The Slytherin Prince

В то утро было солнечно, выпавший накануне снег сиял, будто алмазная крошка, и приятно хрустел под ногами. Лучшей погоды для похода в Хогсмид нельзя было и желать. Бэкхён топтался у главных ворот в школу в ожидании друзей – Кёнсу строго наказал всем быть, потому что на повестке дня была диверсия против Джессики и её отряда. Дело крайне важное, сами понимаете, тут не до шуток. Тем более у Бэкхёна были с Джессикой свои счёты. Сехун с Тао уже были здесь – стояли неподалёку, держались за руки и хихикали, чем жутко Бэкхёна раздражали. Он немножко дурел от сокращения ежедневной дозы Чондэ в своей жизни, а потому завидовал младшим и уже несколько раз советовал им снять номер. К ним подошёл Исин и улыбнулся, глядя куда-то мимо (в никуда, если быть точнее). - А куда подевался твой единорог? – завязал разговор Бэкхён, решив, что Исин был вполне пригоден, чтобы отвлечься от бесившей его сладкой парочки. - С тех пор, как я с Кристалл, он больше не приходит ко мне, если ты понимаешь, о чём я, - отозвался Исин, загадочно ухмыляясь. - Эй, я не понимаю, - встрял Сехун. – Бэкхён-хён, что он имел в виду?! Бэкхён прыснул со смеху. - Я тебе потом расскажу. Годика через два, - пообещал он. - Нет уж, - возмутился Тао. – Это я расскажу. И покажу тоже я. Бэкхён закатил глаза. - Просто скройтесь, бесите. - А где твой Чондэ? – спросил Исин, невинно улыбаясь, но Бэкхён никогда не обманывался насчёт него – это был сущий дьявол, который умел давить на больное. - А хороший вопрос, - отозвался Бэкхён, хмурясь. Чондэ уже давно должен был быть на месте, стоять рядом и ругать Бэкхёна за пошлые шуточки, но… - Я видел, как они с Чунмёном шли куда-то и о чём-то разговаривали, - честно доложил Сехун, не подозревая, какую внутреннюю бурю породят его слова. - Ах вот как, - отозвался Бэкхён с кривой улыбочкой. – С Чунмёном. Ясненько. Через пятнадцать минут, когда вся компания собралась, они дружно двинулись в «Три метлы». И Чондэ почти сразу понял, что что-то было не так. Потому что Бэкхён молчал. Даже перестал подкалывать жмущихся друг к дружке Тао с Сехуном, даже не спросил, почему Чонин шёл под руку с Кёнсу, а не привычно крутился вокруг Чунмёна, даже (и это было самое подозрительное!) ни разу не назвал Чондэ пирожочком. - Идите вперёд, мы вас нагоним, - пообещал Чондэ, силой волоча Бэкхёна за собой в сторону Визжащей хижины. Бэкхён не пытался выдираться, но шёл с явной неохотой и по-прежнему молчал. Они сошли с дороги и обогнули зловещую хижину – так, чтобы никто не мог ни подслушать, ни увидеть их. - Что с тобой такое? – Чондэ не стал тянуть, сразу переходя к главному. Бэкхён вздохнул. - Ничего, - буркнул он. - Ты злишься, - возразил Чондэ. – И я хочу знать причину. Тишина в ответ. - Бэкхён! Я не умею читать мысли, к твоему сведению, - Чондэ сложил руки на груди. - Мне надоело, - ответил Бэкхён. Чондэ с интересом выгнул бровь, ожидая продолжения. - Надоело постоянно пробиваться к тебе сквозь броню, - запальчиво начал Бэкхён, чувствуя, что дольше молчать он не в силах. - Если ты всё ещё сохнешь по Чунмёну, то с меня хватит! Я не хочу и не буду играть на вторых ролях. Чондэ опешил. Он часто заморгал, не понимая, что вдруг на Бэкхёна нашло. - Я не нужен тебе – так и скажи, - продолжил Бэкхён, его голос задрожал. - Это, вообще-то, довольно просто. И я не девица, не буду устраивать сцен, когда меня бросают. - Ты уже устраиваешь сцену, - спокойно заметил Чондэ. - И не даёшь мне ничего сказать. Надувшись, Бэкхён выжидательно молчал. - У меня больше нет чувств к Чунмёну, - уверенно проговорил Чондэ, глядя прямо в искусно подведённые чёрным глаза. - И именно поэтому ты проводишь время с ним, а не со мной, - упрекнул его Бэкхён, нервно откидывая со лба тёмную чёлку. - Ааа, - протянул Чондэ, хитро улыбаясь, - так вот в чём дело! Ревнуешь? Бэкхён фыркнул, но отрицать не стал. - О чём ты с ним говорил? – спросил он, делая вид, что ему неинтересно. - Он просил совета. У них с Чонином не всё гладко, а у меня за плечами большой опыт общения с нетерпеливыми упрямыми ревнивцами вроде тебя. - И что ты ему насоветовал? – Бэкхён всё ещё дулся, но уже не смертельно. - Не затягивать с признанием, конечно, - Чондэ улыбнулся. - Помню, как я мучился, не понимая, что творится между нами. - А что между нами? – Бэкхён тут же воспользовался ситуацией. - А ты не знаешь? – Чондэ выгнул бровь. - Откуда бы? – Бэкхён снова фыркнул. – Чунмёну ты в любви признавался, целую поэму сочинил, а мне вот - ни разу. - О. Но я думал, ты и так знаешь, - Чондэ растерялся. - Чунмён мне не подходит, мне нравятся другие… не такие идеальные, что ли. - Ну спасибо! - Бэкхён, - выдохнул Чондэ. – Что бы я ни сказал, я делаю только хуже, да? Но я не знаю, как это выразить… нет никакой брони. Только не для тебя. Бэкхён слушал, раскрыв рот. Он был впечатлён. - И хватит уже дуться, мы же собирались провести этот день вместе, - напомнил Чондэ, неумело пытаясь скрыть смущение. - Ладно, ты прощён, - с ходу помиловал его Бэкхён, улыбаясь довольно и ослепительно – будто ничего и не произошло только что. – А теперь хватит разговоров, пирожочек! - Сейчас, только одно скажу: ты мне правда очень нравишься, Бэк, - выпалил Чондэ, зажмурившись. Бэкхён захохотал. - Какой же ты дурак! И я, я тоже дурак. Всё, больше ни слова, давай целоваться! … - Пойдём, - сказал Чондэ, мягко отстраняясь. - Кёнсу, наверное, уже злится на нас. - Да ну его, потерпит. А в Визжащей хижине стопудово никого нет. Из живых. Улавливаешь мою мысль?

***

Он ждал Чонина у дверей класса трансфигурации. Вид у него был помятый, и губы – красные, будто обветренные (но Чонин точно знал, что это был за ветер и как его звали). - Можно тебя на пару слов? – Тэн неловко переступил с ноги на ногу. - Конечно, - Чонин кивнул. Они нашли укромный уголок – нишу за статуей Страшной ведьмы. - Насчёт того, что ты видел в теплицах, - начал Тэн, смущаясь. Чонин едва удержался от смеха – Тэн выглядел невероятно нелепо, с усердием подыскивая подходящие слова. - Я сам не думал, что у нас с Тэёном так выйдет… Ты же не скажешь о нас Джессике? Чонин наградил Тэна таким взглядом, что вопрос отпал сам собой. - Прости, - пискнул Тэн. – В последние дни я сам не ведаю, что творю. - Так вы встречаетесь? – не удержался Чонин от вопроса. - Думаю, - тут Тэн улыбнулся, становясь прежним, привычным и знакомым, - мне теперь от него никуда не деться. - А тебе хочется? – поддел его Чонин, улыбаясь в ответ. - Ни за что, - Тэн захохотал. – Ну что, поспешим на урок? Чонин согласился. - О, ещё кое-что, чуть не забыл, - Тэн порылся в карманах мантии. – Вот, это тебе. Он протянул Чонину сложенную вдвое записку. - От кого? – спросил Чонин, недоумённо хмуря брови. - От одного очень красивого хёна, - ответил Тэн загадочно и поспешил на занятие. Чонин нетерпеливо развернул записку: «Дай мне ещё один шанс. Буду ждать тебя в комнате, которой нет. В шесть вечера». В правом нижнем углу вместо подписи красовался старательно нарисованный браслет.

***

Чонин замер напротив портрета Туве Янссон на третьем этаже. Там, за дверью Выручай-комнаты, его ждал Чунмён и разговор начистоту, который подведёт черту, разрушит заклятие между ними, растворит туман. Притворяться больше не выйдет. Чонин сжал кулаки. Он уже принял решение – он признается Чунмёну. Не важно, как пойдёт разговор. Даже если Чунмён соберётся всё прекратить, если он скажет, что они с Чонином теперь даже не друзья, Чонин всё равно не станет молчать. Чунмён был внутри, застрял в его теле, как тату, и чувства к нему нельзя было изгнать, как не получится нарушить непреложный обет. Трижды мимо портрета – дёргано, торопливо. Перед Чонином появилась круглая зелёная дверь. В коридоре было так тихо, что Чонину без труда удалось сосчитать, сколько раз его сердце стукнулось о рёбра. Он потянул на себя латунное кольцо, отворил дверь и шагнул в темноту. Едва ли то место, где он очутился, можно было назвать комнатой. Ни стен, ни потолка. Шёл снег крупными хлопьями. Над головой – тёмное звёздное небо, под ногами – мощённая камнем дорога. Чонин двинулся по ней. Он без труда узнал это место. Сад Хогвартса, где год назад они с Чунмёном гуляли во время Йольского бала. Ещё один особый момент их прошлого. Чунмён ждал его, сидя на скамейке возле ледяного фонтана. Снег ложился на его волосы и плечи, Чонину захотелось стряхнуть его, запустить пальцы в его влажные светлые волосы, а потом… - Я уже заждался, - Чунмён протянул руку, приглашая Чонина сесть рядом, как тогда, год назад. Чонин ещё уснул на его плече. Они разделили на двоих краткий миг молчания, позволяя прошлому ненадолго воскреснуть, окутать дымком и исчезнуть вместе с тишиной. - Ты был прав насчёт Тэёна, а я ошибался. Извини, - произнёс Чонин вполголоса, будто боясь потревожить разлитое в воздухе спокойствие. Чунмён лишь пожал плечами: меньше всего ему хотелось говорить на посторонние темы. Он, вняв совету Чондэ, больше не собирался обсуждать ничего и никого, кроме себя, Чонина и их отношений. - Я уже давно хочу сказать тебе кое-что, - начал Чунмён, глядя Чонину в глаза со всей серьёзностью, на которую только был способен. Чонин облизал пересохшие губы и часто задышал. - Согласишься ли ты… - Чунмён запнулся, - провести это Рождество со мной? - Хён, - выдохнул Чонин. - Знаю, что для тебя это особый день, который ты проводишь с семьёй, - Чунмён продолжил заранее заготовленную речь, - так что я пойму, если ты откажешься. - Я очень хочу, - возразил ему Чонин. – Хочу быть с тобой в этот день. - Отлично, - Чунмён кивнул, сцепляя пальцы в замок. - Это всё, что ты хотел мне сказать? – спросил Чонин, не сумев скрыть разочарования. – То есть, ты избегал меня неделями, хён. Дожидался подходящего момента, только чтобы пригласить меня в гости? Именно это ты собирался сказать, когда Тао с Сехуном прервали нас? Чунмён рассмеялся. - Ты такой торопыга, Чонин. Не можешь дождаться Рождества? - Ты хочешь снова заставить меня ждать, хён? – Чонину казалось, даже лишняя минута ожидания способна убить его. – Я места себе не нахожу, всё пытаюсь понять, что происходит между нами, а ты просишь меня дождаться Рождества? Это несправедливо! И Чунмён сдался. Вернее, он сдался задолго до их встречи в Выручай-комнате. - Ты был прав, назвав меня трусом. Я всё ждал подходящего момента, столько раз представлял, планировал, хотел, чтобы всё было идеально, но… - Чунмён вздохнул, - я не видел, что делает с тобой моя медлительность, - на миг он закрыл глаза, его рука накрыла смуглую чонинову ладонь. - Не знаю, когда и как это началось. Но я чувствую, что… Чонин, я тебя… - Я тоже, - сказал Чонин, чтобы развеять все страхи и тревоги Чунмёна. – Я тоже, тоже. Вот так просто решилась их головоломка. Совсем и не теорема Ферма. - Что теперь, хён? Ты поцелуешь меня? Или мне подождать Рождества? И Чунмён поцеловал, пробурчав перед этим что-то похожее на и правда, вырос, а Чонин немного сошёл с ума. Его сразу не устроил невинный, даже целомудренный поцелуй, какой Чунмён собирался ему навязать. Ему захотелось больше, сильнее, ближе. Чунмён сжимал его крепко – притягивал теснее, надавливая на затылок, целовал отчаянно, так, чтобы Чонин понял, не он один ждал слишком долго. Чонин чувствовал в себе магию, электричество, пламя. Он, следуя желаниям, запустил ладонь Чунмёну под свитер, чувствуя под рукой тепло его кожи и сердцебиение. Вздрогнув, Чунмён поспешил отстраниться. - Полегче, - предупредил он охрипшим голосом. Глаза у него были тёмные, а губы – ярко-алые, припухшие от их поцелуя. Но явно просили ещё. Чонин пришёл в себя. Что он натворил только что? И что Чунмён теперь о нём подумает? - Прости, - прошептал он, пряча взгляд за чёлкой, - со мной такое впервые. - Со мной тоже, - отозвался Чунмён. – Но мы никуда не спешим, так ведь? Впереди Рождество. Чонин кивнул, по-прежнему не поднимая глаз. - И нам уже пора, - сказал Чунмён, кидая взгляд на часы. Чонин поднялся первым. - Постой! – Чунмён удержал его, хватая за руку. - Как, говоришь, пахнет твоя амортенция? Чонин вспыхнул. В голосе Чунмёна слышалась усмешка. - Миндальным печеньем, курицей и… - тут Чонин запнулся, сильно смущаясь. – И горячим шоколадом из «Сладкого королевства». Только последнее… - он обернулся, кидая на Чунмёна взгляд, - не совсем шоколад, хён. Точнее, совсем и не он. Чунмён ухмыльнулся, в глазах его вспыхнул и погас опасный огонёк. - Я знаю, - ответил он, протягивая руку, чтобы погладить Чонина по щеке. - Иди вперёд, я сразу за тобой, - прошептал он, мимолётно целуя Чонина в уголок губ. И Чонин пошёл. А до Рождества оставалось всего ничего, но Чонин уже томился от ожидания и мысленно просил стрелки часов поторапливаться.