал Тэён в самые губы. - Потому что ты псих, - отозвался Тэн, даже не думая отстраниться. - Не спорю. В тот самый миг, когда Тэён притянул Тэна к себе и поцеловал, их вражда была окончена. В тишине раздалось испуганное ой!, на которое ни Тэн, ни Тэён решили не отвлекаться. А вот прогуливающийся в одиночку вокруг замка Чонин очень здорово отвлёкся от своих мыслей. Щёки его разом покраснели. Пару мгновений он стоял у стеклянной двери теплицы и не мог не смотреть на них. Как же он ошибался, какой же он был дурак! - Чунмён был прав, - прошептал он.